Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 26)
Там, у разных населенных пунктов 18 (30) – 20 июля (1 августа) произошла серия упорных боев.
… в одном из них случился первый для Великой армии «реприманд неожиданный» в ходе боевых действий. 15 июля в бою против отряда генерала Кульнева у села на реке Друе был ранен и взят в плен корнетом Гродненского гусарского полка Глебовым барон империи (21.9.1808), бригадный генерал (6.9.1811),командир 7-й бригадой лёгкой кавалерии (11-й и 12-й конно-егерские полки), во главе которой участвовал в Русской кампании в составе 2-й дивизии лёгкой кавалерии генерала Пажоля 2-го корпуса резервной кавалерии генерала Монбрена, участник революционных и наполеоновских войн (сражения при Пирамидах, Эльхингене, Ульме, Аустерлице, Нордхаузене, Любеке, Морунгене, Фридланде, Сомосьерре, Корунье, Морентасе, Амаранте, Талавере, Пенеранде, Алькосере, Бельмонте и др.) (25.12.1776, Монтобан, пров. Керси – 26.1.1836, Верну-сюр-Бренн, департ. Эндр и Луара), и ставший таким образом первым наполеоновским генералом, пленённым во время русской кампании. Он был отправлен в Саратов, где разделил плен с офицерами 16-го и 3-го конно-егерских и 8-го гусарского полков, в том числе, с Октавом де Сегюром и Антуаном де Марбо. Затем Сен-Женьес был перевезён в Тамбов, где содержался до окончания боевых действий. Во Францию он смог вернуться лишь в июле 1814 г. Скончавшись много лет спустя в возрасте 59 лет, 43 (?) из них отдав армии, пройдя путь от капрала (10.8.1792) до бригадного генерала (6.8.1811) за 19 лет. Имя четырежды кавалера орд. Почетного легиона (Легионер – 14 июня 1804, Офицер – 14 мая 1807, Коммандан – 29 августа 1814 и Великий офицер – 2 декабря 1831) выбито на Триумфальной арке в Париже…
В конце концов, превосходящие силы противника оказались распылены, и Витгенштейн смог их отбросить за р. Дриссу, а затем и к Полоцку.
Поскольку Удино с заданием не справился, к тому же, получил ранение под то ему в помощь пришлось срочно отрядить 13-25-тысячный VI-й корпус генерала Л.-Г. Сен—Сира – одного из наиболее успешных командиров высшего звена французского императора. Клястицами,
…, среди военачальников Наполеона, пожалуй, не было более оригинальной личности, чем симпатичный, обязательный и совершенно непроницаемый выходец из Туля, (13.IV.1764, Туль – 17.III.1830, Йер), с чьей подробной биографией продвинутый читатель уже мог познакомиться во втором томе моих книг о «Последнем Демоне Войны» – «Франция и я – Я и франция!». Этот разносторонне одаренный – чертежник, актер, музыкант, архитектор – человек перепробовал много профессий. В каждой добился немалого , но так и не остановился на чем-нибудь одном и стал… военным. Хотя солдаты не любили его – бывшего аристократа, но уважали за невероятную стойкость в обороне, а Наполеон – за непревзойденное чувство позиции. Недаром наряду с маршалом Массена он считался лучшим в Европе специалистом по обороне, правда, одним из первых среди наполеоновских маршалов Сен-Сир попадет в плен, но это случится уже на закате фантастической эпопеи Наполеона. Сен-Сир останется на виду и после падения Бонапарта: Бурбоны сделают этого аристократа своим военным министром и он сумеет войти в историю Франции весьма гуманным новшеством – ограничением воинской повинности, которая во время наполеоновских войн приобрела катастрофические масштабы…
Тем самым, ударные силы Великой армии, действовавшие на главном направлении были в очередной раз ослаблены. Несмотря на то, что теперь у обоих наполеоновских военачальников обозначился весьма конкретный перевес в силах [], Витгенштейн, по-гусарски лихо кинулся к в надежде повторить свой предыдущий успех и отбросить противника еще дальше – за Двину. 5 (17) августа он атаковал врага, но был отброшен за р. Дриссу. В общем, методичный и хладнокровный Сен-Сир выправил ситуацию: заставил русских отойти и более не предпринимать активных действий вплоть до осени. Правда, ничего более вразумительного он сам в той войне больше не продемонстрировал! И в сторону Петербурга так и не продвинулся – ни на километр! Получилось, что Витгенштейн, несмотря на неудачу и отвод войск, меньшими силами сумел сковать два французских корпуса в районе Полоцка. И, тем не менее, этот «паритет» освободил Наполеона от забот о его левом фланге и укрепил решимость наступать дальше на восток.
