Wise Owl – Шёлковые оковы. Наследник Манфреди (страница 11)

Внутри лежала сережка. Одна. Изящная, каплевидная, из белого золота. К её кончику был подвешен единственный, не идеально круглый, но невероятно живой жемчуг цвета сливок. На внутренней стороне крепления, крошечными, почти невидимыми буквами, была гравировка – клеймо ювелирной мастерской в Тарусе.

Воздух вырвался из его лёгких, как будто его ударили под дых. В ушах зазвенела та самая, забытая тишина, что бывает за секунду до взрыва.

Он знал эту сережку.

Он видел её в первый и последний раз на мочке уха девушки, которая с вызовом смотрела на него в грязном порту Тарусы. Она блеснула в тусклом свете, когда она повернула голову, отказываясь показывать страх. Он помнил, как подумал тогда, что эта жемчужина – словно капля молока на смуглой коже. Красиво. Неуместно. Дорого.

Он высыпал сережку на ладонь. Она была холодной. Жемчуг отразил свет лампы, вспыхнув мягким внутренним сиянием. Это не была подделка. Он чувствовал её вес. Видел мельчайшую царапину на золоте – ту самую, которая была и тогда.

Как?..

Его взгляд упал на внутреннюю сторону конверта. Там, прикреплённая скотчем, лежала маленькая, сложенная вчетверо записка. Он вытащил её. Развернул.

На ней не было текста. Только географические координаты, напечатанные тем же безликим шрифтом. И ниже, жирным, рукописным курсивом, похожим на вызов, одна фраза:

«За трон отца платишь наследником.»

Сначала мозг отказался понимать. Он читал фразу снова и снова. «Наследником».

И тут ледяная ярость, сковывавшая его с момента открытия конверта, взорвалась, сменившись другой – горячей, слепой, направленной.

«Наследником».

Он швырнул сережку на стол. Она подпрыгнула и звякнула о мрамор, покатившись к краю.

– Чёрт возьми! – его голос, обычно такой контролируемый, прогремел, срываясь на низкую, звериную ноту. Он встал, отшвырнув кресло так, что оно ударилось о стену. – Они… они осмеливаются?! Угрожать будущему, которого ещё нет?!

Алессандро, всё ещё бледный, осторожно спросил:

– Будущему, Винс?

– Сисиль! – выкрикнул Винс, не обращая внимания на вопрос. Он ходил по кабинету, как раненый тигр в клетке. – Или её прихвостни! Или эти жалкие римляне, которые пытаются впихнуть мне в постель свою стерильную дочь! Они прослышали, что я отклоняю все переговоры о браке. И вот их ответ! Украсть какую-то безделушку из… из прошлого, и пытаться шантажировать меня намёками на моего будущего сына!

Он ударил кулаком по столешнице. Массивный дуб дрогнул.

– Они думают, я поверю, что это её серьга? Что она жива? – он захохотал, и в этом смехе не было ничего, кроме горькой желчи и бешенства. – Я видел отчёт! Я видел… – он запнулся, не в силах выговорить «тело». – Это подделка. Или найденная в пожаре. Они рылись в пепле, как стервятники! И теперь думают, что, кинув мне эту кость, они смогут манипулировать мной? Заставить меня жениться, завести наследника по их указке, чтобы потом угрожать ему?!

Его логика была безупречной, как лезвие бритвы, и столь же опасной. Он смотрел на ситуацию через призму своей реальности: мир интриг, где угроза будущему наследнику – классический ход. Мысль о том, что «наследник» уже существует, что он уже живёт и дышит в утробе женщины, которую он оплакал, была настолько чудовищной, настолько невозможной, что его разум отбросил её с порога. Это был блеф. Грязный, психологический трюк.

Он подошёл к столу, снова схватил записку.

– Координаты. Стамбул. Конечно. Откуда она была родом. Они пытаются играть на… на памяти. На сантиментах, которых у меня НЕТ!

– Винс, – голос Алессандро прозвучал тихо, но твёрдо. – Эти координаты. Их стоит проверить.

– Проверить?! – Винс обернулся к нему, и в его глазах горел такой холодный огонь, что Алессандро сделал едва заметный шаг назад. – Это ловушка, Алессандро! Очевидная, как день! Они хотят заманить меня или моих людей в Стамбул. На нейтральную территорию. В засаду. Это почерк Каскиля. Он звонил, угрожал «личными рычагами». Вот он – его «рычаг»! Дешёвый театр!

Он смял записку в кулаке.

– Но он допустил ошибку. Он задел не ту струну.

Винс подошёл к окну, спиной к комнате, глядя в чёрное зеркало ночи, в котором отражалось его собственное искажённое яростью лицо.

– Он думает, что, играя с призраком моей жены, он найдёт мою слабость, – прошептал он так тихо, что Алессандро едва расслышал. – Но у меня нет слабостей. Призраков не существует. Есть только враги. И их нужно уничтожать.

Он обернулся. На его лице не осталось и следа от первоначального шока. Только решимость, выкованная из стали и ненависти.

– Координаты – в мусор. Сережку… – он бросил взгляд на жемчужину, лежащую на столе. На мгновение что-то дрогнуло в глубине его глаз, но тут же было задавлено. – Расплавить. Я не хочу больше её видеть.

