Яков Канявский – Скелеты в шкафах. Книга 2 (страница 2)

Идеология младороссов была странным синтезом скаутизма, фашизма, русского национализма и православия. Эта гремучая смесь привела к появлению забавных лозунгов: «Царь и Советы», «Пролетариат будет опорой монархии нового типа!», «Русский царь освободит трудящихся от ига красных и золотых паразитов!» и т. п.

Почему же идеология младороссов была примерно на 80 % воспринята «императором Кириллом»? Во многом от безысходности. Утопающий хватается за соломинку.

Императором Кирилла Владимировича признали немногие. Против него выступило большинство членов семейства Романовых, оказавшихся за границей. Великий князь Николай Николаевич говаривал: «Царь Кирюха – предводитель банды жуликов и пьяниц». Хуже всего было то, что Кирилла не поддержал РОВС.

В 1929 году Казем-Бек и руководство партии младороссов перебираются в Париж. В апреле 1931 года в журнале «Младоросс» был опубликован план построения федеративной либеральной и корпоративной империи:

«1. Природный Царь и Свободные советы.

2. Союзная империя. Полное самоуправление всех областей как с русским, так и с инородческим населением. Свобода и право всех народов Империи устраивать их внутреннюю жизнь сообразно с их культурными и бытовыми особенностями…

4. Социальный мир. Сотрудничество всех социальных слоёв нации. Преодоление классовой борьбы через упразднение классового начала. Замена классового признака профессиональным.

5. Всенародное примирение. Всеобщая политическая амнистия. Упразднение партий. Отказ от реституции как социальной, так и имущественной».

Обратим внимание на последний пункт. Отказ от реституции – это ножом по горлу беглым помещикам и капиталистам. Даже сейчас, в XXI веке, многие потомки помещиков, деятели РПЦ требуют реституции.

Какое место заняли бы младороссы в империи Кирилла? В начале 1930-х многие из них, не стесняясь, говорили, что хотят быть на положении чернорубашечников в Итальянском королевстве. А Казем-Бек должен стать кем-то типа Муссолини при итальянском короле Викторе-Эммануиле.

Младороссы регулярно с 1930 года устраивали палаточные лагеря вблизи Сен-Бриака – резиденции «императора Кирилла». В 1932 году младороссом с партийным значком № 1 стал его сын – пятнадцатилетний великий князь Владимир Кириллович.

В январе 1934 года Казем-Бек приезжает в Италию. Цель – личная встреча с Муссолини. Однако итальянцы тянули, и встреча с дуче состоялась лишь в мае. Затем последовала аудиенция у папы Пия XI.

Зато пока Казем-Бек скучал в Риме, с ним наладил контакт Лев Гельфант – секретарь советского посольства. И, разумеется, агент ОГПУ. Многие историки считают, что отцом Гельфанта был сам Александр Парвус (Израиль Гельфанд) – видный социал-демократ и авантюрист, соратник Ленина в эмиграции. Видимо, Лев Гельфант и завербовал Казем-Бека.

С 1934 года, после посещения Италии, Александр Казем-Бек перестал восхвалять фашизм и занял откровенно просоветскую позицию. В марте 1939 года, когда вермахт оккупировал остатки Чехословакии, Казем-Бек написал в журнале младороссов 26 марта: «Глубоко потрясён нашествием германцев, поработивших славянскую страну… Нападение на Прагу есть нападение на Москву».

С началом войны партия младороссов оказалась в сложном положении. Французские власти и СМИ обвиняли их в сочувствии как немцам, так и большевикам.

Посему Казем-Бек придерживался тактики «малых дел».

Так, в конце 1939 – начале 1940 года Казем-Бек пытался убедить французское правительство разрешить эмигрантам и трудовым мигрантам из Белоруссии и с Украины вступать во французскую армию в качестве «лиц без гражданства». И запретить насильственно мобилизовать их в польские части марионеточного правительства в городке Анжу.

Надо ли говорить, насколько спокойнее было вернуться в БССР и УССР белорусам и украинцам, служившим во французской армии, чем в польской эмигрантской.

В 1941 году Казем-Бек через Испанию уехал в США. С ноября 1942 года он был зачислен в штат OSS (Управление стратегических служб, руководимое генералом Джозефом Донованом, в 1947 году переформировано в ЦРУ).

Александр Львович занимается составлением отчётов о различных эмигрантских группах и отдельных персонажах. Часть его отчётов, довольно информативных, позже была опубликована в США. Видимо, его привлекали и к более деликатным мероприятиям.

Примерно в 1954 году Казем-Бек попадает под колпак ФБР. Здесь его рассматривают как советского разведчика. И в 1956 году Казем-Бек, бросив жену Светлану и детей, бежит через Лондон в Швейцарию. Там советские дипломаты добывают ему авиабилет до Праги, а оттуда по железной дороге он прибывает в Москву.

