Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 33)
После этой громкой победы – напомним, что полякам достались все пушки русских – популярность Тадеуша Костюшко возрасла невероятно: под его победоносные знамена толпами стала стекаться воодушевленная, патриотически настроенная польская молодежь. Весть об этой победе возбудила в разных частях Польского королевства и Великого княжества литовского вооруженные мятежи.
Тогда в в Варшаве ударили в колокола! 5/
Русский гарнизон в польской столице И.А. фон Игельстрома был неожиданно атакован. Многие солдаты находились в православных церквях на богослужении: шла Страстная неделя! Бывший в головокружительном романе с прекрасной паненкой графиней Залусской, Игельстром, несмотря на ее предупреждение, «прошляпил» начало мятежа. Этот ветеран русской армии и опытный администратор потерял связь с войсками и под одной из версий случившегося, Игельстрома спасла лишь расторопность его возлюбленной: переодетого, она вывезла своего неудачливого вояку-любовника из Варшавы на дачу княгини Чарторыжской в Лович под охрану вступивших в Польшу прусских войск. Дело в том, что Пруссия поспешила занять интересовавшую ее польскую территорию, чтобы иметь козырную карту при новом разделе Польши.
Историки до сих спорят – сколько тогда оказалось перебито в Варшаве русских солдат: из 8.000 человек было убито, ранено и пленено то ли либо даже ? Лишь немногие во главе со старшим братом екатерининского фаворита генерал-майором, графом Николаем Александровичем Зубовым (1763—1805) и генерал-поручиком, графом Петром Федоровичем Апраксиным (1728—1811) с тяжелыми потерями смогли пробиться из города. Российское посольство оказалось захвачено. Обращение с пленными было крайне жестким. 2.200 4.000
Зубов привез в Петербург донесения командующего русскими войсками в Польше и чрезвычайного посла Игельстрома о восстании и своими жуткими рассказами усилил панические настроения при дворе.
Синхронно с Варшавой тоже самое случилось в Вильно (Вильнюсе) с 3-тысячным отрядом генерала-майора Николая Дмитриевича Арсеньева (1739/49 или 1754 – 1.11.ноября 1796) – одного из героев штурма Измаила. Восстании застало его на балу, где он и был арестован , 50 офицеров попали в плен; русские солдаты из вильноского гарнизона в беспорядке, отдельными группами бежали из города, но спастись удалось далеко не всем.
А вот в Гродно аналога Вильно-варшавского побоища не случилось!
Командующий местным гарнизоном генерал-майор, грузинский князь Павел Дмитриевич Цицианов (1754—1806) проявил изобретательную решительность. Он пригрозил местным полякам в случае восстания немедленно подвергнуть город артиллерийской бомбардировке: угроза возымела действие!
…, в вильнюсских событиях той ночи сумел отличиться будущий герой Отечественной войны 1812 года тогда еще только майор Николай Алексеевич Тучков 1-й(16.04.1761/65 – 30.10.1812, Ярославль). Он не потерял головы и вывез весь подчиненный ему артиллерийский парк и всех стекшихся под его начало рядовых солдат. Под его началом русские умело применили все свои 12 пушек и картечными залпами в упор отбросили атаковавших их поляков. Лишь под напором численно превосходящего неприятеля Тучков и его солдаты отошли к Гродно. Очень скоро Тучков снова отличится в боях с бунташными поляками: это случится в бою под Мацеёвицами, где будет взят в плен польский национальный лидер Тадеуш Костюшко, а командир батальона Муромского пехотного полка Николай Алексеевич Тучков удостоится орд. Св. Георгия IV-го кл…
На сторонников России был обрушен революционный террор. Возбужденные толпы требовали казни попавших в плен «москалей». Лидеры восставших жаждали возвращения территорий, утраченных в результате .
После варшавско-вильнюсской удачи бунтари отстранили короля Станислава-Августа от власти, а Костюшко на волне патриотического подъема провозгласил себя генералиссимусом. 7 мая он выпустил манифест, в котором призывал всех объединиться для борьбы с общим врагом. Более того, Костюшко объявил «посполитное рушение»: все мужское население Польши и Литвы в возрасте от 15 до 50 лет немедленно призывалось в ряды польской армии. Для вооружения народа были открыты все арсеналы, но огнестрельного оружия не хватало и для значительной части восставших пришлось изготовлять пики и косы, т.е. для так называемых «косиньеров».
