Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 25)
Правда, Наполеон понимал и другое. Русские солдаты сражались ничуть не хуже, чем в войнах 1805, 1806 и 1807 гг. А русские генералы проводили трудные операции так, как не стыдно было бы их проводить любому из его лучших маршалов.
Используя эту очередную паузу, взятую Бонапартом, 20 – 22 июля (1 – 3 августа) Барклай и Багратион, умело маневрируя и ловко ускользая от противника под прикрытием арьергардных боев в духе «Всем лечь, но врага не пропустить!!!», благополучно встретились под Смоленском, имея в своем составе вполне боеспособные части. Багратион радостно написал генералу Ермолову: «Насилу выпутался из ада. Дураки меня выпустили».
А ведь это была первая серьезная неудача Наполеона в затягивавшейся Второй Польской кампании ( – ). Пророчество Наполеона о том, что армии Барклая и Багратиона никогда не встретятся, не сбылось. Главный стратегический план Наполеона – разбить Барклая и Багратиона порознь тоже рухнул. За все это время Наполеон так и не смог дать обеим русским армиям ни одного решительного сражения.
Примечательно, что ни Багратион, ни Барклай – безусловно, бывалые военачальники – в начале войны не имели того огромного полководческого опыта по руководству большими массами войск, каким обладал Наполеон. По сравнению с ним – – они, даже будучи старше его возрастом, все же, (не в обиду им!) являлись учениками на столь грандиозной войне. И, тем не менее, оба сумели продемонстрировать, что «не лаптем щи хлебают», выведя свои войска из очень сложных ситуаций, особенно, князь Петр Иванович. Оба командующих тогда вынуждены были импровизировать, колебаться вместе с выработанной до войны линией, т.е. вносить под воздействием мгновенно изменяющейся ситуации серьезные коррективы и видоизменять все задуманное ранее, причем, без права на ошибку, поскольку «непрозрачный» и крайне мнительный царь-«наш ангел» сильно нервничал и держал в уме «замену»
Собранные в Смоленске русские войска насчитывали 120—125 тыс. солдат (ок. 77 тыс. из армии Барклая и ок. 43 тыс. из войска Багратиона; ), из них ок. 18 тыс. регулярной кавалерии при 650 пушках. При этом в арьергардных боях погибло не более 10 тыс. солдат, но отсталых и раненных оказалось в 2,5 раза больше. Для сравнения Бонапарт приведет к Смоленску не более 185 тыс. чел. (и не будет , как было в начале войны, максимум – .
…, в ходе ретирады и в русских войсках появилось много «бродяг», участились грабежи мирного населения и прочие «шалости военного лихолетья». Доподлинно известно, что Барклай под Смоленском утвердил приговор военного суда о расстреле 12 солдат—мародеров. Скажем сразу, что даже в отсутствии достаточного числа своей легкой кавалерии и казаков М. И. Платова для прикрытия маскировки передвижения войсковых частей и ведения войсковой разведки, 1-я Западная армия смогла-таки оторваться от противника без особо крупных потерь…
И все же, если выработанной Барклаем и утвержденной царем стратегической линии – – Барклаю удавалось придерживаться, то в тактическом отношении между ним и Александром I, зрели проблемы, связанные с разным пониманием текущей ситуации. У него, как у высокопрофессионального военного, оказались собственные, отличные от российского императора-дилетанта в военном плане, взгляды на решение практических задач войны. Кроме того, ему приходилось учитывать непопулярность в войсках отступательной тактики и действовать в противовес быстро сложившейся против него генеральской оппозиции, имевшей опору в офицерском корпусе, где было немало почитателей наступательной полководческой доктрины непобедимого «русского Марса» – непререкаемого авторитета для отечественных военачальников в эту годину суровых испытаний, когда «Отечество оказалось в опасности»!
