Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 34)

Глава 12. «Там бы я в сорок дней все кончил!»

() Все очень просто: Екатерина – правительница крайне расчетливая и предельно осторожная интуитивно безошибочно, как это водится, у все «осязающего» «своим сладким место» слабого пола, чувствующая опасность для «себя любимой»  – поняла, что ситуация с поляками пошла не так, как бы ей хотелось!

Война поляков за  обернулась для русских войной . Императрице пришлось отложить до лучших времен свои грандиозные планы по захвату Босфора и овладения Константинополем. национальную независимость за национальную безопасность

У давнего проводника русской воли среди поляков князя Н. В. Репнина, руководимого из Петербурга и. о. президента Военной коллегии графом Ник. Ив. Салтыковым, на этот раз дела не клеились : нужны были новые фигуры и… кадры. («Погубили мы славу целого столь знаменитого царствования!» – писал он)

На авансцену –  – вышел старый и из-за болезни уже инертный П. А. Румянцев. Ему была поручена оборона всего пограничного края от Минской губернии до Турции в случае враждебных вылазок с польской стороны и поддержка Н. В. Репнина в его наступлении на поляков. Петр Александрович, в отличие от Николая Васильевича знал кратчайший путь к усмирению поляков. Он, не покидая своего имения на Украине, вызвал в Польшу главного специалиста по быстрому наведению порядка в ней Александра Васильевича Суворова. последний раз в своей военной биографии

Поляки прекрасно помнили, как он расправился с бывалым воякой Дюмурье, сорвиголовами братьями Пулавскими и вальяжным Огиньским. Два лучших русских полководца XVIII столетия «русский Марс» и «российский Нестор» встретились (7?) августа 1794 г. в румянцевском имении Ташань, в 110 верстах от Киева.

Доподлинно нам неизвестно, как прошел их разговор – «Я провел несколько весьма приятных часов у Фельдмаршала» – писал потом де Рибасу Александр Васильевич. Рассказывали только, что крайне скупой на похвалу чужих воинских талантов Суворов хвалил маневры Костюшко («В мятежнике довольно искусства!») и, очевидно, поделился мыслями со своим бывшим патроном погасить восстание. Ему было поручено раз и навсегда разобраться с поляками. Будучи уже больным, лучший российский полководец середины XVIII века предпочел не вмешиваться в дела самого стремительного полководца России той поры, да, пожалуй, и всех времен (Александр Македонский? Цезарь!? Тамерлан!!!?) в целом. Тем более, что «русский Марс» отменно ориентировался на театре предстоящих военных действий, знал он и сильные и слабые стороны бунташных поляков. как

На всем этом он и основывал свой план военных операций: вкупе с внезапностью! стремительность

…, еще издали следя за событиями в Польше (), нерешительностью пруссаков и медлительностью возглавившего русские войска князя Репнина, Александр Васильевич сердито замечал: «Там бы я в сорок дней все кончил!» Как показало время, он знал, что говорил: погрешность в прогнозе-вердикте окажется мизерной! Польская кампания Суворова оказалась предельно быстротечной и… столь же жестокой! Впрочем, «а la guerre comme a la guerre»… Между прочим Суворов любил загодя просчитывать все нюансы своих возможны действий на том или ином театре военных действий!

Знаменитая, но крайне непопулярная в России советского периода, Польская кампания Суворова 1794 г. началась 14 августа из г. Немирова. (по сугубо идеологическим причинам о ней стремились не писать!)

Александр Васильевич, как известно, медлить не любил и в ставшем к тому времени своем знаменитом стиле – «быстрота и натиск» – понесся усмирять бунтарей. «Время драгоценнее всего. Юлий Цезарь побеждал поспешностью!» – наставлял он своих офицеров. Еще до выдвижения, Александр Васильевич, прекрасно понимая, что там его ждет партизанская война, отдал своим войскам суровый приказ: «Во всех селениях вообще, где неприятель обороняться будет, естественно должно его кончить в домах и строениях…»

В общем, «jedem das seine»…

«Легко в ученье – тяжело в походе; тяжело в ученье – легко в походе!» – подбадривал свои войска, носясь верхом вперед и назад все еще шустрый 64-летний «русский Марс». Он приказал взять в поход провианта не более чем на 8 дней – для максимального облегчения обоза. На такой же срок было у солдат в ранцах сухарей. Хотя дело и шло к зиме, но войска шли налегке – в кителях и плащах. Сам щупленький командующий кутался в старенький синенький плащик, штопанный-перештопанный рукастым Прошкой-камердинером. В кибитке размещался весь его скудненький багаж. («родительский» по меткому выражению старослужащих)

А ведь поляки не ждали Суворова, полагая, что он будет задействован на войне с турками, которая по их прогнозам вот-вот должна была вновь развернуться на южных рубежах российской империи.