Попытка Костюшко сформировать войско из добровольцев не оправдала себя. Не помогли и обещания холопам свободы и земли. Вместо предполагавшихся 400 тыс. бойцов за свободу Речи Посполитой к осени 1794 г. набралось . ().
После явного провала «посполитного рушения» было решено вернуться к рекрутскому набору. По всему получалось, что решающим в восстании, все же, был национальный (националистический?), а не социальный фактор. В самой революционной Франции, кстати, были крайне заинтересованы в том, чтобы поляки отвлекли на себя силы европейских монархий, пока французы под лозунгом «Мир хижинам, война дворцам!» отражают австро-прусские попытки реставрации у них королевской власти. Польские офицеры (такие, как Зайончек, Мадалинский, Домбровский, Огиньский, Грабовский, Ясинский, Хлевинский, Мокроновский и др.), вели свои отряды в бой за свободу от немцев (пруссаков и австрийцев) и русских, но не за конституционные права и не за республику. Между тем, три главных европейских «любителя» делить «на троих» между собой Польшу – «злокозненные триумвиры» (Австрия, Пруссия и Россия) – хоть и медленно, но верно стягивали силы для усмирения бунташных поляков.
Так австрийцы на галицкой границе с поляками собирали свой 20-тысячный корпус. А пруссаки (54 тыс.) под началом своего короля Фридриха-Вильгельма II (1744—1797) – племянника, к тому времени ставшего полулегендарным Фридриха II , уже вступили в Польшу. Со стороны России 30-тысячные войска генерал-аншефа И. П. Салтыкова прикрывали недавно аннексированные у Речи Посполитой области. Стоявший около Радома отряд Ф. П. Денисова, уклоняясь от боя с наступавшим на него Костюшко, отступил для соединение с пруссаками. После чего «союзники» перешли в наступление и у Щекоцина нанёсли поражение Костюшко, которому пришлось ретироваться в сторону Варшавы. Тем временем, Краков сдался прусскому генералу Эльснеру, а его король Фридрих-Вильгельм II уже собирался осаждать Варшаву. Кроме того, русские войска генерал-поручика Вил (л) има (Вильгельма) Христофоровича Дерфельдена(; 1735 – 9 сентября 1819, Херсонская губерния), наступавшие от р. Припять, разбили отряд польского князя генерала Юзефа (Иосифа) Зайончека (1752—1826/1829), заняли Люблин и достигли Пулав. Более того, генерал князь Н. В. Репнин, назначенный главнокомандующим российскими войсками в Литве, подошёл к Вильно. И наконец на границе с Турцией собиралась самая грозная «туча» – войска непобедимого «русского Марса» – большого специалиста по утихомириванию поляков Александра Васильевича Суворова.
И тем не менее, польские повстанцы, чей моральный дух был высок, сопротивлялись героически и, несмотря на, порой, слабое вооружение и не всегда достаточную организованность, быстро маневрируя, умело выбирая позиции и активно используя артиллерию, все же, сдерживали регулярные армии держав-поработительниц, в частности Пруссии, не позволив ей взять Варшаву и вскоре прусский король вовсе отошел от нее, медленно преследуемый самим Костюшко.
Российские генералы – саксонский наемник на русской службе Иван Иванович Герман фон Ферзен, (ок.1740/44 – 9.6.1801, Петербург) и лифляндец барон Богдан Федорович фон Кнорринг(11.11.1744/46, Эрвита – 17.12.1825, Дерпт), не справлялись с поставленной задачей – быстро «закруглить» польскую бузу. Польская проблема превращалась в… «язву», залечить которую не удавалось! Затянись «замятня» с поляками и, в случае нового конфликта с турками,
А это – во все времена было чревато…
И все же, дело поляков было обречено, когда окончательно выяснилось, что турки в третий раз за четверть века «в драку к русским не полезут» и командование русскими войсками наконец можно передать стремительному и неистовому Суворову – единственному среди екатерининских «боевых орлов »,
А это, как известно, всеми правителями всех времен и народов ценилось и ценится превыше всего…