…, весьма заметную роль среди оппозиционного Барклаю генералитета будет играть один из самых заметных «учеников» -последователей сугубо атакующего стиля покойного «русского Марса» – князь П. И. Багратион. Свою очень трудную задачу – оторваться от наседавших Жерома Бонапарта и Даву – Петр Иванович, не без фарта, конечно, под прикрытием казаков Платова, все же, выполнил. Но между ним и Барклаем – командующими армиями, не все было гладко. Багратион, , считал, что не обязан безоговорочно выполнять все распоряжения Барклая. К тому же последний так и не был официально возведен в должность главнокомандующего. Два других «воинственно-бескомпромиссных птенца гнезда неистового старика Souwaroff», весьма их привечавшего в ходе своих легендарных Италийского и Швейцарского походов – Михаил Андреевич Милорадович и Николай Михайлович Каменский 2-й – не смогли принять в ней участия: первый по царскому повелению занимался подготовкой резервов, а второй уже ушел в свой Последний Солдатский Переход – в . Никто не знает – как бы развивались события в самом начале войны с Наполеоном в 1812 году – окажись и они в действующих против Наполеона армиях, причем, на ведущих ролях? Не полезли бы они на рожон – как того тогда, так желал Бонапарт, с которым по словам очень крепко знавшего свое кровавое ремесло генерала И. Ф. Паскевича было очень трудно тягаться в открытом поле, тем более, когда он обладал заметным численным превосходством???
В то же время, преследуя Барклая, Наполеон чрезвычайно утомлял войска, в первую очередь, свою кавалерию, которая, как уже отмечалось, с самого начала стала «припадать на все копыта». Дороги, по которым она шла, напоминали кладбище лошадей. Чем дальше вглубь России уходила прославленная кавалерия Мюрата, тем больше на ней сказывались форсированные марши в условиях засухи и недостатка качественного фуража. Питаясь в течение нескольких недель одной лишь травой, не получая овса, измученные непосильной «работой» животные, оказались не в состоянии бороться еще и с внезапным ночным падением температуры, с насквозь пронизывающим холодом и, обессиленные к утру погибали и в каждом эскадроне становилось все больше и больше «безлошадных» всадников.
Стремительность передвижения по исконно российским «дорогам» обернулась для Бонапарта большим падежом его конницы: только за первые недели войны он лишился 9—10 тыс. лошадей . Если не боевые потери среди пехоты Великой армии составляли до трети личного состава, то численность конского состава сократилась чуть ли не на половину. Особенно сказывался конский падеж в артиллерии: не хватало лошадей, чтобы тащить пушки и артиллерийские командиры уже не гарантировали своей пехоте и кавалерии своевременной артподдержки в жарких авангардно-арьергардных боях с очень умело отступающей русской армией. Дело дошло до того, что прагматичный и дальновидный Даву даже мрачно предрекал, что очень скоро Великая армия превратится в гигантскую толпу пехоты, фланги которой уже не будут прикрывать гусарские эскадроны.
«Великая армия» и дальше будет редеть, причем, с каждым днем. К лишениям, вызванным бесконечными маршами, страшной жарой, нехваткой питьевой воды, прибавится и еще постоянный голод. Уже не только солдаты, но и офицеры все чаще будут недоедать и их обычной пищей станет… конина, кое-как поджаренная на углях.
План ведения войны Барклая-де-Толли (и царя) уже приносил желанные результаты…
Глава 12. Обстановка на периферии театра военных действий…
Впрочем, обстановка на флангах Великой армии не вызывала: у русских – больших опасений, а у Бонапарта – особого энтузиазма, т.е. была удовлетворительной.
Слева (на севере) – 30-32-тысячный (?) X-й корпус маршала Э. Макдональда, состоявший в основном из насильственно взятых на войну с Россией пруссаков, 12 (24) июня занял Россиены, откуда часть его сил была направлена к Риге на 10-тысячный корпус генерала И. Н. Эссена 1-ого, а прочие войска – к Якобштадту для создания угрозы правому флангу 1-й Западной армии. 19 июля (1 августа) войска Макдональда заняли Динабург, но взять Ригу сходу не удалось. Действуя сразу на трех направлениях (Мемель, Рига, Динабург), его войска из—за недостатка сил не могли решить поставленные перед ними задачи. Появление на левом фланге Великой армии 23-тысячных войск генерала П. Витгенштейна, вынудило Наполеона усилить это направление и помочь Макдональду 28-37-тысячным ) II-м армейским корпусом маршала Удино – самого исполнительного, но не самого талантливого наполеоновского маршала. Этот сын пивовара из Бар-ле-Дюка, вышел в маршалы из гренадер. Его отличительной чертой были бесстрашие преданность Наполеону и невероятная… галантность в дамском обществе , но для самостоятельного руководства большими массами войск он, напрочь лишенный инициативности и фантазии, конечно, не годился. Ему следовало облегчить наступление Макдональда на Ригу, отбросив войска Витгенштейна на север – к Петербургу и, тем самым, устрашить Александра I и его двор. Витгенштейн, понимая, чем ему грозит объединение сил обоих маршалов, пошел наперерез Удино к Клястицам.