Яков Кобанчик – Меч Керрона (страница 11)

Заканчивали они снова лицом к лицу, и в момент высшего наслаждения ее зрачки расширились, заполнив всю радужку без остатка, а затем как-то странно сжались, как у змеи или кошки, образовав вертикальные щелочки. «Впрочем,» – подумал Амбро, целуя ее и без сил валясь рядом на постель,–«Впрочем, в данном состоянии это едва ли могло бы меня взволновать».

– Пить хочется, – хриплым голосом сообщил он и, пошатываясь, встал, схватил со стола первый попавшийся стакан и выпил.

– Подожди, не на!.. – услышал он возглас Ирхи, когда взгляд его затуманился, а мир вокруг потемнел.

5. Алферна

Он пришел к ней поздно вечером, когда ведьма уже ушла к себе в хижину и оставила девушку наедине со своими страхами. Он заявился на порог глиняной мазанки, наспех достроенной несколько дней назад, и отдернул полог из старой, изношенной и облезлой шкуры.

Алферна подняла на него заплаканные глаза и смотрела, смотрела, спеша насытиться им каждое мгновение, пока он снова не ушел, не бросил ее тут одну, в обществе старой косматой карги. Пока не оставил дожидаться его возвращения, терзаемую надеждой и страхом – придет или нет, живой ли, раненый, или только принесут его исколотое копьями тело, избитое камнями и изрубленное секирами. И каждый раз он возвращался к ней, с тех самых пор, как выкрал из дома ее отца.

– Керрон! – сказала она, гася в себе слезы, поднялась и бросилась ему на грудь. Грудь была непокрытой, волосатой, пахла потом, животными и кровью.

– Я принес козлёнка, – сказал он низким, мужественным голосом, но было в этом голосе что-то особое, что она сразу почувствовала. Что-то было не так. Она испугалась. – И цетрового вина.

– Ты в порядке? Не ранен? – спросила девушка, быстро ощупывая его со всех сторон. Пальцы порхали над горячей кожей, покрывающей бронзовые мускулы. На Керроне была только набедренная повязка и его знаменитая волчья шкура, наброшенная на плечи.

– Нет, все хорошо. Поедим.

Он мягко отстранил ее, сел на пол, и Алферна поспешила расстелить плетёную циновку для ужина. Она расставила квадратные деревянные тарелки, глиняные чаши для вина, ножи. Из кувшина плеснула воды, чтобы разбавить вино, и села рядом, на небольшой скатанный валик. Согнула пальцы в защитный знак, отгоняющий злых духов от пищи, на что Керрон только усмехнулся.

Ели молча, не отвлекаясь. Ножами разрезали запеченного на углях козлёнка, хватали мясо пальцами и запивали сладким цетровым вином, а как наелись, пожевали коры белого дерева, чтобы очистить дыхание.

Керрон посматривал на нее во время еды, но ничего не говорил. Взгляд его, как обычно, был жадным до любви, алчущим ее плоти, но, в то же время, нежным и ласковым. И было в этом взгляде что-то новое, что так испугало Алферну в его голосе: сомнение? Недоверие? Она не понимала, что могла сделать не так, чем могла разочаровать своего возлюбленного.

Она убрала с циновки, и Керрон, как обычно, рывком приблизился к ней, стянул тунику с ее молодого и прекрасного тела, обхватил руками жадно, впился губами в белую шею, как упырь-кровопийца, но Алферна лишь застонала, запуская руки в его волосы. Сильные, ласковые пальцы исследовали ее тело, как в первый раз, и она вся таяла в его объятиях. Ноги дрожали, и Керрон опрокинул ее на ложе из выделанных овчиных шкур, подмял под себя, и они вроде бы лежали, но он как будто держал ее в своих руках, двигался резкими, животными толчками, впивался губами ей в рот, и Алферна вскрикнула, и сладостная судорога выгнула ее дугой, и Керрон тоже зарычал, но она не получила его семя внутрь себя на этот раз.

Она лежала, восстанавливая силы после краткой, но бурной любви, и чувствовала, как сердце охватывает предчувствие непоправимого. Почему он не излился в нее, как прежде? Разве он больше не хочет, чтобы она подарила ему детей, сильных наследников-мальчиков и прекрасных девочек? Алферна боялась спросить.

Керрон тоже лежал, восстанавливая дыхание. По покрытой шрамами коже стекали капельки пота.

– Завтра будет битва с сабурнами, – сказал он вдруг. – Все готово. Мы перейдем через реку и нападем на них на рассвете. Наконец-то я покончу с этим самодовольным стариком. Его бронза, зерно и вино станут моими, а его родичи будут прислуживать мне и растить урожай для наших воинов.

– Сабурны слабы, – сказала Алферна. – Они изнежены спокойной жизнью. У них есть оружие, но они давно забыли, как им пользоваться. Ты побеждал врагов и страшнее.

– Да. Только их было не так много.

– Я буду ждать тебя с победой, любимый.

Он приподнялся на ложе и взглянул ей в лицо своими пронзительными глазами. Темные волосы открывали загорелый лоб, а на подбородке вилась борода. Ему было всего-то лет восемнадцать, но каким взрослым он был!

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной к Менгиру, – сказал он.

