Wise Owl – Шёлковые оковы. Наследник Манфреди (страница 13)

После ухода медиков Айлин осталась одна. Она сидела на краю кровати, обхватив себя руками, и тряслась. Не от холода – в комнате был идеальный климат-контроль. От внутренней бури. Ярость, страх и это новое, леденящее осознание своей роли – пушечного мяса в войне титанов.

Дверь открылась без стука.

Вошел Джозеф Каскиль. Он нес в руках тонкий ноутбук, а в другой – небольшую шкатулку из темного дерева.

– Надеюсь, условия вас устраивают, – сказал он, ставя ноутбук на стол. Его тон был светским, как будто он спрашивал о впечатлении от номера в отеле. – Если что-то требуется – питание, литература, фильмы – пожалуйста, сообщите персоналу. Ваше благополучие сейчас в приоритете.

– Мое благополучие? – она не смогла сдержать горькой усмешки. – Или благополучие вашего «актива»?

– Разве это не одно и то же? – Он сел в кресло напротив, откинувшись спинке. Его поза была раскованной, но глаза оставались внимательными, как у ученого, наблюдающего за интересным экспериментом. – Я не монстр, Айлин. Я – бизнесмен. И стратег. Уничтожать ценные активы – глупость. Я предпочитаю их… использовать с максимальной эффективностью.

Он открыл шкатулку. Внутри, на черном бархате, лежала вторая жемчужная серьга. Парная той, что он отправил Винченцо.

– Я думаю, это принадлежит вам, – сказал он, протягивая шкатулку. – В суматохе в лавке одна потерялась. Другую… вы, кажется, приберегли.

Айлин не потянулась за шкатулкой. Она смотрела на жемчуг, и в горле встал ком. Эти серьги были последней ниточкой, связывавшей ее с жизнью до Винса. С легкомысленной, любимой отцом девушкой, которая и представить не могла, во что превратится ее будущее.

– Зачем? – спросила она тускло. – Зачем эта… пантомима?

– Чтобы напомнить вам, кто вы есть. И кто вы были, – ответил Каскиль, оставляя шкатулку открытой на столе между ними. – Вы – не Лейла, уборщица из Балата. Вы – Айлин Яман. А теперь и Айлин Манфреди, хотите вы того или нет. Игнорировать факты – путь в никуда.

Он повернул к ней ноутбук. На экране была черно-белая запись камеры наблюдения низкого качества. Дата в углу – та самая роковая ночь. Вид на служебный вход виллы Манфреди в Калабрии. На записи мелькали фигуры: люди Ренато, суетящиеся, неестественно организованные. И – Айлин замерла – человек, очень похожий на того самого доктора, который был всегда рядом с Ренато, сговаривается с кем-то у машины, похожей на машину скорой помощи, но без опознавательных знаков.

– Вашу смерть подстроил Ренато, – голос Каскиля звучал ровно, без эмоций, просто констатируя погоду. – Он видел в вас угрозу своему влиянию на Винченцо. Или, возможно, инструмент для будущего маневра. Он подготовил двойника, договорился о «скорой», обеспечил быстрый вывоз тела – то есть, вас, живой, но, полагаю, под сильными седативными. Авария была прикрытием. Грязным, но эффективным.

Айлин смотрела на экран, и каждая клеточка ее тела онемела. Она знала, что это правда. Чувствовала это костями все эти месяцы. Но видеть доказательства… это было иное. Горькое освобождение и новая, более страшная ловушка.

– Винс… – ее голос сорвался. – Он знал?

Каскиль медленно, почти театрально, закрыл крышку ноутбука.

– Вот в чем вопрос, не так ли? – сказал он мягко. – Судя по тому, как яростно он выжег все следы Ренато и его людей после вашей «смерти»… часть его могла что-то подозревать. Но подозревать и знать – разные вещи. Признать, что его собственная жена была похищена у него из-под носа его же советником… это удар по его всесилию. По его контролю. Такого удара его эго могло и не пережить. Гораздо легче было поверить в трагедию. Оплакать. И превратить свою боль в топливо для жестокости.

Он смотрел на нее, изучая каждую черту ее лица, каждую дрожь в пальцах.

– Он ваш враг, Айлин, – произнес Каскиль, и в его голосе впервые появились нотки почти что сочувствия, такого же холодного, как все вокруг. – Он украл вас, сломал, бросил в огонь – пусть и не своими руками. Он позволил этому случиться. Он – причина всех ваших страданий. Он – тюремщик вашей прошлой жизни.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в самую душу.

– Но, – продолжил он тише, – он же и отец вашего ребенка. Часть его живет внутри вас. Кровь, гены, судьба. Вы носите под сердцем и свою погибшую любовь, и свою погибшую ненависть. И будущего наследника человека, который уничтожил ваш мир.

Каскиль наклонился вперед, его локти уперлись в колени.

