Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 10)
Большинство высказалось против рисковой атаки всеми имеющимися войсками, предпочтя подождать, пока подойдет Рюхель и уже вместе с ним начать наступление. И только Массенбах удрученно изрек: «Ожидание смерти подобно…» Но его мрачный возглас уже ничего не решал, хотя и был недалек от истины.
…, потом писали, что Гогенлоэ рассчитывал на появление Рюхеля на поле боя уже через… полчаса! На самом деле тот был не менее, чем в двух часах пути! А ведь во время боя, когда дорога каждая минута, такой просчет во времени – просто катастрофа! «Война – это расчет часов!» – утверждал, весьма сведущий в математике, Бонапарт. Вот из-за таких «нестыковок», зачастую и проигрываются битвы! Вспомним, классический «конфуз» Груши при Ватерлоо! Хотя там все было отнюдь не просто! Случай с Дезе – не более, чем счастливое исключение из правил…
Рюхель, получив в известие, что дела под Йеной вроде бы уже стабилизировались, направил свои войска к Каппелендорфу, чтобы встать позади него резервом на случай быстрого ввода в бой.
Тем временем, решив «проблему» Нея, французы приготовились с новыми силами, спешившими из-за реки Заале, снова нажать.
Тем более, что Хольцендорф на левом фланге Гогенлоэ уже отступил и он оголился, а на правый навалился корпус Ожеро. Более того, маневренная французская артиллерия нещадно поливала своим смертоносным огнем неподвижно стоявшую прусскую пехоту, но она еще держалась, а саксонская кавалерия периодически бросалась в отчаянные атаки на атаковавшего из захваченного Фирценхайлингена Ланна.
По новому замыслу Наполеона свежие дивизии генералов Жана-Франсуа Леваля и Клода-Жюста-Александра Леграна должны были усилить корпус Сульта и все вместе наступать на левый фланг пруссаков. Корпусу Ожеро следовало атаковать прусские войска, защищавшие дорогу Веймар-Йена. Только после этого корпуса Ланна и Нея обрушивались бы на прусский центр. За ними надлежало двигаться всей резервной кавалерии Мюрата (, в ожидании момента, когда она сможет, воспользовавшись разрывом прусского фронта, стремительно броситься вперед дабы его увеличить и выйти в тыл неприятеля.
Если Ожеро, хоть и не сразу, но смог сломить сопротивление саксонской пехоты, то на противоположном крыле Сульт смел своего противника одним ударом. И тут же застоявшиеся «б`орзые» до славы первой шпаги-сабли Франции Ней с Ланном кинулись на вражеский центр. Гогенлоэ вынужден был отдать приказ на отход к линии Гроссромштедт-Кляйнромштедт.
Именно в этот момент Бонапарт «спустил с поводка» всю свою «стаю „засидевшихся в седлах“ гончих псов»: давно уже переминавшуюся с ноги на ногу кавалерию своего зятя Мюрата, в том числе, 3 500 кирасир и драгун! По всему фронту загудели горны! Вперед вынесся на своем чистокровном арабском скакуне в пижонском костюме и с маршальским жезлом «король храбрецов»!
И началось!
Все вокруг зазвенело, загремело, затряслось!
Это десятки эскадронов тяжеловооруженных кавалеристов, словно «волны» грозного прилива, набирая ход, понеслись рубить, колоть ретирующегося врага!
Оказавшаяся головной, на острие разящего удара, 1-я драгунская дивизия генерала Доминика-Луи-Антуана Клейна, на полном ходу врезалась в отступавших в полном порядке пруссаков и рассекла их на двое! И хотя саксонский гренадерский батальон Р. Ю. Г. Винкеля ценой своей гибели смог на своем фланге притормозить французскую кавалерию, а с другой стороны остатки прусско-саксонского корпуса Тауэнцина, ложась костьми, то же смягчили таранный конный удар французов и генерал-лейтенант Ю. А. Р. фон Граверта сумел организовать ретираду к Апольду, но и Наполеон уже разрезал прусский фронт надвое…
Именно в этот момент генерал-лейтенант фон Рюхель наконец прибыл на поле сражения со своими 15 тыс. солдат! Спасти положение он уже не мог! Вместо того, чтобы обязать его грамотно прикрыть отступление разбитой армии, ему передали приказ Гогенлоэ немедленно… атаковать прорвавшегося неприятеля. Опрометчиво-поспешная попытка Гогенлоэ контрударом свежих сил (26 батальонов и 28 эскадронов) перехватить инициативу завершилась конфузом. Поскольку силы Рюхеля не были собраны в ударный кулак, а рассредоточены между Кёчау и Гроссромштедтом, то концентрированный контрудар не состоялся.
