Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 35)

Через два для после победы над Сераковским у Крупчиц, в сражении под  (в польской литературе это – ) . человек с 28 орудиями Суворова снова сразились с отрядом повстанцев Сераковского (. при 14—25 орудиях; ). 8 (19) октября сражение под Тересполем данные разнятся сильно Брестом 13 тыс от 8 до 16 тыс

После переправы суворовских войск через Буг, войска Сераковского стали отходить на укреплённую позицию. Суворов не дал им это проделать: русская пехота быстро «села им на плечи», а кавалерия охватила с флангов. Только после нескольких атак поляки оказались опрокинуты, правда, ценой потери целой русских солдат. Но и поляки лишились убитыми и пленными. Лишь ок. 700 человек во главе с самим Сераковским смогли ускользнуть. Столь большие потери морально надломили участников Всепольского восстания. тысячи почти 5 тыс. 500 

Слаженно действовали в тех «жарких делах» присоединившиеся к Суворову небольшие корпуса Буксгевдена и генерал-майора (1792 г.) Ираклия Ивановича Моркова [2.11.1753 – 26.3. 1828, Москва; . (Маркова) не путать с  (1769—20.9.1828) – участником той кампании, но в ту пору – всего лишь премьер-майором] Евгением Ивановичем Марковым 1-м

Вместе с ними у Суворова уже могло быть . человек. до 15 (?) тыс

Отменная работа русских штыком –  – мало кого из поляков оставляла в живых! «Всякая стрельба кончается штыком» – наставлял он своих служивых – как ветеранов, так и новичков! Но и русским победа давалась недешево: напомним, что только в жарком деле под Брестом они () лишились тысячи убитыми и раненными. Сам Суворов вынужден был признать в донесении фельдмаршалу Румянцеву: «…Поляки дрались храбро… Мы очень устали». любимый атакующий прием Суворова что нигде так не блистало холодное оружие русских Сам Александр Васильевич с удовольствием отмечал потом, как в ту стремительно проведенную им кампанию. , ! повторимся

Еще бы – за пять дней были одержаны четыре победы!

Так, очень быстро все поняли, что недаром российская императрица объявила: «Я послала в Польшу две силы – армию и… !» Суворова [В иной интерпретации этот екатерининский «афоризм» звучит по-другому: «Я послала две армии в Польшу: одну действительную (Н. В. Репнина и И. А. Игельстрома – Я.Н.), другую – Суворова». ]

Вскоре осознал это и душа Всепольского восстания – Тадеуш Костюшко.

… незадолго до этого прусские войска, в составе которых был и 12—18 тысячный () корпус российского генерал-поручика, барона Ивана Евстафьевича (Ганса-Генриха) Ферзена (1739/47 -16.7.1799/1800) потерпели неудачу в осаде Варшавы и отступили. После чего Ферзен со своими войсками по приказу сверху пошел на соединение с Суворовым. Стремясь не допустить этого, Костюшко во главе 7—10 тысячного () отряда с 20 орудиями вступил 28 сентября (10 октября) под Мацеёвицами (Мациовицами) в неудачное сражение с войсками Ферзена и раненным (вместе с Сераковским и Михал Игнацем Каминским, 1758—1812) попал в плен. Казаки Ф. П. Денисова нанесли ему два удара пикой и сабельную рану в голову! Падая с седла, он якобы произнес пророческие слова: «Польше – конец!» По чистой случайности казаки – корнет Смородский узнал Тадеуша – не добили его, а доставили в русский лагерь. Оттуда его отправили сначала в Киев, потом – в Санкт-Петербург, где он просидел в Петропавловской крепости до 1796 г., пока его не освободил Павел I. Тадеуш уехал в Лондон, потом путешествовал по Европе и Америке, но в 1798 г. снова вернулся во Францию, где другой известный польский патриот генерал Ян-Генрик Домбровский (1755—1816/18), ускользнувший в 1794 г. от Суворова в Польше уже формировал польские легионы для борьбы под знаменами республиканской Франции с монархическими армиями Европы. Однако, увидев, что французское правительство отнюдь не собирается помогать полякам в деле освобождения их многострадальной родины, Тадеуш отказался от лестного предложения возглавить польских волонтеров. Неудачной оказалась и попытка Костюшко наладить контакты с самим Наполеоном Бонапартом в пору зенита его славы – в 1807 г. – когда тот вплотную подошел к границам российской империи и российский император Александр I вынужденно пошел на союз с победоносным французом корсиканского «разлива». Судя по всему, время пламенного революционера-романтика Тадеуша Костюшко уже прошло; «его поезд ушел, а он так и остался на перроне несбывшихся надежд и неосуществленных деяний» – благие помыслы рассеялись как утренний туман. Не нашел спустя годы великий сын польского народа общего языка и с российским императором Александром I: его предложение по благоустройству Польши показалось царю несвоевременным. Остаток жизни обиженный на всех и вся Тадеуш Костюшко провел в эмиграции в Швейцарии. Прошли годы и его прах – прах национального героя Польши – вернули на родину и захоронили в Кракове… Кстати, данные разнятся сильно сведения различаются ,

Суворов не забывал о главной цели похода – Варшаве!

