Яков Кобанчик – Меч Керрона (страница 12)

Тогда, после бурного коитуса с прелестной рыжулей Ирхой, он по незнанию выпил галлюциноген. Видимо, ведьма использовала его для каких-то своих снадобий, а может, и сама баловалась им – а как еще развлекаться на болотах? И галлюциноген сработал. Правда, Амбро совсем не был уверен, что увидел какой-то бессвязный бред.

Во-первых, отрывки из этого видения он помнил еще по той истории с Менгиром. Когда он прикоснулся к нему, картинки мелькали слишком быстро, к тому же, помешало обилие выпитого вина. Воспоминания быстро выветривались из памяти. Но после повторного видения все как будто встало на свои места. Оно показалось целиком, и было таким настоящим, явным, со всеми ощущениями – прикосновениями, запахами, теплом солнца на коже – что Амброне верил, что галлюциноген на такое способен.

Во-вторых…Керрон… Женщина по имени Алферна звала так своего возлюбленного, и они вместе прикасались к Менгиру…

Неужели он видел прошлое? Времена пятисотлетней давности? Те времена, когда ещё не было государства Общий Путь, и на Благословенном Острове жили разрозненные племена варваров, зачастую не имевших даже металлических орудий.

Амбро видел самое сокровенное, что мог надеяться увидеть керронец – своего бога и предка, Керрона Основателя, и начало его пути. Видел Великий Менгир, вокруг которого затем построили столицу. Он был в этом уверен.

А та женщина… Почему она? Что она значила в этом сне? Это оставалось загадкой.

Наверняка у Корнадо могли быть объяснения, но его, как назло, не было рядом.

Амбро замер с луком в руке. Он только что вышел на очередную лесную прогалину и увидел на ней олениху с олененком. Те паслись в каких-нибудь ста шагах и не обратили на него внимания, что было невероятным стечением обстоятельств, ибо ходок по лесу из юноши был так себе. Он наложил стрелу на тетиву и медленно натянул лук, прицелился. Выстрел! Стрела ушла далеко в сторону и исчезла непонятно где. Олени в испуге тут же умчались вдаль.

Амбро выругался. Вот и потрачены впустую пять мер серебра, которых стоила стрела. Искать ее в этих зарослях травы? Да и хрен с ней, подумал он и пошел дальше.

На небе потихоньку собирались облака.

Решив, что оленина ему пока что не по зубам, парень поумерил свою самооценку и решил выбрать себе добычу из более доступной категории. Иначе говоря, подобрал себе равного соперника, а именно – грибы. А также всяческие травки и растения. Он ходил-бродил, выискивая что-то полезное, и собирал в холщовую сумку через плечо. При желании даже при наличии одного только котелка из некоторых трав можно сделать полезные отвары, а грибы – попросту съесть. Благо что его знания позволяли заниматься этим умиротворяющим занятием. Тем временем облачка на небе превратились в тучки, из которых пошел дождь.

По ручью Амбро вышел к небольшому лесному пруду, один берег которого был окружён достаточно живописными скалами. Особенно большая глыба оказалась расколотой, и трещина образовывала пещеру.

«Вероятно, в таких пещерах люди древности прятались от непогоды», – подумал он. «Я, конечно, не древний человек, но тоже спрячусь. Не хватало только простудиться и заболеть. А то льет все сильнее и сильнее».

На случай, если внутри скрывается какой-нибудь зверь, он наложил на тетиву новую стрелу и осторожно зашёл под своды. Капли воды с тяжёлыми плюхами впивались в поверхность пруда позади него.

Пещерка оказалась маленькой, но вполне удобной. И, видно, так показалось не только ему одному.

На полу, поверх наспех набросанных веток и травы, лежал этек. Девушка-этек, если не девочка. Невысокое, худенькое создание с оливковой кожей, острыми ушками, глазами странной, нечеловеческой каплевидной формы, узкими у краев и расширяющимися к носу. Волосы у этеков росли только наверху головы, по вискам у них всегда была гладкая кожа. Девушка была одета в изорванное рубище-поганище и спала, сжавшись в комочек, чтобы сохранить тепло.

Так одета могла быть только рабыня.

Беглая рабыня, если судить по тому, что она была одна в лесу, в потайной пещере.

Девушка проснулась и посмотрела на него глазами орехово-желтого цвета.

– Проклятье глубокой Бездны, льет как из ведра, – крикнул сквозь грохот грома Череп. – Лета, давай переждем!

– Мы всего в дне пути от Апуло! Осталось немного! – заорала девушка в ответ. Приходилось повышать голос, потому что лес вокруг шумел от ливня и ветра. Трещали стволы деревьев, валились отломанные ветки.

– Уже темнеет! Из-за дождя ни зги не будет видно! Надо переждать, Лета! В корчме!

– Проклятье!!!

Она и сама понимала, что в такую погоду путь продолжать не получится. Ее гнали вперед мысли о доме, который обещал вернуть Хозяин, и задерживаться было невмоготу. Но лошади могут переломать ноги. Да и сами они уже порядком вымотались, три дня скача во весь опор на восток от Мезии.

Надо было остановиться.

– Рядом должна быть таверна! Переночуем там! Вперёд! – яростно рявкнула она и хлестнула кобылу. Остальные ковенантеры последовали за ней.