– К Менгиру? – спросила она, и предчувствие беды усилилось. – Ты хочешь увидеть, чем закончится битва?

– Нет. Как закончится битва, я и так знаю. Меня интересуют вещи важнее и опаснее, чем поселение бронзовых людей, – он встал на ноги и завязал обратно свою набедренную повязку. Протянул ей руку. – Идём. Сейчас.

Она оперлась на его ладонь и надела тунику.

Когда они шли – он впереди, широкими тяжёлыми шагами, а она сзади, неуверенно и робко – ведьма выглянула из своей халупы и мерзко засмеялась хриплым прокуренным голосом.

Двое воинов, мальчики лет четырнадцати, стерегли спуск с холма с костяными копьями в руках. Их волосы перехватывали на лбу кожаные ремешки, смотрели они угрюмо и решительно.

Тропинка, тщательно укрытая кустами от посторонних глаз, вела их вниз по пологому склону, мимо норок холмовых сусликов и мимо стройных кипарисов. Они шли долго, иногда встречая по пути возвращающихся с охоты мальчиков и юношей, несущих на плечах добычу. Один раз пробежали совсем мелкие дети. Эти собирали орехи и питательные корешки. Вся провизия сносилась в тайный лагерь у логова ведьмы.

Слева через просвет в деревьях показалась синева широкой реки. Рыбу сейчас не ловили – опасались, как бы сабурны с того берега не углядели рыбаков.

Тропинка закончилась, и Керрон повел Алферну через заросли. Он нес в правой руке костяное копьё, чуткий, сильный, настоящий охотник.

Наконец путь их закончился. Недалеко от берега реки, на небольшом возвышении из земли ввысь торчал Менгир. Его эбонитовая поверхность была идеальна. Никакой кривизны, никаких сколов. «Должно быть, он прочнее бронзы и простого камня,» – подумала Алферна. Они подошли ближе.

От гладкой поверхности огромного сооружения веяло неестественной для такого жаркого дня прохладой. Менгир возвышался над людьми, как человек возвышается над щенком. Для большинства людей это был просто странный камень, но только не для Керрона. Он один мог предсказывать будущее, если прикасался к черной гладкой поверхности. Менгир посылал ему видения, в которых рассказывал, что нужно делать, а что нет. Как лучше подготовиться к битве, как построить прочный дом, как сделать костяное копьё – всему этому Керрона учил Менгир. Так он сам рассказывал всем остальным воинам, когда они сидели вместе у ночного костра.

Алферна сначала сама не верила в эти россказни, но затем убедилась сама. Менгир был живой. Если боги и духи были невидимы и далеки – ну, может быть, только Солнце или Луна всегда были на виду – то Менгир был здесь и сейчас, рядом, и к нему можно было прикоснуться. Правда, говорить он желал только с Керроном.

Тот как раз остановился в шаге от живого камня и взял Алферну за руку.

– Прикоснись к нему вместе со мной, – сказал ее возлюбленный, и она, кусая губы от страха, послушалась. И ничего.

Камень был холодный. Керрон стоял, положив на него ладонь, и молчал, закрыв глаза.

Алферна слышала, как оглушительно стрекочут цикады в колосьях дикого ячменя, и как ветер шелестит листвой деревьев и травами.

Какое-то время ничего не происходило, а затем Керрон открыл глаза и обернулся на нее. Девушке было страшно взглянуть на его лицо. В нем было все: сожаление, разочарование, любовь, страх и горечь.

– Мы больше не можем быть вместе, – сказал он. – У нас не будет детей. Мне жаль, Алферна.

Ее ноги подкосились. Не слыша больше ничего, она осела на траву, неловко оперлась на руку. Разум не до конца осознавал смысла сказанного, и все вокруг стало будто бы в тумане.

Кто-то подхватил ее осторожно под локти – наверное, кто-то из воинов. Ее повели обратно, снова на холм, в потайной лагерь. Завели в глинобитную хижину, которую недавно достроили специально для нее.

И только когда ведьма принесла ей чашу с резко пахнущим отваром и поставила на пол, Алферна упала на колени и разрыдалась.

6. Оливковая незнакомка

Амбро шел по лесу, держа в руках лук. Не то, чтобы он хорошо умел им пользоваться, и не то, что бы он верил в удачу своей охоты. Просто ему нужно было подумать над недавними событиями.

Старик Корнадо все ещё не вернулся из своей поездки, так что не с кем было поговорить о своих впечатлениях от пережитого. Некому было подсказать, истолковать, да просто успокоить. Не с дурочкой Кирой же разговаривать о внезапном видении, а Рико куда-то запропастился.

Поэтому Амбро выпил в таверне с охотником, разговорился с ним о его ремесле, о том, как керронцы и лонары, живя в лесных хижинах, добывают бобров, оленей, птиц и прочую живность, и вдохновился сам. А почему бы и нет? Лес к северу от Апуло – достаточно тихое и спокойное место. Последний раз нечисть сожрала тут человека целый год назад. Считай, почти безопасно. Простенький лук и небольшой колчан стрел обошлись в сотню мер серебра, почти задаром. А среди лесных полянок, в приятной прохладе под сенью деревьев было спокойно и уединенно. Бродя по лесу, Амбро наслаждался и размышлял.