И, несмотря на доклад своему главному начальнику фельдмаршалу Румянцеву «…Время упущено. Приближаются винтер-квартиры», он готовит армию к решающему сражению: солдаты по-измаильски отрабатывают приемы приступа крепостных стен. В войсках уже шелестит – «Скоро пойдем на Варшаву!» В начале октября Суворов выступает из Бреста на еврейское предместье Варшавы – Прагу на правом берегу Вислы.

В польской столице несмотря на панику, вызванную известием о пленении национального лидера поляков Тадеуша Костюшко, варшавяне требовали продолжения войны. Генерал, князь Томаш Вав (р) жецкий(7.3.1759, Видзы, ныне Браславский район, Витебская область Беларуси – 5.8.1816, там же), призванный заменить Костюшко, послал всем польским военным силам приказ немедленно спешить для обороны столицы, что те и успели выполнить.

Уже на марше – 14 октября – к Суворову наконец присоединились войска Ферзена и его армия могла насчитывать . солдат. до 19 (?) тыс

на пути к Варшаве под местечком авангард Суворова под началом генерала П. С. Потёмкина () повстречался с отрядами генералов Мейена и Бышевского в  чел. (в том числе, 1.103 кав.) и 9 орудий, прикрывавших от Суворова отход к Варшаве войск генерала-лейтенанта Станислава Мокроновского/Макрановского (10.1.1761, Богуцин – 19.10.1821, Варшава) после поражения и пленения Костюшко под Мацеёвицами. 15 (26) октября остальные подтянулись позже Кобылка 4.000 – 5. 560

За пять часов боя () Суворов выиграл его силами одной лишь кавалерии, и при том, на сильно пересеченной лесистой местности. Суворов приказал своей кавалерии спешиться и рубиться в перелесках. Ее сабельная атака в лесу – суворовское «ноу-хау» – решило исход сечи. Вообще в той кампании Суворов особенно восхищался работой своей кавалерии, рубившей и коловшей до последнего! «Недорубленный лес снова вырастает!» – любил наставлять «русский Марс» своих гусар и казаков, бросая их в преследование бегущих поляков. Вот их холодное оружие и «нагулялось досыта» на вражеских спинах и головах, в соревновании, на скаку с одного удара завалит-развалит противника наземь либо, «на худой конец» – лишь снесет ему голову с плеч! с 5 до 10 утра кто

Потери русских остались тогда как поляки лишились  убитых,  пленных и всех пушек. Правда, остальные силы Мокрановского успели переправиться через Буг и благополучно дойти до Варшавы. неизвестны, 450 850

19 октября к Суворову помимо Ферзена присоединился еще один русский отряд генерала-поручика Дерфельдена, гнавшегося за Мокроновским. После этого суворовские силы возросли до , либо даже  тыс. (), из них 4 тыс. конницы и 3 тыс. казаков с 85—86 полевыми пушками. 22-24-25-30 35—38 существуют подсчета разные системы

…, по некоторым данным Александр Васильевич, опираясь на авторитет Румянцева, по сути дела «отобрал» корпуса Ферзена и Дерфельдена у осторожного Н. В. Репнина – официального командующего в Польше. В результате стремительных «маневров» Суворова Репнин оказался как бы «не у дел» и смог лишь пожаловаться в северную столицу президенту Военной коллегии, графу Ник. Иван. Салтыкову: «…Я уже не знаю, сам ли я командую или ». Изворотливый Салтыков дал понять разобиженному Николаю Васильевичу, что императрица высоко оценила суворовские успехи и не время предъявлять претензии. Хотя, отнюдь, не исключено, что в случае конечной неудачи у победоносного «русского Марса» могли быть большие неприятности. Впрочем, по другим сведениям, эти корпуса, все же, были переданы Суворову то ли с ведома Репнина, то ли им лично. В общем, a la guerre comme a la guerre… Кстати сказать отдан под команду сама

Генерал Вавржецкий, ставший после пленения Костюшко польским главнокомандующим, уже собирался оставить сильно укрепленное еврейское предместье Варшавы на правом низком берегу Вислы – Прагу и сосредоточить все силы на обороне Варшавы и левого берега Вислы, но не успел исполнить задуманное. Уже 22 октября суворовские войска подошли непосредственно к Праге, соединявшейся с Варшавой длинным мостом через Вислу, весьма широкой в этом месте. Судя по оказанному русским ранее сопротивлению – им противостояли профессиональные военные европейской школы ведения войны – Суворов прекрасно понимал, что штурм будет кровавый и сразу стал тщательно выбирать позиции для артиллерийских батарей.