Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 8)
В результате, за день до сражения под Йеной Наполеон еще не успел собрать в ударный кулак все свои отдельно идущие на врага мощные корпуса. Максимум на что по началу мог рассчитывать Бонапарт., но подобно всем великим полководцам он предпочитал воевать не числом, а когда надо – и умением. – примерно 40 тыс
…, кое-кто из историков не исключает, что именно тогда у пруссаков появился слабый шанс атаковать Наполеона первыми, когда у того под рукой был лишь один корпус Ланна и гвардия. Силы для этого у них были, но не было решимости и, как показала вскорости практика – мастерства! Говорили, что Гогенлоэ вроде бы уже готовился напасть на французов, но когда оставалось лишь отдать приказ горнистам, Массенбах привез приказ из ставки от герцога Брауншвейгского об… отмене атаки и выжидательной обороне…
На самом деле прямо перед битвой у Гогенлоэ под рукой оказалось не более 38 тыс., а вовсе не 50—55 тыс. со 120 пушками, как, порой, утверждается. К тому же, он их уже рассредоточил вокруг небольших городков, располагавшихся севернее и западнее Йены, согласно приказу герцога Брауншвейгского с целью прикрыть фланг отходивших к Ауэрштедту главных сил.
Таким образом, к началу сражения силы сторон были примерно равным.
В ночь с 13 на 14 октября Наполеон, расположился на берегу реки Заале, у Йены, которую он уже успел занять. Пользуясь нерасторопность пруссаков, он тщательно приготовился к предстоящему бою – успел подтянуть от 46 до 54 тыс. солдат и 70 орудий и в течение ночи занял наивыгоднейшие позиции. В темноте незаметно для неприятеля 30 тыс. французских солдат заняли гору Ландграфенберг, которая господствовала над окрестностями Йены. В полном мраке наполеоновские егеря из дивизии Сюше вскарабкались по козьим тропам наверх и из последних сил, надрываясь, вместе с пушкарями втащили орудийные стволы. Император лично с фонарем в руке, наблюдал за тем, как они лопатами расширяли тропу на столько, чтобы можно было провезти пушечные лафеты, как на них водружали стволы, как собранные орудия устанавливали на плато, откуда они должны были обрушить огненный шквал на противника.
…, артиллерист по специальности, Наполеон прекрасно знал «канонирский фунт лиха»! Уже на следующее утро вся эта история стала обрастать фантастическими подробностями типа того, что сам «маленький капрал» «п… чим паром» всю ночь затаскивал со своими «чертями-артиллеристами» пушки на гору! А потом и вовсе «обмыл» с ними эту кишкорвательную операцию, разделив на всех «понюшку» своего любимого нюхательного табака. Легенды, как известно, отражают лишь фабулу событий – все остальное, чистейшей воды приукрас. Все солдатские байки строятся сугубо на нём…
Всю ночь перед боем, расположившись в своей походной палатке посреди гвардейского каре , Бонапарт уточнял диспозицию завтрашнего сражения, рассылая гонцов к своим маршалам и генералам.
В тоже время, Гогенлоэ, был уверен, что перед ним лишь второстепенные части французской армии, и ночь перед битвой провел вполне беззаботно. В результате прямо на пути наступления 18-тысячного корпуса Ланна оказались всего лишь 8-тысячные прусско-саксонские войска фон Тауэнцина. Большую часть своих остальных сил Гогенлоэ предпочел сосредоточить в глубоком тылу – вокруг селений Иссерштедт, Кечау, Капеллендорф и Гроссромштед. Он слишком долго будет держать их в резерве, не веря, что перед ним сам Наполеон со своими основными силами.
… (!) пруссаки воевали по всем правилам устаревшей линейной тактики, одна из особенностей которой заключалась в том, что они подходили к неприятелю на определенное расстояние и открывали массированный огонь без прицеливания. Но в начале XIX в. такая тактика – действия как на военном параде – уже совершенно не годилась. Французы, достигшие в стрельбе в рассыпном строю очень высоких показателей расстреливали вражеские пехотные линии как мишени в тире…
Уже утра 14 октября все вокруг заволокло густым туманом: в двух шагах ничего не было видно. Казалось, повторяется ситуация 10-месячной давности при Аустерлице.
В утра, несмотря на очень плотный туман сквозь который батальоны не видели друг друга и не могли координировать свои действия, французы согласно приказам их императора перешли в наступление. Впереди наступали дивизии генералов Луи-Габриэля Сюше и Оноре-Теодора-Максима Газана – всего 20 (?) бат. Причем, каждый солдат едва видел своего соседнего «собрата по оружию», приходилось идти чуть ли не «локоть к локтю», как бы нащупывая путь вперед в густых туманных облаках, стелящихся по самой земле.
В результате из-за сильнейшего тумана солдаты Сюше сбились с заданного направления и ударили не на деревню Клозевиц, как им предписывалось, а между ней и Лютцероде, но благодаря оперативности подчиненных Газана опасного разрыва в рядах атакующих, все же, не случилось.
