Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 11 (страница 4)
В своих антисоветских изменнических целях Берия и его сообщники предприняли ряд преступных мер для того, чтобы активизировать остатки буржуазно-националистических элементов в союзных республиках, посеять вражду и рознь между народами СССР и в первую очередь подорвать дружбу народов СССР с великим русским народом».
А дальше про сельское хозяйство – о том, как саботажник Берия мешал своим гениальным соратникам завалить страну хлебом и прочей сельхозпродукцией.
Более интересен второй пункт приговора.
«Установлено, что, тщательно скрывая и маскируя свою преступную деятельность, подсудимый Берия и его соучастники совершали террористические расправы над людьми, со стороны которых они опасались разоблачений. В качестве одного из основных методов своей преступной деятельности они избрали клевету, интриги и различные провокации против честных советских работников, стоявших на пути враждебных советскому государству изменнических замыслов заговорщиков и мешавших им пробраться к власти. Используя свое служебное положение в органах НКВД – МГБ – МВД, подсудимые… занимались истреблением честных, преданных делу Коммунистической партии и советской власти кадров…
Насаждая произвол и беззакония, участники заговора на протяжении ряда лет производили аресты невиновных людей, от которых затем путём применения избиений и пыток вымогались ложные показания о совершённых или готовящихся контрреволюционных преступлениях…
Как установлено судом, подсудимые Берия, Меркулов, Деканозов, Кобулов, Гоглидзе, Мешик и Влодзимирский лично избивали и истязали арестованных невиновных людей, а также отдавали приказы о применении массовых избиений и истязаний арестованных подчинёнными им работниками НКВД – МВД…»
Впрочем, в «деле Берия» существует еще и акт о расстреле. Приведём для полноты мифологии и его.
Написано от руки.
Всё. Положена еще подпись врача, констатировавшего смерь, но её нет. Сухомлинов объясняет это тем, что военные, видимо, «даже и не знали, что по инструкции МВД нужно в таких случаях врача вызывать». А Генеральный прокурор что – тоже не знал?
Это очень интересно, более чем интересно: прокурор знает все правила проведения следствия, суда, исполнения приговора, поскольку по должности обязан за всем этим надзирать – и всё нарочито, цинично нарушает. Почему?
…А вот расстрел уже не виртуальный, а реальный. 23 декабря 1953 года шестерых приговорённых вместе с Берией чекистов вывели из камер Бутырской тюрьмы, доставили в тюремный подвал и расстреляли. Об этом существует акт, составленный по всей форме. Цитирую.
«Декабрь 1953 года. Зам. министра внутренних дел СССР т. Лунев, зам. Главного военного прокурора т. Китаев в присутствии генерал-полковника т. Гетмана, генерал-лейтенанта т. Баксова и генерал-майора т. Сопильняк привели в исполнение приговор Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР от 23 декабря 1953 года над осуждёнными (дальше список).
В 21 час 20 минут вышеуказанные осуждённые расстреляны».
На акте есть подписи присутствующих и подпись врача, который констатировал смерть.
В 22 часа 45 минут тела казненных были кремированы неизвестно кем и неизвестно где.
Еще раз, поимённо:
Меркулов Всеволод Николаевич,
Кобулов Богдан Захарович,
Гоглидзе Сергей Арсеньевич,
Деканозов Владимир Георгиевич,
Влодзимирсюий Лев Емельянович,
Мешик Павел Яковлевич.
Были в этом деле и другие люди, о которых вообще мало кто знает. Они пошли под суд в 1955 году – по так называемому «делу Рапава, Рухадзе и других».
Это бывшие министры госбезопасности Грузии А. Н. Рапава, Н. М. Рухадзе, заместитель министра госбезопасности республики Ш. О. Церетели, сотрудники НКВД, НКГБ, МГБ Грузии Н. А. Кримян, К. С. Савицкий, А. С. Хазан, Г. И. Парамонов, С. Н. Надарая.
19 сентября 1955 года им вынесли приговор: первым шести – высшая мера, Парамонову – 25 лет, Надарая – 10 лет лишения свободы. Поскольку их допрашивали по шизофреническому делу Бовкун-Луганца, это тоже явно след «бериевского дела». Всё те же дела о зверствах в Грузии, вероятно, с тем же комплектом доказательств. Конечно, Рапава и Рухадзе – не одного поля ягодки, но раз их объединили вместе на этом фальшивом процессе, это о чём-то говорит.
Кроме этих громких дел, по органам МВД прошла целая волна арестов. После того, как было объявлено об аресте Берии, состоялся партийный актив МВД. Проходил он в лучших традициях тридцать седьмого года.
