Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 11 (страница 1)
Яков Исаевич Канявский
Трагический эксперимент
Книга 11
Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи.
Всякий раз, когда я вспоминаю о том, что Господь справедлив, я дрожу за свою страну.
Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее.
© Канявский Яков, 2025
© Издательство «Четыре», 2025
Глава 1
Путч
Демократия с элементами диктатуры – всё равно что запор с элементами поноса.
26 июня 1953 года в 14.00 командиру танкового соединения звонит министр обороны и, ничего не объясняя, приказывает: срочно поднимать по тревоге три танковых полка, четвёртый оставить в резерве в полной боевой готовности, загружаться боеприпасами под самую завязку и войти в столицу. Три полка – это 270 танков.
Один полк стал на господствующей над столицей высоте, приготовившись к обстрелу, другой перекрыл подступы, третий – взял под контроль вокзал, почту, телефон, резиденцию правительства.
В то же время и такие же действия по приказу того же министра обороны произвела мотострелковая дивизия. Соединение реактивных бомбардировщиков получило приказ – приготовиться бомбить резиденцию правительства, находящуюся в центре столицы. Единственный, кто отказался выполнить приказ, – начальник этого соединения, который объяснил, что если он отбомбится по правительственной резиденции, то заодно снесёт и город. После этого от него отстали. Но две другие авиадивизии были всё же изготовлены к бою. На самолёты установили вооружение для стрельбы по наземным целям.
Это столпотворение было поднято по приказу руководителя политической партии, ярого консерватора, действовавшего «в связке» с министром обороны, для нейтрализации, то есть ареста, вице-премьера страны, лидера «нового курса» в государственной политике. Вице-премьер был арестован, предан суду по явно сфабрикованным обвинениям и приговорен к смертной казни. По другим данным, он был убит на месте. Его противник свернул начатые несколько месяцев назад конституционные преобразования и установил в стране открытую диктатуру своей партии.
26 июня в 14.00 состоялось заседании Президиума ЦК. В мемуарах Хрущёва: «…Мы условились, как я говорил, что соберётся заседание Президиума Совета Министров, но пригласили туда всех членов Президиума ЦК. Маленков должен был открыть не заседание Президиума Совета Министров, а заседание президиума ЦК партии…
…Когда Маленков открыл заседание, он сразу поставил вопрос:
– Давайте обсудим партийные вопросы. Есть такие вопросы, которые необходимо обсудить немедленно.
Все согласились.
Я, как мы заранее условились, попросил слова у председательствующего Маленкова и предложил обсудить вопрос о товарище Берия. Вот о чём я рассказал. Начал я с судьбы Гриши Каминского… У меня всё время в голове бродила мысль о том, что вот такое заявление сделал Каминский и никто не дал объяснения – правильно или неправильно он говорил, было это или не было. Потом я указал на последние шаги Берия уже после смерти Сталина…
…Как мы и условились с товарищами, я предложил поставить на пленуме ЦК вопрос об освобождении Берия от обязанностей заместителя председателя Совета Министров, от поста министра внутренних дел и, в общем, от всех государственных постов, которые он занимал.
Маленков всё еще пребывал в растерянности. Он даже, по-моему, не поставил моё предложение на голосование, а нажал секретную кнопку и вызвал военных, как мы условились. Первым зашёл Жуков. За ним – Москаленко и другие генералы. С ними были один или два полковника…»
То есть, по Хрущёву, дело было так: президиум ЦК сговорился между собой, основываясь на каких-то смутных слухах и хрущёвской интуиции, взять и вот так по-простому арестовать второе лицо в государстве, подготовился к этому, отобрал команду из верных военных, договорился с ними обо всём, даже об условном сигнале. Берии высказали все претензии и, даже не выслушав – а вдруг он сумеет объясниться! – отправили в тюрьму. Лихо!
Одним словом, в кабинет вошло не пять, а человек десять или больше.
«Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову:
– Предлагаю вам, как Председатель Совета Министров СССР, задержать Берия. Жуков скомандовал Берия:
– Руки вверх!
Москаленко и другие даже обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берия схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле.
Потом проверили – никакого оружия у него с собой не было ни в портфеле, ни в карманах. Он просто сделал рефлекторное такое движение.
Берия сейчас же взяли под стражу и поместили в здании Совета Министров рядом с кабинетом Маленкова…
По словам Жукова, посадили Берия в эту комнату.
Держали до 10 часов вечера, а потом на ЗИСе положили сзади, в ногах сиденья, укутали ковром и вывезли из Кремля. Это затем сделали, чтобы охрана, находившаяся в его руках, не заподозрила, кто в машине.
