Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 11 (страница 2)

Дальше А. Сухомлинов пишет:

«Машинистка военного совета и ветеран штаба МВО Екатерина Алексеевна Козлова рассказывает, что на всё время нахождения Берия в бункере передвижение по территории внутреннего двора штаба было сначала запрещено, а потом ограничено. Начальник штаба округа генерал-полковник С. Иванов приказал закрасить белой краской все окна на первом и втором этажах, чтобы никто не видел, как водят Берия.

Сопровождал его всегда полковник Юферов с охраной. Он практически каждый день водил Берия на допросы. Екатерина Алексеевна Козлова вспоминает, что многие офицеры в своих кабинетах тайком отчищали краску с окон, чтобы посмотреть на Берия. Интересно было.

Она, Е. А. Козлова, этого, правда, не делала, поскольку сама работала в том же главном корпусе, куда приводили Берия. Несколько раз видела его в коридоре и запомнила, что он всегда был в шляпе, горло замотано шарфом, а осенью и зимой 1953 года на нём было чёрное пальто.

Для работы с Берия на следствии в штабе МВО выделили кабинет члена военного совета генерал-лейтенанта Пронина. На допросы, как вспоминает Екатерина Алексеевна, часто приезжал сам генеральный прокурор Руденко в сопровождении своих работников и машинисток прокуратуры. Все документы они печатали и размножали сами, без участия машинисток…»

Интересный документ был опубликован в конце 90‐х годов. Называется он «Постановление президиума ЦК КПСС “Об организации следствия по делу о преступных антипартийных действиях Берия“». В этом кратком документе сказано:

«I. Ведение следствия по делу Берия поручить Генеральному Прокурору СССР.

2. Обязать т. Руденко в суточный срок подобрать соответствующий следственный аппарат, доложив о его персональном составе Президиуму ЦК КПСС, и немедленно приступить, с учётом данных на заседании Президиума ЦК указаний, к выявлению и расследованию фактов враждебной антипартийной и антигосударственной деятельности Берия через его окружение (Кобулов Б., Кобулов А., Мешик, Саркисов, Гоглидзе, Шария и др.), а также к расследованию вопросов, связанных со снятием т. Строкача».

Этот документ интересен самим фактом своего существования. Во-первых, формально он доказывает, что в СССР произошёл государственный переворот. Это настоящий официальный документ, имеющий номер – П12/П от 29 июня 1953 г. В котором чёрным по белому записано, что с этих пор ЦК КПСС является высшим органом, имеющим всю полноту власти в СССР. Потому что иначе можно спросить: а с какой стати ЦК политической партии дает распоряжения генеральному прокурору?

2 июля вопрос о Берии был представлен на суд нового высшего органа Страны Советов – на Пленум ЦК КПСС.

В своем докладе Маленков говорит:

«А всё ли у нас благополучно, товарищи, в деле соблюдения выработанных великим Лениным норм большевистских принципов руководства? Нет, не всё. Больше того, у нас накопились за многие годы значительные ненормальности. Сошлюсь, например, на то, что у нас годами не собирался Пленум ЦК, у нас последние годы Политбюро перестало нормально функционировать как высший партийный орган в период между пленумами ЦК. Я не говорю уж о том, что XIX съезд партии у нас собрался спустя 13 лет после XVIII съезда…»

Отсюда ясно одно – после войны партия далеко не имела такого значения, как раньше. И ее аппарату это не могло нравиться…

Но в чём же заключалась «антипартийная и антигосударственная деятельность» Берии? С докладом по этой теме выступил Председатель Совмина Маленков. И какие же «ужасные факты» он привёл?

Главное обвинение было выдвинуто в самом начале. О преступных деяниях Берии, свидетельствующих о его глубоком моральном падении. После главного в докладе Маленкова шли стандартные «ужасные» обвинения – о попытке нормализовать отношения с Югославией, о том, что ратовал за единую Германию, что амнистию провёл чрезмерно, что водородную бомбу взорвал без санкции «сверху». Но разве за это арестовывают и сажают?

После доклада начались прения, где «дорогие товарищи» уже от себя предъявляли обвинения. Запевалой стал Хрущёв. Вот кусочки из его выступления:

«Берия был большим интриганом при жизни товарища Сталина. Это ловкий человек, способный, он очень, я бы сказал, крепко впился своими грязными лапами и ловко навязывал другой раз свое мнение товарищу Сталину… Ловкость, нахальство и наглость – это основные качества Берия…»

«Я говорю, вот моя тревога: после смерти Сталина Берия будет всеми способами рваться к посту министра внутренних дел. Зачем ему этот пост? Этот пост ему нужен для того, чтобы захватить такие позиции в государстве с тем, чтобы через свою разведку установить шпионаж за членами Политбюро, подслушивать, следить, создавать дела, интриговать…»

