Wolf – Башня приливов (страница 11)

– А вы?

– Я задержу тех, кто осмелится подойти слишком близко.

– Один?

Старик улыбнулся – впервые за все это время, и улыбка его была странно спокойной.

– Не всякая защита держится силой рук.

Иара уже стояла у самого края открывшегося прохода.

– Рен, сейчас!

Он колебался не более мгновения, но и этого мгновения хватило, чтобы сзади, со стороны тропы, донесся грохот сорвавшегося камня и чей-то испуганный вопль. Видно, кто-то из преследователей все же шагнул на рифы.

Тарен поднял руку, и в тот же миг ветер, которого не было уже несколько минут, вдруг ударил им в спины с такой силой, что факелы на дальнем берегу заметались и почти сразу несколько из них погасли.

– Быстрее! – повторил старик.

Рен шагнул к светящемуся проходу.

Вблизи он оказался совсем не таким, как виделся издалека. Это была не дорога и не мост, а скорее узкая полоса реальности, натянутая над темной глубиной. Под ней не плескалась вода, а двигалось что-то иное – туманное, светящееся, полное теней и отблесков, будто само море на миг показало не поверхность, а свою память.

– Не смотри вниз, – тихо сказала Иара.

И они пошли.

С каждым шагом воздух вокруг становился холоднее, а звук моря – тише. Позади еще слышались крики, но быстро глохли, словно отдалялись не на расстояние, а во времени. Рен чувствовал, что земля под ногами есть, но доверять ей до конца не мог. Впереди лунный свет ломался, расплывался, и фигура Иара шла в нем почти призрачно.

На середине прохода Рен все же не удержался и посмотрел вниз.

И тут же увидел это.

Не свое отражение и не воду, а два берега сразу. На одном стоял он – мальчик, мокрый, почти без сознания, и над ним склонялась женщина в темном плаще. На другом – пустые рифы, по которым бежали люди с криками, но никого уже не находили. Оба видения существовали одновременно, одно над другим, и между ними медленно, страшно медленно сходилась и расходилась светлая трещина.

Рен споткнулся.

Иара мгновенно обернулась и схватила его за плечо.

– Я сказала не смотреть.

– Я видел… видел…

– Знаю. Потом.

Но это «потом» уже не могло стереть увиденного. Рен шел дальше, и сердце его билось не только от страха, но и от того странного ужаса, который испытывает человек, когда собственная судьба впервые предстает перед ним не как рассказ, а как зрелище.

Наконец проход закончился.

Они ступили на твердую землю – если это была обычная земля. Берег здесь был иным: камень светлее, воздух суше, а впереди, над невысокими черными холмами, виднелось что-то вроде развалин – высокая темная тень сломанной башни, едва заметная на фоне неба.

Иара обернулась назад.

Проход уже мерк.

В последний миг, прежде чем он исчез совсем, Рен увидел на той стороне одинокую фигуру Тарена у Камня певцов. Старик стоял прямо, подняв руку к ветру, и казался в лунном свете не человеком, а частью самой скалы, столь же древней и неподвижной.

Потом свет погас.

Остались только ночь, новый берег и далекая темная башня впереди.

Рен долго молчал, пока наконец не спросил:

– Мы ушли в мой мир?

Иара ответила не сразу.

– Нет.

Он посмотрел на нее.

– Тогда куда?

Она подняла взгляд на темную башню.

– Туда, где оба мира слышны лучше всего.

И от этих слов ночь вокруг стала еще глубже.

Глава шестая. Берег между двумя голосами

Некоторое время Рен не мог ни двинуться с места, ни сказать что-нибудь еще. Сам переход, хотя и длился, быть может, несколько минут, оставил в нем чувство не дороги, а внутреннего надлома, как если бы не только тело его прошло по узкой полосе света над темной глубиной, но и сама душа была вынуждена на краткий миг коснуться чего-то, чего человеческому сердцу касаться не следует. Он все еще ясно видел перед собой оба видения – мальчика, спасенного из воды, и пустые рифы, где никого уже не нашли; и оттого ему казалось, что он сам сделался менее прочным, словно и в нем теперь тоже пролегла тонкая, болезненная трещина.

Берег, на котором они стояли, был похож на островные берега архипелага и вместе с тем не похож ни на один из них. Здесь тоже были камни, низкие холмы, сухие травы, черные кустарники, пригнутые ветром, и все же воздух казался другим: не столько соленым, сколько металлическим, с едва заметной горечью, как после грозы. Море звучало отсюда не как рядом лежащая стихия, а как нечто более далекое и широкое, словно вода окружала этот край не с одной стороны, а со всех сторон сразу. И тишина здесь тоже была особенная – не пустая, а напряженная, как в комнате, где давно никто не живет, но память о прежней жизни еще не выветрилась.

Впереди, на возвышении, чернела сломанная башня. Теперь, когда Рен смотрел на нее внимательнее, он видел, что это не просто одинокая руина, а часть некогда большого сооружения: у подножия угадывались обломки стен, круглая площадка, арки без перекрытий, полуразрушенные лестницы, будто здесь когда-то стоял целый комплекс построек, обращенных к морю и небу. Луна ложилась на эти обломки холодно и резко, и в ее свете все казалось не просто заброшенным, а оставленным после какого-то дела, которое было прервано слишком внезапно и слишком страшно.

– Что это за место? – спросил Рен наконец, все еще не отрывая взгляда от башни.

Иара некоторое время молчала, будто сама прислушивалась к чему-то вокруг.

– Это берег между двумя голосами, – сказала она. – Здесь оба мира отражаются друг в друге, но ни один не бывает полным.

Рен нахмурился.

– Вы снова говорите так, что я понимаю только половину.

– Тогда пойми хотя бы главное: ты сейчас не в своем мире и не в том, где тебя считают мертвым. Это место лежит между ними, на самом краю разлома.

– Значит, оно… не настоящее?

Она повернулась к нему.

– Настоящее. Но не устойчивое. Оно держится, пока держится сама трещина.

Эти слова не успокоили его.

– И люди здесь живут?

– Нет. Когда-то жили те, кто служил Башне приливов. Теперь здесь остаются только следы.

– Следы чего?

– Гордыни, – тихо сказала Иара. – И знания, за которое заплатили больше, чем могли.

Они пошли вперед.

Тропа поднималась между низкими холмами, поросшими жесткой серебристой травой. Под ногами то и дело попадались плоские каменные плиты, местами почти ушедшие в землю. На некоторых были вырезаны те же странные знаки, что на медальоне и у Камня певцов, но здесь они были стерты временем, как надписи на старых могильных плитах. Рен несколько раз оглядывался назад, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь на том месте, где исчез проход, но видел только темный берег и неподвижное море. Будто сама дорога, по которой они пришли, уже растворилась, исполнив свою службу.

– Тарен останется там? – спросил он после долгого молчания.

– До утра, если сможет, – ответила Иара.

– А потом?

– Потом все будет зависеть от того, насколько далеко деревенские осмелятся зайти и насколько сильно море захочет удержать их.

Рен сжал зубы.