Яков Канявский – Скелеты в шкафах. Книга 2 (страница 4)
Здесь должны были наступать 152 советские дивизии. Горючего и боеприпасов для второго наступления – на Западном или Северо-Западном фронте – по всей вероятности, не хватало. Их, очевидно, рассчитывали подвезти за время успешного наступления Юго-Западного фронта. Получалось, что в центре и на правом крыле Западного фронта, а также на Северо-Западном и Южном фронтах Красная армия в первый месяц войны не должна была вести даже вспомогательного или демонстративного наступления. Немцы сразу же определили бы направление советского главного удара и нанесли бы мощный контрудар с севера во фланг и тыл наступающим. Это неминуемо привело бы к разгрому основных сил Красной армии, как это и произошло в ходе операции «Барбаросса». Успех в приграничных сражениях определялся не тем, кто атакует первым, а уровнем боевой подготовки и командования войск, а также их оснащением вооружением и боевой техникой.
Вермахт обладал солидным перевесом в уровне боевой подготовки и командования, а также качественным превосходством в авиации, в первую очередь благодаря лучшим авиамоторам. В танках, благодаря наличию Т-34 и КВ, качественное превосходство, как, впрочем, и количественное, было на советской стороне. Но оно нивелировалось превосходством немцев в воздухе, а также в уровне боевой подготовки танкистов. Общая же победа во Второй мировой войне определялась соотношением людских и материальных ресурсов Антигитлеровской коалиции и держав Оси. Это соотношение не оставляло Гитлеру и его союзникам шансов не только на победу, но и на сведение войны «вничью».
Заключение пакта о ненападении 23 августа 1939 года поставило Германию и СССР в отношения дружественного нейтралитета.
В связи с намеченным разделом Польши военным двух стран предстояло практически взаимодействовать.
Уже утром 1 сентября 1939 года германское посольство в Москве передало просьбу командования люфтваффе об использовании немецкими самолётами, совершающими налёты на Польшу, советской радиостанции в Минске в качестве радиомаяка. Просьба была удовлетворена.
3 сентября германский посол Вальтер фон Шуленбург попросил наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова разъяснить, можно ли ожидать вступления СССР в войну против Польши. Спустя два дня Молотов ответил, что СССР начнёт военные действия против Польши, «как только назреет момент». Первоначально вторжение советских войск в Польшу было запланировано на 12–13 сентября. Однако неожиданно упорное сопротивление польских войск в районе Варшавы, а особенно собственные трудности с сосредоточением материальной части заставили отложить начало военных операций РККА до 17 сентября.
В 2 часа ночи 17 сентября Сталин информировал Шуленбурга о том, что в 6 часов утра советские войска пересекут восточную границу Польши.
Советский вождь просил, чтобы немецкие самолёты не залетали восточнее линии Белосток – Брест – Львов. Получив эту информацию, верховное командование германских сухопутных сил приказало своим подчинённым остановиться в Польше на линии Белосток – Брест – Владимир-Волынский – Львов – Сколе. Этот рубеж проходил восточнее той демаркационной линии, которая была намечена на переговорах в Москве 23 августа. На Буге 20 сентября восточнее Бреста произошла встреча танкистов 29-й танковой бригады 4-й армии Белорусского фронта под командованием комбрига Семёна Кривошеина и их коллег из 19-го моторизованного корпуса генерала Гейнца Гудериана. Красноармейцы, по воспоминаниям Кривошеина, пригласили нацистов в «ленинскую палатку», где были развёрнуты традиционные советские агитплакаты. Те ещё не успели подвергнуться изменениям в соответствии с новым курсом Политбюро на дружбу с Гитлером, а потому привычно призывали к уничтожению фашизма. Но немцы не смутились их содержанием, отнеслись к ним как к забавной экзотике и даже сфотографировались на их фоне.
Дорогих немецких гостей щедро накормили борщом и шашлыком, после чего отпустили с наказом передать «горячий привет генералу Гудериану».
