Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 36)

…, и поляки понимали, что на их землю пришел губительный неприятель, с которым шутки плохи. В боях с ними суворовцы совершали стремительные марш-броски, пленных не брали , а их старый полководец, действуя «не по правилам» – бросая в пешую атаку не только легких кавалеристов, но и тяжелых – все время задавал им неразрешимые задачки. «Нелогичный» Суворов, с его – по определению Репнина -«натурализмом», был непобедим и мало кому понятен среди европейских авторитетов той поры… Кстати (Вильно-Варшавская «Варфоломеевская» ночь не прошла полякам даром!)

«Дело» предстояло нешуточное. Русским солдатам предстояло брать оборонительную систему, заранее придуманную и возведенную самим Костюшко.

Внутренняя линия обороны представляла собой земляной вал вокруг Праги. Внешняя линия укреплений (), которую поляки строили в течение лета, тянулась более чем на 6,5 км и будучи похожей на прямой угол, чья короткая сторона шла на восток от Вислы до песчаных холмов, затем поворачивала более чем на 90 градусов и упиралась в болотистый приток Вислы. Она прикрывалась местами передовыми бастионами и была усилена разными искусственными преградами, в том числе, шестью рядами волчьих ям с заострёнными кольями. вал с тройным палисадом и рвом

Расстояние между внутренней и внешней линией обороны составляло ок. километра, здесь лагерем располагались польские войска. На укреплениях было установлено от 100 до 104 орудий, в том числе много крупнокалиберных. Дополнительную поддержку могли оказать артиллерийские батареи с противоположного берега Вислы – всего у поляков могло быть до 200 пушек.

Недостатком обороны Праги была её большая протяжённость, повстанцы не имели стольких сил, чтобы плотно прикрыть всю линию укреплений. Не исключено, что Прагу могло оборонять чел. () от 20 до 30 тыс. данные разнятся сильно

После присоединения к Суворову корпусов (отрядов) Буксгевдена и Моркова еще и корпусов (отрядов) Ферзена и Дерфельдена силы противников могли примерно уравняться. Если все – так, то у Суворова могло быть определенное количественное, не говоря, о качественном, преимущество. Недаром незадолго до смерти он откровенно признавал, что «Польша требовала массированного удара».

Имя Суворова, конечно, значило очень много, но у него, как и под Измаилом, не было осадной артиллерии, да и осаждать (блокировать) город из-за глубоко осенней погоды уже было поздно. Осень размыла подступы к городу. Суворов повторил опыт предштурмовой подготовки Измаила, дотошно учтя при этом, не только все нюансы Праги и поляков, но и «минусы» измаильского штурма. Так, особую тренировку «стрелять по головам», прикрывая штурмующих от вражеского огня, проходили егеря, в обязанности которых всегда входила стрельба в скрытого противника .

Пригород обложили с трех сторон корпуса Дерфельдена, Ферзена и первого помощника Суворова, хорошо ему известного по турецкими кампаниям, дальнего родственника (троюродного племянника?) покойного екатерининского фаворита Г. А. Потемкина – генерала-поручика П. С. Потемкина (1744—1796). Только в ночь перед штурмом на позиции выставили три батареи: в 16, 22 и 48 орудий.

Суворов разделил армию на семь штурмовых колонн, в которых было много измаильских ветеранов. Примечательно, что колоннам, в отличие от измаильского штурма, предписывалось наносить удары в разное время: кто-то должен был ждать покуда противник стянет силы к месту прорыва и тогда можно будет нанести удар наверняка.

Четыре колонны () должны атаковать с севера на юг короткую линию укреплений Праги. После прорыва внешней обороны первая колонна (ген.-майора Б. П. Ласси) направляется по берегу Вислы и отрезает поляков от моста. Остальные три колонны полковника Дмитрия Ивановича Лобанова-Ростовского (20.9.1758, Москва – 25.7.1838, Санкт-Петербург), ген.-майоров П. А. Исленьева и Ф. Ф. Буксгевдена штурмуют внутренний вал вокруг Праги. Колонны – 5-я (ген.-майора А. П. Тормасова) и 6-я (ген.-майора Гавриила Михайловича Рахманова (1757 – 1827) из войск барона Ферзена – начинают атаку восточной длинной линии укреплений, лишь после того как первые четыре колонны возьмут передовые укрепления и часть неприятельских сил будет туда оттянута. 7-я колонна (ген.-майора Ф. П. Денисова) совершает дальний обход правого фланга поляков вдоль болотистого берега Вислы, овладевает батареями и движется в Прагу к мосту. две из отряда Дерфельдена и две из отряда Потемкина

Впереди каждой колонны будут идти 500 человек с шанцевым инструментом и средствами преодоления укреплений, их прикроют ружейным огнём 128 стрелков. За этими силами пойдет резервная пехота, которая как только будет занята передовая линия укреплений тут же устроит в них проход для кавалерии. Всем полевым орудиям надлежало занять позиции на валу внешней линии и поддерживать огнём штурм внутренней линии обороны Праги. Казакам в начале штурма необходимо отвлекать внимание защитников по всей линии.