Позже сам Александр Львович писал: «На Киевском вокзале меня встретили по правительственной линии Е. В. Трубицин, а по линии Патриархата – секретарь отдела внешних сношений А. С. Буевский. Меня доставили в гостиницу „Пекин“, где в правительственном отделении мне было предоставлено прекрасное помещение „люкс“, в котором я и пробыл до января следующего [1957] года».

В октябре 1956 года, гуляя по Москве, Казем-Бек «случайно» встретил на улице своего старого противника по французской эмиграции Льва Дмитриевича Любимова.

Любимов – тоже тёмный персонаж. В 1919 году в 17 лет с семьёй эмигрировал во Францию. В 1927 году посвящён в ложу «Астрея», через два года стал помощником её секретаря. Политический обозреватель газеты «Возрождение» до 1940 года. Причём в «Возрождении» Казем-Бек и младороссы были любимой мишенью Любимова.

В 1940–1944 годах Любимов жил в Париже и сотрудничал с оккупантами. В частности, печатался в пронацистской газете Je suis partout, а параллельно посылал информацию в Москву за подписью «Александров». Летом 1945 года в Париже он получил советский паспорт, а 23 ноября 1947 года выслан из Франции за просоветскую деятельность.

В Москве печатался в советских СМИ, писал книги, работал в Славянском комитете. Обычная карьера для советского разведчика-нелегала, вернувшегося на родину.

Любимов потащил Казем-Бека в свою квартиру в Измайлове и представил жене и её дочери Сильвии Цветаевой. Вскоре у 54-летнего Александра Казем-Бека и 17-летней Сильвии начался роман.

16 января 1957 года Казем-Бек получил советский паспорт и переехал в гостиницу «Националь». Ему предложили работать в журнале Московской патриархии с месячным окладом 3000 дореформенных рублей – три инженерных оклада того времени. Кроме того, Александр Львович писал антиамериканские статьи в газету «Правда» и выступал по Московскому радио, что давало дополнительный доход.

Никита Елисеев писал: «Казем-Бек обосновывается в отделе внешних церковных сношений Московской патриархии. Официально – переводчик. Фактически – правая рука и референт митрополита Никодима (Ротова), ведавшего связями с зарубежными церквями. Заранее оплаченные счета в ресторане „Прага“, отличная квартира в центре Москвы, встречи с зарубежными делегациями, вторая жена – и тоже церковным браком. Причём (вот это подпольщик!) первая жена, оставшаяся в США, десять лет не подозревала, что у неё есть счастливая соперница, и с оказиями пересылала мужу, бедствующему в нищей Совдепии, лекарства, костюмы, книги – всё, что попросит».

Чем занимался Казем-Бек в отделе внешних сношений патриархии? Встречал почти всех иностранцев, приезжавших по церковным делам в Москву. 21 февраля 1977 года Казем-Бек умер на даче в Переделкине и там же был похоронен. По аналогии с названием известного фильма о Зорге хочется спросить: «Кем вы были, Александр Казем-Бек?» В сухом остатке благодаря успешным действиям советских разведчиков, включая Казем-Бека, ни одна рота белогвардейцев не попала на Восточный фронт. А вместо 100-тысячной армии закалённых бойцов РОВС к 1941 году представлял собой агонизирующую организацию, которая никак не сумела проявить себя в годы войны.

Глава 2. Противники

Текут рекой за ратью рать,

Чтобы уткнуться в землю лицами.

Как это глупо – умирать

За чей-то гонор и амбиции.

22 июня 1941 года, с нападения нацистской Германии на Советский Союз, начался новый этап Второй мировой войны. Отныне Германия воевала на два фронта, и её поражение становилось только вопросом времени. Почему же Гитлер решился на этот, казалось бы, самоубийственный шаг – наступление на восток?

Опыт Первой мировой войны вполне доказал гибельность для Германии войны на два фронта. Но Гитлер всё равно считал такую войну неизбежной. Фюрер не верил Сталину и не сомневался, что рано или поздно тот на него нападёт. Поэтому Гитлер надеялся ударить первым и разгромить СССР в ходе «молниеносной войны» – блицкрига. Точно так же Сталин не верил Гитлеру и был уверен в том, что германское нападение на СССР вскоре последует. И точно так же надеялся упредить потенциального противника, ударить первым и разгромить Германию в ходе войны «малой кровью и на чужой территории».

Всё дело было в сроках, когда предполагалось нападение одного диктатора на другого. Сталин полагал, что Гитлер нападёт на Советский Союз только после капитуляции Великобритании или заключения с ней мира на германских условиях. В этом его убеждал, в частности, доклад Разведуправления Красной армии от 20 марта 1941 года, где утверждалось, что «наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почётного для Германии мира».