– Так кого вы выберете, Айлин Манфреди? Врага? Или отца своего ребенка? Месть за себя? Или… шанс для него? Потому что, когда придет время, и он увидит вас, этот выбор будет определять все. Вы можете добить его. Или… – он чуть заметно пожал плечами, – дать ему искупление. Пусть и ценой его трона. Игра идет не только за власть. Она идет за вашу душу. И за душу того, кто еще даже не родился.

Он встал, оставив ее одну с открытой шкатулкой, где жемчуг тускло поблескивал в искусственном свете, и с вопросами, которые резали ее изнутри острее любого ножа.

– Подумайте, – сказал он на прощание у двери. – У вас есть время. Но помните: нейтралитета в этой войне не будет. Вы уже на поле боя. Осталось только решить, в кого вы будете стрелять.

Дверь закрылась. Айлин осталась в тишине роскошной тюрьмы. Она смотрела то на шкатулку, то на место, где стоял ноутбук с доказательством предательства.

«Он ваш враг. Но он же и отец вашего ребенка».

Сомнение, ядовитое и тяжелое, как свинец, заполнило все ее существо. Ненависть к Винсу была ее броней, ее опорой все эти месяцы. А теперь Каскиль мастерски вгонял клин в эту броню. Он не требовал от нее любви. Он предлагал ей более изощренную муку – моральный выбор.

Она положила руку на живот, где спала жизнь, наполовину от него.

Кого выбрать? Себя? Ребенка? Месть? Или… что-то еще, чего она даже назвать не могла?

Джозеф Каскиль был гроссмейстером. И он только что сделал ход, против которого у нее не было немедленного ответа. Он посеял семя. И теперь ему оставалось только ждать, пока оно прорастет ядовитым цветком сомнения в самом сердце его идеального оружия.

Глава 10. Голос из небытия

Дни в кабинете Винченцо Манфреди превратились в один сплошной, яростный гул. Угроза Каскиля висела в воздухе, но не материализовалась. Сережку, как он и приказал, расплавили. Координаты из Стамбула привели на пустырь, где уже пахло слежкой и засадой – его люди едва ушли от столкновения с неизвестными. Все это подтверждало его теорию: дешёвый провокационный театр.

Он действовал. Удары по остаткам сети «Багровых Копий» участились, становясь всё более беспощадными. Он давил на римлян, отвергая любые разговоры о браке с ледяным презрением. Он был Королём Пепла в действии – безжалостным, целеустремлённым, пустым внутри. Только ночью, в кошмарах, пепел шевелился, принимая знакомые очертания.

Алессандро докладывал о «нестыковках» с осторожностью человека, идущего по минному полю. Он нашёл водителя той самой «скорой», исчезнувшего после пожара. Нашёл его в Канаде, с новым паспортом и счетом в банке, который лопнул, как мыльный пузырь, через месяц после открытия. Мужчина был напуган, бормотал что-то о приказах «сверху», о женщине, которая «спала, как мертвая». Винс слушал, его лицо было каменной маской.

– Это доказывает предательство Ренато, – сказал он, отводя взгляд к окну. – Не более. Он хотел сохранить её как заложницу на будущее. И, видимо, перед смертью не успел ею воспользоваться. А потом она умерла где-то в его тайниках, от ран или от страха. Каскиль теперь пытается сыграть на этом. Найти её тело, подделать доказательства. Но он просчитался. Мёртвые не воскресают.

В его голосе была такая стальная, фанатичная уверенность, что Алессандро не посмел возразить. Но в глазах стража теплилась искра иного понимания. Он уже почти не сомневался.

А потом пришло приглашение на видеоконференцию. Зашифрованная, с маршрутизацией через пять серверов в разных юрисдикциях. Тема: «Окончательное предложение».

– Блеф, – отрезал Винс, но всё же кивнул. – Подключитесь. Запишите всё. Я хочу видеть лицо этого червя, когда он попытается торговаться.

Он сидел в своём кресле, откинувшись, пальцы, сложенные домиком перед лицом. Экран большого монитора был чёрным. Алессандро и техник находились тут же, в кабинете, готовые в любой момент оборвать связь и начать обратный отсчет.

На экране вспыхнуло изображение.

Сначала Винс не понял. Он ожидал увидеть кабинет, похожий на его собственный, и в нём – Каскиля с его очками и холодной улыбкой.

Но он увидел её.

Комната была нейтральной, светлой. И в центре, в глубоком кресле, сидела женщина. Она была бледна, почти прозрачна, будто её вымыли из тьмы самым грубым скрабом. Тёмные круги под глазами. Но это лицо. Каждый уголок, каждая линия, выжженные в его памяти огнём и тоской.

Она была одета в платье. Не в больничный халат и не в грязную одежду из Балата. Простая белая рубашка и джинсы. Та самая одежда, которую она носила в тот день в порту Тарусы, когда он впервые увидел её и решил, что она будет его.

Каскиль был психологом до кончиков пальцев. Он ударил не по факту, а по памяти. По самому первому, незамутнённому ненавистью и болью образу.

Винс перестал дышать. Его пальцы, сложенные домиком, впились в кожу лица. Он даже не моргнул, боясь, что видение исчезнет.