Впрочем, как выяснилось, пруссаки Гогенлоэ не были готовы к французскому наступлению. Появление передовых цепей французских стрелков оказалось абсолютной неожиданностью для собравшихся по утру у лагерных костров авангардных пехотных полков: саксонского – генерал-лейтенанта Георга фон Рехтена и прусского – генерал-майора Иоганна-Кристина фон Цвайффеля из дивизии фон Тауэнцина. К величайшему своему изумлению, они увидели, что из медленно рассеивающегося тумана на их позиции со всех сторон быстро идет в атаку французская пехота. Правда и неразберихи со свалкой, все же, не случилось во многом благодаря смекалке их офицеров, успевших-таки выстроить своих подчиненных в шеренги для отпора врагу.
Только , под аккомпанемент артиллерийской канонады, пехотинцы Сюше прорвут-таки неприятельские шеренги и завладели Клозевицем. Тем временем, пока Сюше «бодался» под Клозевицем, Газанн изо всех сил старался опрокинуть саксонских гренадер генерал-майора фон Церрини. В какой-то момент саксонцы даже потеснили газановцев, но те, все же, устояли и заставили врага отступить.
К этому моменту солнце уже поднялось высоко, туман наконец рассеялся и стала видна картина сражения, в частности, от Капеллендорфа до мельницы Криппендорф.
Именно тогда на поле боя появилась передовая дивизия Сент-Илера из корпуса несколько припозднившегося с выходом на свой правый фланг Сульта. После тяжелого марш-броска через Лебштедт и Цветцен они смогли вступить в бой и отбросили врага на северо-восток от Клозевица на Редиген. Гогенлоэ не было на переднем крае и он не мог сообразить, что его атакуют основные силы Бонапарта и что ! Находясь в нескольких км от эпицентра событий (в Кляйнромштедте), прусский военачальник полагал, что его передовые силы в лице Тауэнцина начали отход в направлении Фирценхайлигена под воздействием всего лишь незначительных сил врага.
Только штабной офицер Тауэнцина наконец доложит о печальном развитии событий на передовой. Гогенлоэ отправит приказ своим резервным силам генерал-лейтенанта фон Рюхеля (), разбившего бивак в Веймаре, двигаться на соединение с ним под Йену. Но поскольку прусский князь не поверил, что его атакуют главные силы Бонапарта, он не прикажет Рюхелю выступать . Промашка Гогенлоэ с немедленным марш-броском Рюхеля на поле боя окажется роковой! Рюхель будет сворачивать лагерь, станет строить войска, начнет маршировать на Йену,
Тем временем, Ланн прекрасно понимал, что оно работает на него и постоянно наседая на Тауэнцина не только вытеснил того из Фирценхайлигена, но и столкнул с Дорнбергских высот. И все же, прусской кавалерии удалось остановить французов и даже вернуть на какое-то время Фирценхайлиген.
Казалось, ситуация на поле сражения начала стабилизироваться!?
Но тут на поле разгоравшегося сражения вырвался только-только прибывший азартный забияка Мишель Ней! Он, как всегда, «летел» впереди своего корпуса.Более того, пропустив по независящим от него причинам полулегендарный к тому моменту Аустерлиц, бывший удалой гусар жаждал во чтобы то ни стало отличиться на глазах у своего императора. Бертье передал ему приказ Бонапарта немедленно выдвинуться со своими силами на поддержку ведущего сражение Ланна.
Оказавшись на месте со своими небольшими передовыми силами (что-то ок. 3 тыс. чел.), он увидел, что его соперник по славе первого храбреца среди наполеоновского маршалата Ланн пятится назад! Лютая зависть друг другу по части воинской славы была обычным явлением между маршалами! Лучшего случая отличиться «по полной программе» и заодно утереть нос этому гонористо-гоношистому коротышке Ланну трудно было себе представить!
Опасаясь, что вся слава достанется порывистому забияке Ланну статный гусар-сорвиголова Ней стремительно, а вернее, очертя голову, кинулся в самую гущу мясорубки вокруг Фирценхайлингена, сходу разворачивая к востоку от него свой авангард под командованием Огюста Франсуа Мари Кольбера-Шабанэ (три батальона 25-го полка лёгкой пехоты, один гренадерский и один вольтижёрский батальоны, а так же шесть эскадронов лёгкой кавалерии и шесть конных орудий – всего 4 тыс. человек). К авангарду VI-го корпуса был присоединён и 21-й полк лёгкой пехоты из состава дивизии Газана, входивший в V-й корпус. Пруссаки, только-только вернувшие себе Фирценхайлинген, никак не ожидали столкнуться со свежими силами неприятеля и по началу опешили от прыти Нея. Последний пользуясь мгновением, кинулся на кирасир Хольцендорфа прикрывавших развертывание на позициях вражеской батареи Штайнвера. ,