– Дон, – Алессандро не двинулся с места. Его взгляд был прикован к серьге. – Провести анализ. Установить, действительно ли это… та самая. Это может дать нам след.

– СЛЕД К ЧЕМУ?! – Винс рявкнул, теряя последние крохи самообладания. – К призраку? К ловушке? Ты тоже поддаёшься на эту игру? Я приказал!

Алессандро медленно опустил голову в знак подчинения. Но когда он подошёл, чтобы взять серьгу, его пальцы сомкнулись вокруг неё с неестественной осторожностью. Не как с уликой. Как с реликвией.

– И найдите того, кто подбросил этот конверт, – добавил Винс, садясь обратно в кресло, которое принёс один из внезапно появившихся у дверей слуг. Его голос вернул себе ледяную ровность. – Каждого человека на этой улице за последние сутки. Каждую машину. Я хочу знать, какое крысиное гнездо осмелилось принести эту… гадость в мой дом.

Когда Алессандро вышел, зажав в руке пакетик с жемчужной каплей, Винс остался один. Дрожь ярости постепенно утихла, сменившись леденящей пустотой. Он смотрел на смятую записку, которую всё ещё держал в руке.

«За трон отца платишь наследником».

Он убил отца. Он оплакал жену. Он был Королём Пепла. У него не могло быть наследника. Не должно было быть. Это противоречило бы самой логике его вселенной, законам возмездия, которые он сам для себя установил.

Его взгляд упал на нижний ящик стола, запертый на ключ. Там лежала папка с отчётом об аварии. И новая, начатая Алессандро папка с пометкой «Таруса. Нестыковки».

Он не открывал их. Не хотел. Но теперь, после этого конверта, они будто излучали тихий, навязчивый шум. Как набат под землёй.

Он резко откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Перед внутренним взором снова всплыла та девушка в порту. Её серьга. Её взгляд. Потом – пламя, поглотившее всё.

«Они думают, что могут ударить по мне через тебя, – подумал он, обращаясь к призраку в своём сознании. – Но ты мёртва. И я не позволю им использовать твою тень, чтобы диктовать мне условия».

Решение созрело в нём, холодное и беспощадное. Он не пойдёт на поводу у шантажа. Он ударит в ответ. Сильнее. Жестче. Он найдёт Каскиля и раздавит его, как насекомое. А все эти игры с серьгами и координатами лишь ускорят его гибель.

Он не знал, что в этот самый момент, в тесной каюте судна, бороздящего Эгейское море, Айлин, с завязанными глазами, нащупала в кармане своей старой куртки спрятанную там вторую серьгу. Ту самую, парную. Она сжала её в кулаке, чувствуя, как острие крепления впивается в ладонь. Это была её ниточка. Её доказательство. Её проклятие.

А Джозеф Каскиль, глядя на спутниковый снимок, где крошечная точка – судно – двигалась по заданному курсу, улыбался. Первый ход был сделан. Король Пепла воспринял послание именно так, как и рассчитывали: как угрозу будущему. Как вызов. И теперь, разозлённый, он будет действовать предсказуемо. Агрессивно. Слепо.

Именно тогда, когда его истинное сокровище, его настоящий наследник, будет тихо доставлен в заранее приготовленную клетку, Винченцо Манфреди будет смотреть не в ту сторону.

Глава 9. Оружие и трон

Свет ударил в глаза после долгой, липкой темноты под повязкой. Айлин зажмурилась, слеза просочилась сквозь ресницы. Она медленно открыла их, моргая, пытаясь привыкнуть.

Она находилась в комнате. Но какой! Это был не подвал и не каюта. Просторное помещение в современном стиле, с панорамным окном во всю стену, за которым клубился ночной туман, скрывая пейзаж. Пол – полированный бетон. Мебель – минималистичная, дорогая. На стене висела абстрактная картина в холодных тонах. Воздух был чистым, стерильным, с лёгким запахом озона, как в больнице или лаборатории. И тихо. Слишком тихо. Даже шума двигателя не было слышно.

Перед ней стоял мужчина.

Он не был похож на головорезов, которые её хватали. На нём был идеально сидящий тёмно-серый кашемировый кардиган поверх белой рубашки без галстука. Брюки – простого кроя, но из тонкой шерсти. Очки в тонкой металлической оправе. Он выглядел как профессор философии или успешный архитектор. Ему на вид было лет сорок пять, лицо – интеллигентное, со спокойными, внимательными глазами. Он не улыбался.

– Добро пожаловать, Айлин Манфреди, – сказал он. Его голос был таким же, как и его внешность: ровным, образованным, лишённым явного акцента. В нём не было угрозы. Была холодная констатация факта.

Имя, произнесённое им, ударило её, как пощёчина. Манфреди. Она не носила эту фамилию. Она отринула её. Она была Айлин Яман. Или Лейла-безродная. Но не Манфреди. Никогда.

Она попыталась пошевелиться и поняла, что до сих пор сидит на стуле, а её запястья пристёгнуты к его металлическим подлокотникам мягкими, но прочными кожаными ремнями. Не наручники. Нечто более… медицинское.