В соответствии с условиями политического соглашения, немцам предстояло оставить Брест. Процедура вывода была согласована 21 сентября на личной встрече Кривошеина и Гудериана, а на следующий день состоялся торжественный совместный парад обеих армий. Он, впрочем, как утверждает историк Михаил Мельтюхов, оказался единственным подобным мероприятием при контакте советских и германских войск в завоёванной Польше. Гудериан согласился со сценарием парада, предложенным советской стороной: части вермахта стройными колоннами, с развёрнутыми знамёнами и исполнением маршей, покидают город, вслед за ними в Брест, в таком же оформлении, вступают части РККА.
В свою очередь, Кривошеин согласился стоять на трибуне рядом с Гудерианом и вместе приветствовать проходящие войска.
Но далеко не везде встреча союзников проходила в столь тёплой и дружественной обстановке. Несмотря на согласование опознавательных знаков и чёткие приказы командования обеих армий, между вермахтом и РККА местами вспыхивали стычки. Так, ещё 12 сентября передовые части 17-й германской армии начали бои за Львов. Поляки ожесточённо обороняли город. Немцы несли большие потери, но взять второй по величине город Польши было для них делом престижа. Немцы не прекратили своих атак и после того, как в Польшу вошли советские войска и начали движение на Львов. В результате уже 19 сентября между немецкими и советскими войсками в районе Львова начались перестрелки, пролилась первая кровь. Инцидент под Львовом стал предметом урегулирования на самом высоком уровне. С утра 20 сентября германский военный атташе в Москве генерал Эрнст Кёстринг вёл переговоры с наркомом обороны СССР Климентом Ворошиловым. Кёстринг указывал, что немецкие части якобы не могут быть отведены от Львова, не разбив противостоящего противника, то есть поляков. Кёстринг передал предложение верховного командования вермахта взять Львов совместно с Красной армией, а затем передать его советской стороне. Ворошилов категорически отверг эти проволочки, и вечером 20 сентября немцы начали вывод своих войск из захваченных кварталов Львова.
Накануне отхода командование германской 17-й армии предложило польскому гарнизону Львова капитулировать, мотивируя, что в случае отказа поляки попадут в азиатский большевистский плен вместо культурного европейского.
Но поляки были полны решимости нанести максимальные потери русским большевикам. 22 сентября Львов пал под ударами Красной армии.
Вечером 20 сентября на встрече в Москве между Кёстрингом, Ворошиловым и начальником советского Генштаба Борисом Шапошниковым были согласованы сроки и процедура вывода немецких войск из районов, лежащих к востоку от демаркационной линии. В ночь на 21 сентября был подписан соответствующий протокол. Вермахт обязывался уйти из районов, предназначенных для занятия Красной армией, к 3 октября. Не везде отвод немецких войск и вступление советских проходили гладко. Местами возникали мелкие инциденты, подобные львовскому. Кое-где их провоцировали разрозненные группы польских войск, затесавшиеся между двумя армиями-победительницами. Крупная группировка польских войск, отступившая из Западной Белоруссии под ударами Красной армии, сдалась в плен немцам 6 октября под Лукувом. Соглашением 23 августа рубеж между СССР и Германией устанавливался, в частности, по реке Висла. Но в ходе войны вермахт продвинулся намного восточнее. Это привело к дополнительным переговорам по уточнению и согласованию демаркационной линии. Наконец, 28 сентября 1939 года в Москве в результате нового визита министра иностранных дел рейха Иоахима фон Риббентропа был подписан советско-германский договор о дружбе и границе. По нему рубеж переносился к востоку, с Вислы на реку Буг, взамен чего Германия признала Литву относящейся к сфере советского влияния. К этому времени советские войска, в свою очередь, продвинулись в ряде мест значительно западнее новой государственной границы СССР и Германии. 29 сентября им было приказано остановиться на достигнутых рубежах. 6 октября начался и к 13 октября завершился их отвод на восток. В ходе этих взаимных передвижений часть немецких войск в районе города Ярослава оказалась восточнее советских. По согласованию с командованием советского Украинского фронта, она, по данным документов, опубликованных историком Сергеем Случем, воспользовалась для отхода дорогами в советском тылу.
Личность Иоахима фон Риббентропа обычно связывают с подписанием Пакта о ненападении в августе 1939 года.