Вёз его Москаленко. Берия был определён на гауптвахту, вернее, в тюрьму Московского военного округа. Там находился и во время следствия, и во время суда, там его и расстреляли».
Что еще поражает в истории ареста Берии – так это невероятное мужество наших генералов, которые по устному приказу членов Президиума пошли на такой шаг, как арест одного из первых лиц государства. Да ведь если что получится не так, то Хрущёв с Булганиным от всего отопрутся, а Жукову с Москаленко припишут попытку государственного переворота и поставят к стенке! Неужели они этого не понимают? Нет уж, чего-чего, а этого они не понимать не могут, такие вещи понимают даже двадцатилетние лейтенанты и в серьёзных случаях требуют письменный приказ. Тогда почему же они так действуют?
Можно спорить, являются ли такие действия государственным переворотом, ибо было ли вообще это пресловутое заседание Президиума ЦК и Совмина, на котором якобы был арестован Берия?
С давних времен заседания высших органов страны и партии стенографируются и протоколируются. Если такое совместное заседание действительно имело место 26 июня 1953 года, то в архивах двух ведомств сразу – ЦК КПСС и Совмина – должны сохраниться протоколы этого заседания с решением об аресте Берии и о возбуждении против него дела. Но ни в одном архиве таких протоколов нет!
Более того, решение «Об организации следствия по делу о преступных антинародных и антигосударственных действиях Берия» принято на заседании президиума ЦК только 29 июня. Из всего этого напрашивается вывод, что все врут. Все стараются доказать, что Берия был арестован, но каждый врёт об этом по-своему».
По официальной версии, сначала Берию поместили на московской гарнизонной гауптвахте, и лишь на следующий день перевели в тот самый знаменитый бункер, где он и содержался до суда. Зачем это сделали? Почему не в тюрьму? Боялись, что «заговорщики» его освободят? Но ведь остальных арестованных по этому делу держали в тюрьме и не боялись, что их кто-то отобьёт у тюремщиков.
Если о пребывании Берии в бункере сохранилось множество воспоминаний очевидцев, то о его суточном пребывании на гауптвахте не вспомнил никто. Зато с этими сутками связана одна интересная история.
Утром 27 июня на гауптвахту приехали оба заместителя Берии – С. Н. Круглов (МВД) и И. А. Серов (госбезопасность) со вполне естественным желанием – увидеть своего начальника и, возможно, его допросить, на что они имели непреложное право. Москаленко их туда не пустил. Тогда, зная, что вечером все власть имущие будут в театре, они поехали туда. Там же был и Москаленко. Дальше, по воспоминаниям последнего, произошло следующее:
«Во время антракта в особой комнате Большого театра собрался весь состав Президиума ЦК. Серов и Круглов доложили, что я и мои товарищи неправильно обращаемся с Берией, порядок содержания его неверный, что я не хочу сам с ними вести следствие и т. д.
Дали слово мне. Я сказал: я не юрист и не чекист, как правильно и как неправильно обращаться с Берией, я не знаю. Я воин и коммунист. Вы мне сказали, что Берия – враг нашей партии и народа. Поэтому все мы, в том числе и я, относимся к нему как к врагу. Но мы ничего плохого к нему не допускаем. Если я в чём и не прав, подскажите, и я исправлю. Выступили Маленков и Хрущёв и сказали, что действия т. Москаленко правильны, Президиум их одобряет, и тут же сказали, что следствие будет вести вновь назначенный Генеральный прокурор т. Р. А. Руденко в присутствии т. Москаленко…
После этого Серов и Круглов вышли, а мне предложили сесть за стол и выпить рюмку вина за хорошую, успешную и, как сказал Маленков, чистую работу».
На следующий день Берию «переводят» в бункер при штабе МВО. Это подземное помещение – центр боевого управления и бомбоубежище одновременно. Во двор, где находился бункер, загнали четыре танка: три стали по углам двора, один перегородил арку. Поставили караул из офицеров охраны штаба МВО.
Историк А. Сухомлинов пишет: «Штаб округа – место, конечно, историческое, но для содержания подследственных непригодное, да и навыков у военных в этом деле не было никаких. Во всяком случае, при заполнении анкеты арестованного Берии, которое производил следователь прокуратуры СССР Цареградский, в штабе даже не смогли сфотографировать его, Берию, как положено – в анфас и профиль. Ограничились комическим фото штабного фотографа. Дактилоскопирование, т. е. получение образцов отпечатков пальцев, – обязательная процедура в МВД при аресте – также не производилось». Ну, а у следователя прокуратуры Цареградского, заполнявшего анкету, что – тоже «нет навыков»? Он-то почему всего этого не проделал?