Войскам был отдан приказ – по суворовски предельно лаконичный и доходчивый: «… Без нужды не стрелять, а бить и гнать штыком; работать быстро, споро, храбро, по-русски! Кончить в час!!!» «На войне как на войне»: спросите любого генерала – так ли это…

В сырую осеннюю промозглую погоду ещё до рассвета, взвилась сигнальная ракета и первые 4 колонны двинулись, как было приказано Суворовым, вперед и скрытно подошли к вражеским укреплениям. Дальше все развивалось как предписывала суворовская диспозиция: солдаты накрывали волчьи ямы плетнями и лестницами, закидывали ров фашинами и взобрались на вал… в  5 утра 24 (4 ноября) октября,

Польские генералы князь Т. Вавржецкий и князь Юзеф (Иосиф) Зайончек (1752—1826/1829), ставшие после попавшего в плен из-за тяжелого ранения под Мастовицами Тадеуша Костюшко, по решению Верховного народного совета командующими польской армии, так и не сумели правильно организовать оборону.

Вавржецкий, не обладавший ни авторитетом, ни степенью военного дарования своего полулегендарного предшественника, вообще считал, что «Прага погубит Варшаву», но «закруглить» восстание по своей воле уже не мог. Ему приходилось идти до логического конца восстания, затеянного Костюшко.

…Польская картечь не смогла остановить штыковую атаку русских, на которую Суворов, как всегда, сделал ставку! По воспоминаниям участников (например, российского генерала фон Клугена): «… дрались с остервенением и без всякой пощады… штыками, прикладами, саблями, кинжалами, ножами – даже грызлись! … Ожесточение и жажда мести дошли до высочайшей степени  … офицеры были уже не в силах прекратить кровопролитие… В жизни моей я был два раза в аду – на штурме Измаила и на штурме Праги… Страшно вспомнить!..» (русские солдаты мстили за Вильно-Варшавскую „Варфоломеевскую ночь“! )

Один из руководителей обороны, генерал Зайончек, с пулей в животе в самом начале был увезен в Варшаву. Генерал Вавржецкий пытался организовать отпор, но увидев полное расстройство в польских войсках, предпочел ретироваться по мосту, прежде чем колонна Ласси достигла его, отрезав путь отступления защитникам Праги. Оборона по внутреннему земляному валу вокруг Праги рассыпалась под штыковыми атаками русских, не даваших никому пощады. Тем более, что спорая работа суворовских гренадер и егерей штыками –  – остервенело наматывавших на них вражеские кишки в ту пору уже считалась в Европе эталонной.

Взрыв склада боеприпасов в Праге ещё более усилил панику в рядах ее защитников. Мост уже перешел под контроль русских, попытки поляков разрушить его пресекались огнём артиллерии, пока не последовал приказ Суворова поджечь его. Лишь небольшая часть наиболее сметливых повстанцев успела спастись на лодках, а ещё меньшая – вплавь.

К  утра полевое сражение завершилось, но артиллерийская дуэль с батареями на левом берегу Вислы продолжалась до  и  возобновилась лишь для морального воздействия на жителей Варшавы, наблюдавших в подзорную трубу уничтожение защитников Праги. 9 часам 11 утра после полудня

Не взирая на серьезные потери, засеки, «волчьи ямы», ожесточенное сопротивление врага русские овладели Прагой и вступили в польскую столицу Варшаву.

Правда, в час не уложились…

…, рассказывали, что якобы суворовский рапорт в столицу императрице был по-военному краток и по-суворовски оригинален: «Ура, Варшава наша!» Ответ венценосной самодержицы вроде был адекватно лаконичен: «Ура! Фельдмаршал Суворов!» В общем, полушутка-полуанекдот! На самом деле ответ-рескрипт императрицы был длиннее и веливоречив. Но об этом см. мою книгу о Суворове «Свет и Тени» «неистового старика Souwaroff»… Кстати

Потери обеих сторон можно определить лишь приблизительно, учитывая, что цифры в победных реляциях всех времен и народов обязательно подгоняются в целях пропагандистского эффекта. Иначе, «паства», т.е. народ, может не понять и сделать неудобные/ненужные для правителя (в том числе, «персоналистического режима») выводы!

Отчаянное сопротивление поляков в Праге обошлось им дорого! «Страшное было кровопролитие!» – вспоминал позднее сам Суворов. «Редко видел я столь блистательную победу; дело сие подобно измаильскому» – довольно добавлял он в своей реляции от 7 ноября. Там же говорится, что сочтено убитых поляков  (в том числе, 4 генерала – Ясинский, Корсак, Квашневский и Грабовский; в бою также погиб известный военный инженер Ян Бакалович), пленных  (в том числе, 3 генерала – Майен, Геслер и Крупинский и 442 офицера); потонуло в Висле при попытке спастись на другом берегу больше ; артиллерии досталось победителям 104 орудия. 13.340 12.860 2.000