Когда началась Великая Отечественная война, он до поры ушёл в тень и предоставил главную роль генералам вермахта. После предполагаемой победы Риббентроп мечтал в договорах оформить новые границы Третьего рейха, а пока взял на себя роль шефа особого батальона СС. Новое подразделение было сформировано в 1941 году при министерстве иностранных дел Германии. Командовал им майор войск СС фон Кюнсберг. Главной задачей «батальона Риббентропа» был захват исторических и культурных ценностей СССР, вывоз ценной литературы, документов и архивных фондов на территорию Третьего рейха. Проще говоря, эсэсовцы из батальона Риббентропа занимались грабитежом оккупированных земель. За годы войны нацисты разорили более полутора сотен музеев, находящихся на территории современной России, и столько же культурных учреждений на Украине. Точная цифра утерянных ценностей неизвестна, есть лишь приблизительное число – как минимум 1 миллион 177 тысяч экспонатов. Вопрос о такого рода мародёрстве рассматривался на Международном военном трибунале в Нюрнберге, сотрудник «батальона Риббентропа» оберштурмфюрер Ферстер дал подробные показания о его деятельности. Сам Ферстер попал в плен в 1942 году. Вот что он рассказывал: «Задача батальона состояла в том, чтобы немедленно после падения крупных городов захватывать культурные и исторические ценности, библиотеки научных учреждений, отбирать ценные издания книг, фильмы, а затем отправлять всё это в Германию. Так, из Царского Села батальон вывез имущество Большого дворца-музея императрицы Екатерины. Даже китайские шёлковые обои сняли со стен, а наборный пол вынесли в разобранном виде. Из дворца императора Александра были вывезены старинная мебель и богатая библиотека с 6–7 тысячами книг на французском языке и свыше 5 тысяч книг и рукописей на русском языке». На территории Украинской ССР орудовала 4-я рота «батальона Риббентропа». Самые серьёзные убытки эсэсовцы нанесли Киеву. Они разграбили библиотеку Академии наук, Киево-Печерскую лавру, художественный музей Украины и музей Тараса Шевченко. Из музея западного и восточного искусств нацисты вывезли древнерусские летописи, первые печатные книги Ивана Фëдорова, грамоты русских царей и универсалы украинских гетманов. За годы войны нацисты из «батальона Риббентропа» смогли выкрасть несколько картин художников XIX века – Репина, Верещагина, Ге и Федотова. В Харькове из картинной галереи были вывезены работы Айвазовского и Шишкина, а также несколько сотен картин и скульптур. Стараниями подопечных Риббентропа, в столицу Третьего рейха отправились летописи Древней Руси, подписанные царями грамоты, первые печатные книги Ивана Фёдорова и Петра Мстиславца, крупная нумизматическая коллекция редких монет. Всё это посылали в Берлин целыми эшелонами. В сохранившихся отчётах эсэсовцев за 1941 год о данных событиях сказано следующее: «Когда в конце сентября из отдела культуры рейхскомиссара было получено указание вывезти из Киева остатки художественных ценностей, все ценные в культурном отношении материалы были уже отправлены». Тем не менее спустя месяц в Германию отправили ещё четыре десятка вагонов с художественными ценностями. Скорее всего, нацисты присвоили ещё больше предметов, однако часть из них они забрали себе или отдали на обустройство нацистских канцелярий и кабинетов. В марте 1942 года в Берлине состоялась грандиозная выставка, демонстрировавшая награбленное в СССР. Риббентроп не скрывал гордости и удовлетворения от работы подшефного батальона. Он и сам был известным собирателем ценностей, поэтому немало «трофеев» осело в его личных коллекциях. Что касается столичной выставки, то на ней было представлено более 37 тысяч томов из царских дворцовых библиотек Царского Села и Гатчины, 69 тысяч географических карт, 75 тысяч наименований географической литературы. После окончания мероприятия все предметы искусства распределили между высшими должностными лицами Третьего рейха и чиновниками оккупационной администрации. «Батальон Риббентропа» существовал в течение трёх лет и был окончательно расформирован в 1944 году.