Если солдат Ланна и Нея еще на полчаса как-то задержали, то Сент-Илер успел-таки выйти в левый фланг длинных пехотных линий Рюхеля, грозя ему окружением! После того, как он, уже раненный, подвергся массированному артобстрелу спешно переброшенной Ланном на новые огневые позиции французской корпусной артиллерией и был смят кирасирами и драгунами Мюрата, исход сражения в пользу французов уже не у кого не вызвал сомнения.
Остатки батальонов и эскадронов Рюхеля кинулись догонять бегущих к Веймару солдат Гогнелоэ.
, кое-кто из историков полагает, что у Гогенлоэ еще были какие-то шансы пока силы Наполеона не превосходили его и, порой, французы допускали ошибки () и их частям приходилось отступать (), которыми каждый крепко знающий свою профессию полководец должен был воспользоваться. Но Гогенлоэ был не из того «теста замешан» – «не из той стали выкован» и как только французская армия пополнилась на 40 с лишним тыс. человек пруссаки были обречены. Превосходство французов стало подавляющим – 95.500 чел. против 46—53 тыс. (данные разнятся)! Как только Ожеро и Сульт «разобрались» с флангами противника, Наполеон бросил в решительную атаку почти все свои силы (кроме пешей гвардии), при поддержке гвардейской кавалерии Бессьера. Свежие силы французов опрокинули прусско-саксонские линии врага и обратили его во всеобщее и паническое бегство. Один лишь отборный саксонский гренадерский батальон стойко держался вокруг князя Гогенлоэ и медленно по всем правилам отступал…
К прусская армия Гогенлоэ перестала существовать и это при том, что Наполеон () так и не ввел в бой свою Старую Гвардию, в первую очередь, ее пешую часть.
После чуть не случившегося с ним конфуза под Маренго, Бонапарт стал ее определенно беречь! С той поры гвардейцы стали для него резервом на самый крайний случай! Ведь продержал же он ее в запасе «для исправления ошибок» под Аустерлицем!? Точно также будет и под Эйлау, и под Фридляндом, и под Бородино! Вполне возможно, что, отчасти, он будет явно перебарщивать в этой своей бережливости. И только вынужденный пойти ва-банк под Ваграмом в 1809 г., в ходе катастрофической ретирады из Москвы в 1812 г., в тяжелейшую Саксонскую кампанию 1813 г. и в роковых для него Линьи с Ватерлоо, Бонапарт начнет бросать свою Старую Гвардию в огонь и придет ее черед отдавать свои жизни за своего «маленького капрала-стриженного малыша»! И в конце концов, от нее мало что останется…
Впрочем, все это будет потом…
…, Йена, как считал сам Наполеон, была третьим, после Маренго и Аустерлица, самым счастливым днем в его жизни! Ему, давшему за свою жизнь порядка 60 сражений и боев, виднее…
Принято считать, что победа Наполеона далась ему сравнительно дешево и несопоставимо с потерями хвастливых наследников Фридриха Великого: ок. 5 тыс. солдат убитыми и раненными против 10 тыс. убитых и раненных вместе с 15 тыс. пленных у Гогенлоэ, лишившегося к тому же 120 орудий.
Примечательно, что имея к середине сражения (; ок. 95.500 чел. с 108 орудиями против 46.000—53.000 чел. с 175 пушками) Бонапарт успел ввести в дело не более 54 000, но и этого оказалось достаточным для победы над…
Дело в том, что в тот же день и те же часы, когда Наполеон громил пруссаков под Йеной, не менее крупное, но очень судьбоносное по своим последствиям, сражение развертывалось под Ауэрштедтом!
Глава 4. Битва под Ауэрштедтом: для кого – катастрофа, а кому… «звездный час»
Дело в том, что накануне вечером свои лучшие силы фельдмаршал герцог Карл II Вильгельм-Фердинанд Брауншвейгский двинул от Йены на север – на Галле. По дороге он столкнулся с III-м корпусом маршала Луи Даву и с последним чуть не случилась трагедия!