Вспоминает Павел Судоплатов:
«Выступления Маленкова и Шаталина (секретарь ЦК КПСС, назначенный первым заместителем министра внутренних дел) с объяснением причин ареста Берия для профессионалов, собравшихся в конференц-зале, прозвучали наивно и по-детски беспомощно. Аудитория молча выслушала откровения Шаталина о том, что для усыпления бдительности Берия Центральный Комитет сознательно пошёл на обман, принимая заведомо ложные решения и отдавая соответствующие распоряжения. Всё это было беспрецедентно…»
В органах начались аресты. Были арестованы легендарные «ликвидаторы» НКВД – Эйтингон и Серебрянский, секретарь Берии Людвигов, многие другие – несколько сот работников НКВД. Генерал Масленников, командующий войсками МВД, понимая, что его ждёт, предпочёл застрелиться.
Тюрьма ждала и самого Судоплатова. Незадолго до ареста его вызвали на Президиум ЦК, и там он повёл себя не так, как надо. Во-первых, не стал клеймить Берию, а во‐вторых, упомянул некоторые послевоенные ликвидации и назвал их организаторов, в числе которых были Молотов, Хрущёв и Булганин. С этой минуты его судьба была предрешена. Судоплатов стал опасным и неуправляемым свидетелем.
Вскоре его арестовали. На одном из допросов Руденко предложил дать показания о планах тайного сговора Берии и Гитлера во время войны, о тайных контактах его с Черчиллем, также о планах устранения советского руководства с помощью ядов – однако Судоплатов отказался, хотя и понимал: его вряд ли оставят в живых. Следствию не нужно было даже признание – всё шло к расстрелу. И тогда он решился на крайний шаг…
«Я решил действовать в духе советов, которые давал мой предшественник и наставник Шпигельглаз своим нелегалам, пойманным с поличным и не имевшим возможности отрицать свою вину: постепенно надо перестать отвечать на вопросы, постепенно перестать есть, без объявления голодовки каждый день выбрасывать часть еды в парашу. Гарантировано, что через две-три недели вы впадёте в прострацию, затем полный отказ от пищи. Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем появится тюремный врач и поставит диагноз – истощение; потом госпитализация – и насильное кормление.
Я знал, что Шпигельглаза “сломали” в Лефортовской тюрьме. Он выдержал эту игру только два месяца. Для меня примером был Камо (Тёр-Петросян)…»
Камо, легендарный соратник Сталина, будучи арестован в Германии, симулировал сумасшествие в течение четырёх лет, о чём подробно рассказывал, инструктируя чекистов. Однако Судоплатов смог побить этот «рекорд» – он продержался пять лет и «пересидел» в психиатрической больнице самое опасное время. Его приговорили по сфальсифицированному обвинению к пятнадцати годам тюремного заключения. Время от времени генерала навещали в тюрьме следователи, интересуясь участием в громких «ликвидациях» сначала Маленкова, потом Молотова, Булганина. Кагановича. Лишь упоминание имени Хрущёва в качестве организатора террора оставалось под запретом.
Эйтингон в 1963 году сдался и написал то, чем узники добывали себе свободу, – униженное письмо Хрущёву с просьбой о помиловании. Его освободили в 1964 году. Судоплатов же свой срок отбыл полностью, на все ходатайства родственников и сослуживцев о пересмотре дела следовал отказ с прозрачными намёками, что дело решено «наверху», а умолять Хрущёва о пощаде он не стал. (Он вышел на свободу 21 августа 1968 года, в день вторжения советских войск в Чехословакию.) И, пока существовала КПСС, так и не смог добиться реабилитации.
«По иронии судьбы, в то время как я подавал ходатайства о реабилитации, Горбачёв получил своеобразное послание, подписанное тремя генералами, принимавшими участие в аресте Берия. Они потребовали от Горбачёва в апреле 1985 года присвоения звания Героя Советского Союза, которое было им в свое время обещано за проведение секретной и рискованной операции… Горбачёв отклонил оба ходатайства – и моё, и генеральское».
Реабилитирован Павел Судоплатов был в начале 1990‐х годов, когда не было уже ни КПСС, ни СССР…
Казалось бы, спектакль окончен. Но вот воспоминания Серго Берии:
«26 июня 1953 года отец находился на даче. Я уехал раньше, где-то около восьми, и через час был в Кремле. (Кабинет отца располагался в противоположном здании.) В четыре часа дня мы должны были доложить отцу о подготовке к проведению ядерного взрыва… (Дальше рассказывается о подготовке к докладу, совместно с другими конструкторами, у Б. Л. Ванникова.) Часов в двенадцать ко мне подходит сотрудник из секретариата Ванникова и приглашает к телефону: звонил дважды Герой Советского Союза Амет-Хан, испытывавший самолёты с моим оборудованием. „Серго, – кричал он в трубку, – я тебе одну страшную весть сообщу, но держись! Ваш дом окружён войсками, а твой отец, по всей вероятности, убит. Я уже выслал машину к кремлевским воротам, садись в неё и поезжай на аэродром. Я готов переправить тебя куда-нибудь, пока еще не поздно!“