По началу всего лишь 4-тысячный, возросший затем в несколько раз (), корпус Суворова за 20 дней прошел 530—560 верст от Днестра до Буга и сходу включился в усмирение поляков, «взяв курс» на Брест. историки спорят конкретно на сколько? (собирать и обучать который пришлось на ходу, поскольку его вымуштрованные войска все же остались на границе с Турцией),

Пробиваясь туда ненастной и слякотной осенью 1794 г., он принялся громить прикрывавшие с юго-востока польскую столицу от русских частей генерала Дерфельдена отряды войск из Варшавского гарнизона генерала Кароля Юзефа Сераковского, (1750/52, Брестское воеводство – 5.1.1817/20, Козенице) в жарких, но скоротечных боях (?) под (ему противостояло 100 сабель), под (неполные две сотни конной милиции майора Рушича). Узнав, что сам Сераковский направляется к Бресту (), Суворов поспешил за ним. скорее, стычках 2/3 сентября 3/4 сентября он получил приказ от Костюшко прикрывать этот стратегически важный центр Дивином Кобриным

Выступив согласно приказу против русских 3 (14) сентября, Сераковский 5 (16) сентября в 10-м часу достиг (сейчас деревня Чижевщина, Жабинковский район, Брестская область) неподалеку от Кобрина, где у кармелитского монастыря была обнаружена выгодная оборонительная позиция за болотистой речкой Тростяницей. Крупчиц

И  здесь произошло большое 7-часовое сражение. 6 сентября

Сераковский поручил командование правым крылом генералу Понятовскому, левым – генералу Винценту Корвину Красиньскому, резервом – полковнику Кёнигу. Численность его войск вызывает горячие споры среди историков. Согласно польским авторам на тот момент у него могло быть . с 26 ор. Тогда как российские военные рапорты, в частности, самого Суворова Румянцеву, подытожившего сражение под Крупчицами, дают нам совсем другиецифры: и 28 пушек. Как говорится в таких случаях: «данные разнятся», а значит, комментарии излишни… 4—5 тыс свыше 16 тыс. сильно

Русские выстроились вдоль противоположного берега реки. В середине встал Фёдор Фёдорович Буксгевден (2.9.1750, имение Магнусдаль, Лифляндия (ныне остров Муху, д. Вылла, Эстония) – 23.8.1811, замок Лоде (ныне Колувере, волость Кулламаа, уезд Ляэнемаа, Эстония) с 12 батальонами пехоты (егеря, гренадеры и мушкетеры). Слева – 26 эскадр. кавалерии генерала Георгия Ивановича Шевича(1746 -1805). (1754— 4.10.1813, под Лейпцигом). () Справа – генерал-майор Пётр Алексеевич Исленьев [1740-е гг. (1745?) – 2.11.1826, Тула] с 10 эскадр. конных егерей. В резерве осталось 5 эскадр. карабинеров бригадира Владычина. Авангардом из трех полков казаков руководил бригадир Исаев. Всего у Суворова могло быть с 39 орудиями (ок. 7 тыс. пехоты, 4 тыс. кавалерии, 800 казаков и 200 орудийной прислуги). (Фридрих Вильгельм фон Буксхёвден) Не надо его путать с воевавшим под его началом его сыном, секунд-майором Шевичем Иваном Георгиевичем (Егоровичем) Отец и сын, кстати, отменно себя зарекомендовали в той по-суворовски скоротечной кампании. ? ?  до 12 тыс.

утра русские попытались было с ходу форсировать Тростяницу, но вынуждены были отступить из-за плотного огня вражеской артиллерии. В ответ на холме была выставлена 14-орудийная батарея из резерва Владычина. Она умело поддержала наступление пехоты и поляки оставили свое укрепление перед мостом. Конные егеря Исленьева поскакали в обход с юга, а кавалеристы Шевича устремились в глубокий обход с северо-запада. Ок. 9 часов

Только русским наконец удалось перебраться через болото, и таким образом выйти полякам в тыл. Оказавшись в окружении, Сераковский отдал приказ на отход, оставив для прикрытия на крепкой позиции отряд Рафаловича из Брестского гарнизона. Прикрыв пехоту с обеих сторон поляки вполне организованно отступили и в  бой закончился. к 15 часам 16 часов

Пять километров русские гнались за ними, но без особого результата: враг успел укрыться в лесу. Из-за сильной усталости своих солдат, прошагавших за предыдущие 20 дней 530—560 вёрст, Суворов дал им время на отдых, после чего пошел на  Сераковскому, чтобы разбить его окончательно. Брест – вдогонку

По поводу потерь сторон, единства, конечно, нет!

Поляки пишут о том, что они лишились ., тогда как Суворов – Военные рапорты русских сообщают о . чел. убитыми, ранеными и пленными – у поляков, а у Суворова – Современные авторы говорят о . у поляков и у русских. Комментарии, опять-таки – излишни… примерно 300 чел «значительно больше». 3 тыс 2—3 тыс 700  . 325 человек