«Интересна такая вещь: он сам многим возмущался, что делалось в МВД или в госбезопасности. Интересно, с какими предложениями вошёл он в Президиум. Мы еще их не обсудили, не успели, решили раньше его посадить, а потом обсудить. Он внёс предложение, что нужно ликвидировать Особое совещание при МВД. Действительно, это позорное дело. Что такое Особое совещание? Это значит, что Берия арестовывает, допрашивает, и Берия судит…

Почему это нужно было Берия? Потому что, имея Особое совещание в своих руках, он на любого человека имел право. Он сам говорил: я могу любого человека заставить, что он скажет, что имеет прямую связь с английским королём или королевой, сам подпишет. И он это делал…»

Это блестящий образец хрущёвской логики. Из приведённого примера не понятно, чего, всё-таки добивался Берия – отмены Особого совещания или же, наоборот, Хрущёв отменял, а Берия за него обеими руками цеплялся?

Из высказанных обвинений следовало, что Берия – мало того что реабилитировал невинно посаженных, так теперь ещё он, выходит, и борец с партократией, поскольку не позволял партноменклатуре вмешиваться в сферы своей деятельности.

Получалось, что ЦК может руководить, то есть следить, вмешиваться и указывать, а Совмин – отвечать за результаты работы. С точки зрения, высказанной на пленуме, партия имеет право контролировать всё, а ее, партию, не смеет контролировать никто.

Главная цель была достигнута: Пленум постановил исключить Берию из партии и предать его суду.

Как описывает Елена Прудникова, одним из первых шагов после ареста Берии стала замена Генерального прокурора. Вместо добродушного, не слишком дисциплинированного, но непоколебимо добросовестного Г. Н. Сафонова новым Генеральным прокурором стал Р. А. Руденко. Видный юрист, он был главным обвинителем от СССР на Нюрнбергском процессе и, что менее известно, но для нас куда более важно, почти всю свою трудовую жизнь проработал на Украине и был хорошим приятелем Хрущёва. Не слишком ли много украинцев занимает ключевые места этой истории? Москаленко, Строкач, теперь вот Руденко…

Свою работу на посту Генерального прокурора Руденко начал с того, что уже в день вступления в должность, 30 июня, возбудил против Берии уголовное дело, по которому было проведено следствие и состоялся судебный процесс. Это общеизвестно. А вот сами материалы процесса мало кто видел, и даже из тех, кто видел, мало кто может в них разобраться, поскольку тут надо быть юристом, и желательно опытным.

Итак, Руденко сразу же создал следственную группу и включился в её работу. Он сам проводил допросы основного обвиняемого.

В 2003 году вышла книга заслуженного юриста России, бывшего военного прокурора Андрея Сухомлинова «Кто вы, Лаврентий Берия?». В ней он пишет:

«В уголовном деле я насчитал около 30 протоколов допросов, составленных лично Руденко. Явление уникальное. Нынешние генеральные прокуроры в допросах практически не участвуют…» И сразу же вопрос: почему Генеральный прокурор вдруг решил поработать следователем?

«В приговоре читаем: „Судом установлено, что Берия совершал изнасилование женщин. Так, 7 мая 1949 г., заманив обманным путём в свой особняк 16‐летнюю школьницу Дроздову В. С., изнасиловал ее…“»

И всё. На этом в приговоре преступления этого вида заканчиваются. А где же остальные сотни изнасилованных? Почему суд остановился только на одном факте, ограничив себя рамками лишь этого эпизода? По закону преступные действия лица должны быть расследованы всесторонне, полно и объективно, и при наличии доказательств полностью вменены в вину. А здесь получается так – совершил семьсот изнасилований, одно записали в приговор, а остальные забыли. Причём не просто забыли записать, а забыли расследовать даже на стадии предварительного следствия. Кстати, и изнасилование Дроздовой абсолютно не расследовано. Это уже упрёк, как вы понимаете, Руденко и его следственной группе. (Всего лишь упрёк? Андрей Викторович, а если бы те, за кем вы, как прокурор, надзираете, сляпали такое дело – вы что, ограничились бы упрёком?)

Согласно материалам уголовного дела (том 6) в ходе следствия, 11 июля 1953 года 20‐летняя Валентина Дроздова обратилась к Генеральному прокурору СССР с заявлением о том, что четыре года назад (!) она была подвергнута изнасилованию Берией. В деле имеется собственноручное заявление об этом. Правда, настораживает, что это заявление нигде не зарегистрировано, никаких резолюций и иных отметок на нём нет, об уголовной ответственности за заведомо ложный донос (в те годы это тоже было предусмотрено) она не была предупреждена. Вопрос о привлечении Берии к уголовной ответственности заявительница не ставит…