Они добрались до постоялого двора только через час, насквозь промокшие, злые и уставшие. Лета пинком отворила дверь и зашла внутрь. Крестьяне и купчишки, увидев Ковенант Пустоты, испуганно рассосались по углам, спрятав взгляды и стараясь сделаться незаметными. Лишь парочка в дальнем углу, закутавшаяся в плащи и покуривающая трубочки, глядела спокойно. Лета сразу срисовала их из всей толпы и оценила. Эти опасны. Сидят так, чтобы видеть и контролировать все помещение, у стены, чтобы спина была прикрыта. Держат рядом с собой двуручные мечи, на руках кольца. У одного – золотое с рубином, у другого – серебряное с синим камушком.

Лета знала, что это за кольца. Длинный меч, как и у этой парочки, у нее тоже был – прямо сейчас висел на боевой портупее наискось.

С тяжёлых и мокрых плащей ковенантеров вода стекала на пол и собиралась в грязные лужицы.

Хозяин корчмы, увидев их, шепнул что-то похожей на него девушке, и та мигом принесла на подносе хлеб, соль и воду.

– Calva, дорогие гости, – с поклоном протянула она поднос. Лета вышибла его резким движением руки. Хлеб упал в грязь.

– Неси аковиты. И горячего мяса. И быстрее! – гаркнул Череп, и у девушки от страха подогнулись коленки. На нетвердых ногах она побежала к отцу.

Кот с ухмылкой подошёл к одному из столов и похлопал пейзанина, сидевшего на лавке. Пейзанин вздрогнул, вжал голову в плечи, подхватил свою тарелку и быстро-быстро убрался.

Ковенантеры снимали плащи, отстегивали и клали рядом с собой мечи. Трактирщик лично принес им кувшин ржаной водки и расставил глиняные стаканы. Лета велела ему накормить и обустроить лошадей и просушить одежду.

В корчме было тихо.

– Ничего-ничего, сейчас мы тебя согреем, – бормотал Амбро, высекая искры кресалом и подпаляя трут. Он надеялся, что дрова не слишком успели отсыреть. Девушка-этек сидела на коряге, которую он для нее притащил, и дрожала всем телом. При взгляде на нее он испытывал острые приступы жалости.

Даже куртка, которую он снял с себя и набросил ей на плечи, не очень согревала ее.

Наконец получилось раздуть огонек, и парень уложил его на гнездо из небольших веточек. Начал делать из таких же шалашик сверху. Вскоре костер неохотно, дымно, но вполне себе разгорелся.

Пришлось стянуть с себя мокрую рубашку и вертеться перед огнем, подставляя то грудь и руки, то зябнущую спину.

– Ты говоришь по-керронски? – спросил он.

– Да.

– Как тебя зовут? Я Амбро.

– Я Анзу.

– Хочешь есть, Анзу? У меня тут есть немного сушёного мяса, а ещё я собрал грибов. Сейчас нанижем их на прутик и поужинаем.

Бурчание в животе девушки говорило само за себя. Хлопнув себя по лбу, Амбро вспомнил, что во фляге осталось немного цетрового вина. Он дал ей выпить, и стало понятно, что алкоголь оливковая незнакомка ещё ни разу не пробовала. Но, однако, ей понравилось. Ещё бы! Нет такого человека, кому бы не понравился вкус цетры. Хотя, в некотором роде, она и не человек.

Грибы съежились на огне и капали соком. Вместе с мясом и глотком напитка получился очень даже неплохой походный перекус. Свежий воздух, костер и усталость любую пищу делают гораздо вкуснее.

– Расскажи мне, кто ты и откуда, Анзу, – попросил он, когда они поели. Как можно было надеяться, вино должно было разогреть собеседницу.

Она молчала, настороженно глядя на него.

– И так понятно, что ты – беглая рабыня, – сказал парень, и этек вздрогнула. – Не бойся меня. Для меня это ничего не значит. Я не собираюсь хватать тебя и отправлять обратно твоим хозяевам. В детстве я тоже, можно сказать, был рабом. – Он схватил зубами ещё один гриб с прутика, прожевал. – Меня держала при себе одна уродливая старуха по имени Мегра и заставляла целыми днями чистить рыбу, пока я не подрос и не сбежал. Можно сказать, у нас с тобой очень похожая история.

Кажется, Анзу немного собралась с духом.

– Меня выдали замуж, – сказала она.

– И что, это так ужасно? По-моему, все девушки выходят замуж рано или поздно. Ну, или почти все.

– Когда в гетто приходит белый мужчина, он приносит свадебный подарок и дает его старейшине. Говорит, что хочет взять девушку замуж. И тогда старейшина это разрешает. Только это все неправда. Белый человек забирает нас к себе, и там у него много таких же. Девушки много работают, носят плохую одежду, их бьют, а когда хотят – берут силой. И тогда никто за тебя не заступится, потому что старейшина уже взял свадебный дар, – ее голос с очаровательным шипящим акцентом был мелодичен и напоминал какой-то медовый напиток. Глаза Анзу заблестели в отблесках костра. – А я не хочу. Не хочу быть рабыней белого человека, не хочу обратно в гетто, где тебя продают за пару железных топоров и отрезов ткани.