Wolf – Час пепельных крыльев (страница 16)
Арден сделал шаг к краю галереи.
— Дравар.
Имя ушло вниз и легло между мостами, как тяжёлая доска через трещину.
Существо на нижнем ярусе не вздрогнуло. Только медленно, мучительно медленно разомкнуло рот. Зубы там были уже не совсем человеческие: удлинившиеся, неровные, с тёмным налётом на основаниях. Но голос, когда он пришёл, был ещё узнаваем.
— Нет, — хрипло произнёс Дравар. — Не зови так.
Он говорил с явным усилием, как если бы каждая человеческая фраза проходила через заросли шипов.
Арден молчал.
Снизу снова донеслось дыхание. Потом Дравар шагнул ещё ближе под просвет между башнями, и сумеречный свет упал на его грудь. Доспехов на нём не было. Их давно заменили кожаные, шерстяные и костяные ремни, сплетённые так, будто кто-то сперва одевал охотника, а потом забыл остановиться, и одежда начала сама обрастать телом. Через весь торс шли старые рубцы — некоторые знакомые, боевые, оставшиеся ещё с западных походов, другие новые, уродливые, как будто плоть лопалась и заживала без участия разума.
— Ты жив, — сказал Дравар.
Не вопрос. И не радость. Констатация, в которой слышалась почти болезненная усталость.
— А ты? — спросил Арден.
На миг в глазах снизу мелькнуло что-то, похожее на усмешку. Нечеловеческую и всё же горькую.
— Иногда.
Порыв ветра ударил в мосты. Цепи застонали. Где-то в глубине разлома посыпался камень.
Арден спустился на одну лестницу ниже, потом ещё на одну. Не быстро. Он не хотел загонять зверя — или то, что стало зверем, — в мгновенный бросок. Дравар следил за ним, чуть наклонив голову. В этом движении было столько звериной оценки дистанции, что у Ардена по спине прошло холодом.
Когда между ними осталось два яруса, Дравар вдруг втянул воздух резко, почти со свистом, и плечи его дрогнули.
— Немая вода, — сказал он и прикрыл глаза на миг, будто запах причинял ему боль. — На тебе её слишком много.
Арден спустился ещё ниже.
— Ты знаешь этот запах?
— Теперь знаю всё, что пахнет порогом.
— Тогда ты знаешь и то, что я не пришёл сюда как добыча.
Дравар открыл глаза.
— Да, — ответил он. — Потому и не бросился сразу.
Последние слова прозвучали почти буднично, а оттого тяжелее любой угрозы. Не
Арден сошёл на тот мост, где стоял брат.
Теперь между ними было не больше десяти шагов.
Мост был широким, рассчитанным когда-то на повозки с водой и ритуальные шествия. По краям его шли низкие каменные перила, местами обрушенные. Под ногами сохранились плиты с истёртой резьбой — круги, капли, перья, знаки городской стражи. Когда-то по ним ходили люди, не думая о том, что под ними пропасть. Теперь мир сузился до этих десяти шагов, двух дыханий и ветра между башнями.
Арден не опускал обломка меча.
Дравар смотрел на клинок и долго ничего не говорил.
— Чей? — наконец спросил он.
— Нашёл внизу.
— Значит, тут уже возвращались.
Эта фраза на миг отодвинула всё остальное. Арден ощутил, как внутри него шевельнулась новая, холодная мысль: значит, он не первый, кого бездна отдала обратно. Или, по крайней мере, не первый, кто пытался подняться тем путём. Но прежде чем он успел спросить, Дравар медленно поднял руку. Огромную, изуродованную, с тёмными наростами у суставов.
— Не стой так, — сказал он.
— Как?
— Как будто хочешь решить всё словами.
В следующий миг он ударил.
Не предупреждая, не взрываясь рыком, не переходя через промежуточные формы. Просто исчез в одном положении тела и возник в другом — уже в броске, низком, длинном, с чудовищной для его массы скоростью. Арден едва успел уйти в сторону. Костяной крюк-пальцы скользнул по камню там, где мгновение назад стояла его грудь, и оставил на плите четыре глубокие борозды.
Арден ответил сразу, по старой выучке: шаг внутрь, резкий удар обломком клинка в шею.
Сталь вошла не так глубоко, как должна была. Дравар успел подставить плечо. Клинок прорезал ремни, вспорол кожу и застрял в наросшей под нею жёсткой ткани, похожей на переплетённые сухожилия. Вместо крика брат издал глухой, низкий звук — не столько боли, сколько ярости на собственную уязвимость — и рванулся назад. Арден потерял оружие. В ту же секунду Дравар ударил его наотмашь тыльной стороной ладони.
Удар отбросил Ардена к перилам.
Камень хрустнул под спиной. Воздух вышибло из груди. На миг мир побелел.
Дравар уже был над ним.
Арден перекатился влево, и костяной кулак вошёл в плиту моста там, где была его голова. Каменная пыль брызнула вверх. Одним движением Арден вскинул ногу и ударил брата под колено. Раньше этот удар сбил бы даже ориата его силы. Теперь Дравар только чуть качнулся. Но этого хватило, чтобы Арден вскочил и перехватил выпавший клинок.
Они отступили друг от друга одновременно.
Дравар выпрямился не полностью. Из раны на плече текла тёмная кровь, слишком густая и почти чёрная в сумерках. Она шла медленно, будто сама не спешила покидать тело. Брат посмотрел на неё, потом снова на Ардена.
— Ты не ослаб, — сказал он.
— А ты слишком долго учился быть зверем.
Дравар странно дёрнул губой.
— Нет. Слишком долго учился не быть им.
И снова бросился.
Вторая схватка была хуже первой, потому что теперь Арден уже знал: перед ним не только чудовище, но и воин, который не утратил памяти боя. Дравар пользовался всем, что дал ему новый облик: массой, низким центром тяжести, неожиданной длиной рук, возможностью резать крыловыми обломками, когда корпус разворачивался слишком близко. И вместе с тем под зверем всё ещё жил прежний охотник — знающий мосты, ритм шагов, опасность края, цену ложного манёвра.
Они дрались, двигаясь по мосту, и каждый их удар звучал так, будто сам город вспоминал старую войну. Арден ушёл от прямого захвата и полоснул снизу вверх по груди. Дравар поймал его запястье, стиснул — кости затрещали, — но Арден ударил лбом в переносицу и вырвал руку. Дравар ответил разворотом корпуса, и чёрный обломок крыла, торчавший из его спины, рассёк Ардену плечо. Боль была мгновенной, горячей. Арден отскочил, чувствуя, как по руке пошла кровь.
Мост качнулся под их тяжестью.
Где-то снизу сорвалась цепь и с долгим звоном ушла в пропасть.
Дравар остановился первым.
Он стоял, тяжело дыша, кровь стекала с плеча на камень. Но это было не то дыхание, какое бывает у зверя перед новым рывком. В нём послышалась борьба с чем-то внутренним. Два раза брат резко втянул воздух, словно подавляя желание — или приказ, рождённый из самой изменённой плоти.
Арден не опустил клинка.
— Почему ты не прикончишь меня? — спросил он.
Дравар поднял глаза.
— Потому что уже однажды не сделал того, что должен был.
— На площади?
Брат молчал.
Ветер ударил с новой силой. Внизу пропасть дышала тем сухим холодом, который идёт не от отсутствия солнца, а от очень старой глубины.
— Значит, ты помнишь, — сказал Арден.