На тот момент Наполеону очень нужно было оповестить свои, идущие вдогонку за стремительно отступающими русскими, войска известием о ! Бонапарт был большим мастером само-PR-а и никогда не брезговал «нужной» на благо лже-информацией! По настоятельной рекомендации Наполеона австрийский император Франц присвоил чин фельдмаршала князю Шварценбергу, довольно безлико воевавшему на Волыни и в Белоруссии. Тогда сам Бонапарт 27 августа – как бы в ответ – пожаловал… маршальский жезл методичному и хладнокровному Сен-Сиру, выправившему непростую ситуацию под Полоцком и обеспечившему левому флангу основных сил Бонапарта безопасность со стороны Витгенштейна. А значит, придал французскому императору уверенности в том, что дальнейшее продвижение главных сил Великой армии вглубь «страны чудес, непуганых медведей и всепобеждающего мата» вполне возможно.
Так или иначе, но и бравый гусарский военачальник Витгенштейн смог выполнить поставленную ему чрезвычайно важную и весьма непростую задачу: с минимальными силами он перекрыл врагу дорогу на северную столицу российской империи! Более того, он еще и «сковал боем» целых три корпуса Великой армии (Макдональда, Удино и Сен-Сира). Тем самым, «убрав» их с главного – – направления.
Таким образом, на этом участке фронта наступило длительное затишье.
На противоположном крыле наполеоновской армии ситуация складывалась для нее еще «неласковее»!
Еще 15 (27) июля 3-я Обсервационная армия А. П. Тормасова перешла в наступление и под пленила около 3 тыс. саксонцев из бригады генерала Г. Х. Кленгеля из VII-го Саксонского корпуса генерала Ш. Рейнье (Ренье). Дело в том, что наполеоновские штабисты давно проморгали передислокацию 9-й и 15-й пехотных дивизий из 2-й Западной армии Баргатиона в 3-ю Обсервационную армию. И из-за этой оплошности численность войск Тормасова оценивалась всего лишь в 9 тыс. чел., тогда как на самом деле у него уже набралось порядка 45 тыс. штыков и сабель. Не зная толком подлинной численности 3-й Обсервационной армии, Бонапарт потребовал от 17 тысячного саксонского корпуса Рейнье наступать против Тормасова. Кобрином
Это опрометчивое решение привело к чувствительному поражению и острой необходимости немедленного реагирования Наполеона для стабилизации ситуации на его правом фланге.
…, Кобринская виктория Тормасова встревожила Наполеона, предположившего, что теперь тот двинется на Варшаву и порадовала Александра I. Царь расщедрился и за первую победу русских войск на той войне наградил генерала ор. Св. Георгия 2-го кл. (награда полководческого уровня) и 50 тыс. рублей, написав при этом очень многозначительные слова: «Мне известно, что состояние ваше не весьма избыточно»…
Французский император поспешил направить на помощь Рейнье мощный австрийский вспомогательный корпус Шварценберга. А ведь его по некоторым данным по началу Бонапарт собирался привлечь на основной театр военных событий. Объединив свои силы (свыше 40 тыс. чел.?) Шварценберг с Рейнье пошли в ответное наступление, и 31 июля (12 августа) у их встретил Тормасов. Он полагал, что позиция его удачна, но уже в ходе боя выяснилось, что в ней есть некоторые минусы. 18 тыс. русских противостояли свыше 33 тыс. саксонцев и австрийцев. 14 часов русские успешно отбивали все атаки превосходящего их почти вдвое неприятеля: потери сторон были примерно равны – более 2-х тыс. каждая. Но затем стали сказываться недостатки русской позиции и из-за усиливавшейся опасности для русских тылов и численного превосходства неприятеля русский командующий предпочел ночью 1 (13) августа отойти за р. Стырь, чтобы сблизиться с подходившей к театру военных действий Дунайской армией адмирала Чичагова. Шварценберг с Рейнье не обладали должной степенью военного дарования, чтобы суметь быстро воспользоваться оплошностью Тормасова как в выборе позиции для битвы, так и своевременно перерезать ему пути ретирады. Городечны
В общем, как и на левом краю наполеоновского наступления в Россию, Шварценберг и Рейнье сочли за благо больше не испытывать судьбу в столкновениях с русскими и до начала сентября, ограничивались лишь контролем за ними на левом берегу р. Стырь. Хотя Тормасов тоже не лез на рожон, но он, как и Витгеншейн, в силу своих возможностей и дарований, сумел выполнить поставленную ему верховным командованием задачу: надежно прикрыть южное направление вглубь России.