Якоб и – Ужасные сказки братьев Гримм. Иллюстрированное издание (страница 15)

Женщина вернулась. До полнолуния время тянулось мучительно. Наконец, луна взошла, и она пошла к пруду, села и начала расчёсывать волосы. Закончив, положила гребень на берег. Из глубины поднялась волна, накатила, подхватила гребень и унесла. В ту же минуту вода разошлась – и из неё поднялась голова охотника. Он не говорил, только смотрел на жену с печалью. Вторая волна вскоре накрыла его снова, и всё исчезло. Только отражение луны снова смотрело на неё с безмолвной глади воды.

Безутешная, она снова пошла к старухе. Та вручила ей золотую флейту:

– Жди полнолуния. Сыграй на флейте у воды красивую, грустную мелодию. Затем положи флейту на песок – и жди.

Наступила ночь. Она исполнила всё, как велено. Флейта исчезла в волне. На этот раз из воды поднялся охотник по пояс. Он раскрыл объятия – но вторая волна снова утащила его вниз.

– Что толку, – сказала женщина, – если я вижу его только на мгновение, чтобы снова потерять?

Но в третий раз ей снова приснился путь к избушке. Старуха дала ей золотое прялку и сказала:

– Осталось последнее. В полнолуние сядь у воды, напряги прялку до конца и поставь её у берега. Смотри, что будет.

Ночью, при луне, она пряла до конца и поставила колесо. Из глубины вырвалась волна и утащила прялку. В тот же миг из воды вырвался весь охотник, схватил жену за руку – и они бросились бежать.

Но пруд ожил. С диким ревом он хлынул на землю. Смерть уже дышала им в спину. Тогда женщина в отчаянии взмолилась старухе о помощи – и тут же оба превратились: она – в жабу, он – в лягушку. Волна настигла их, но не убила. Она унесла их врозь, далеко-далеко.

Когда воды ушли, они вновь стали людьми. Но оказались далеко друг от друга, среди чужих. Их разделяли горы и долины. Оба начали пасти овец. Так они и жили – годами, полные тоски и одиночества.

Однажды, весной, оба вывели свои стада – и случай свёл их. Он увидел стадо на склоне, подошёл – и они встретились в долине. Они не узнали друг друга, но обрадовались, что больше не одиноки. С тех пор они всегда гнали стада вместе. Молчали, но чувствовали облегчение.

Однажды вечером, когда на небе стояла полная луна, пастух достал флейту и сыграл печальную, красивую мелодию. Когда он закончил, он заметил, что пастушка горько плачет.

– Почему ты плачешь?

– Ах, – сказала она, – такая же полная луна стояла в небе, когда я последний раз играла эту мелодию на флейте, и из воды поднялась голова моего любимого.

Он посмотрел на неё – и будто пелена упала с глаз. Он узнал свою жену. Она посмотрела на него – и тоже узнала. Они обнялись, поцеловались – и нет нужды говорить, как счастливы они были.

Примечание

Перед нами не бытовая история, а настоящий фольклорный миф, в котором нет злодеев и добрых фей, нет справедливого воздаяния – только неумолимые силы природы, магические законы обмена и медленное, выстраданное возвращение из подводного мира.

Русалка здесь не "русалочка" и не водяная женщина в романтическом смысле, а олицетворение коллективного страха перед водной стихией, старое божество жертвы, сохранившееся в европейском фольклоре в ослабленной форме. Мотив сделки мельника с водяной – одна из вариаций древнего жертвоприношения, восходящего к аграрным культам: человек отдаёт духу реки первенца в обмен на урожай и благополучие. Гриммы не адаптируют это, не смягчают – сделка заключена, и отдать придётся.

Вода здесь – не просто фон, а активный мифологический субъект: она уносит, скрывает, не возвращает. Пруд у мельницы – пограничная зона между мирами. Именно он даёт богатство, но требует плату, и забирает своё в тот момент, когда жертва уже почти забыла о договоре. Это важный элемент – время у воды иное, и долг не сгорает даже через годы.

В отличие от многих других сказок, где смерть одного из героев – финал или средство морального урока, здесь сам акт унесения мужчины в воду – это ритуальное исчезновение, возвращение в утробу первородной стихии. Его жена не просто страдает – она проходит три фазы обряда возвращения: три ночи, три полнолуния, три дара, три попытки частичного освобождения. Это строгая мифологическая структура, восходящая к архетипу нисхождения и возвращения души. Женщина действует как проводник между мирами, а её инструменты – гребень, флейта, прялка – это предметы женского ремесла, трансформированные в архаические артефакты власти над границей жизни и смерти.

Каждый её дар погружает и возвращает мужа лишь частично: сначала – голова, затем – верх тела, затем – полностью. Это не милость русалки, а точная система ритуала, в котором нарушенные законы должны быть выкуплены действием, не словами.

Финал сказки не облегчает напряжения, а доводит его до предела: побег из водного мира сопровождается тотальным наводнением, Стихия мстит, хлещет в мир живых, сметая границы. Только превращение – в жабу и лягушку – позволяет героям выжить, но за эту жизнь они платят разлукой длиною в годы, нищетой, скитанием и безымянным бытием.

И только случай, при полной луне, с помощью той же самой флейты, приводит к узнаванию. Момент узнавания здесь – не «счастливый конец», а трагический момент возмещения, где любовь – это не награда, а выжженная до дна связь, пережившая смерть, магию, безумие, трансформации и забвение.

Это не сказка для детей. Это история о цене сделок с иными силами, о безысходной разлуке и о том, что всякая победа над мифом требует полной оплаты. Здесь нет морали. Есть порядок старого мира, которому плевать на твоё счастье – но который, если ты выстоишь, может вернуть тебе то, что казалось потерянным навсегда.

Гусятница

Жила-была старая королева. Её муж давно умер, и осталась у неё прекрасная дочь. Когда та подросла, её обручили с принцем далёкого королевства. Пришла пора венчания, и девушка должна была отправиться в чужую страну. Тогда мать собрала ей в дорогу богатое приданое: золото и серебро, кубки, драгоценности – всё, что только может полагаться царской невесте. Мать от души любила дочь.

В дорогу с ней послали фрейлину – служанку, которая должна была сопровождать принцессу, быть при ней и передать в руки жениха. Обе получили по лошади, но лошадь королевской дочери звали Фалада, и она умела говорить.

Перед расставанием старая королева ушла в свою спальню, взяла нож и порезала себе палец до крови. Подставила белый платочек, уронила на него три капли и передала дочери со словами:

– Возьми, дитя, храни его при себе. Он пригодится тебе в дороге.

Они с грустью простились, и принцесса положила платочек себе за пазуху, села на Фаладу – и отправилась в путь к своему жениху.

Не прошло и часа, как в жару принцессу замучила жажда, и она сказала фрейлине:

– Слезь, зачерпни воды из ручья в мою чашу, я бы выпила.

– Ах вот ещё! – ответила фрейлина. – Хочешь пить – слезай и пей сама, я тебе не служанка!

От жажды принцесса была вынуждена спешиться, наклониться к ручью и пить прямо из ладоней, потому что фрейлина не отдала ей чашу. Тогда она сказала: «О, Господи!» – и три капли крови в платочке ответили ей:

– Если бы твоя мать это знала, у неё бы сердце разорвалось.

Но принцесса была кроткой и молчаливой – не стала спорить, снова села на коня. Они проехали ещё несколько миль, день был знойный, солнце пекло, и снова ей захотелось пить. Увидев реку, она снова попросила:

– Спустись, пожалуйста, и дай мне воды из моей чаши, я так хочу пить.

Но фрейлина, став ещё наглее, ответила:

– Не буду! Сама пей, мне неохота быть тебе служанкой!

Принцесса снова слезла, легла к воде, заплакала и прошептала: «О, Господи!» – и капли крови в платке ответили:

– Если бы твоя мать это знала, у неё бы сердце разорвалось.

И пока она так пила, нагнувшись к воде, платочек выпал из-за пазухи и уплыл по течению – от страха и слёз она этого даже не заметила. А фрейлина следила за всем и обрадовалась, что теперь у неё появилась власть. Без магической защиты принцесса стала уязвимой.

Когда та захотела снова сесть на Фаладу, фрейлина остановила её:

– Ты будешь ехать на моём коне, а я – на Фаладе. Так и будет!

Принцесса должна была подчиниться. Фрейлина заставила её снять царские одежды и надеть её старую тряпьё. Потом она присягнула под открытым небом, что никому и никогда не расскажет, что случилось, иначе её убьют на месте. А Фалада всё это видел и запомнил.

Фрейлина села на Фаладу, принцесса – на жалкую клячу, и вот они прибыли в королевский дворец. Там все обрадовались, принц выбежал встречать свою невесту, снял фрейлину с коня, думая, что это и есть его невеста, и повёл её наверх. А настоящая принцесса осталась внизу.

Старый король стоял у окна, заметил, как внизу у ворот стоит чужая девушка – стройная, изящная, красивая. Он пошёл в покои и спросил у невесты:

– Кто та, что была с вами в дороге и стоит внизу во дворе?

– Ах, это я взяла её с собой в дорогу для компании, дайте ей какую-нибудь работу, чтобы не скучала.

У старого короля не нашлось для неё другой работы, кроме как:

– У меня есть мальчик, по имени Курдхен, он пасёт гусей. Пусть помогает ему.

Так царская дочь стала гусятницей.

Тем временем лжебрачно обманщица сказала молодому королю:

– Любимый мой, сделай для меня одну вещь.

– С радостью, – ответил он.

– Прикажи зарезать лошадь, на которой я ехала. Она меня раздражала в дороге.