Warwar – Чужое наследство (страница 9)
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ФОРМИРОВАНИЕ ДОСЬЕ]
1. Илларион Воронцов-Дашков (отец).
2. Мария Константиновна (мать).
3. Ядвига Казимировна (третья жена).
4. Казимир (сын Ядвиги).
5. Начальник СБ рода (Степан Иванович Крупенин).
Я закрыл файл и потер глаза. Картина вырисовывалась безрадостная. Ядвига контролировала дом, отец был под кайфом, мать в облаках, СБ рода неизвестно где. А я, двенадцатилетний пацан с душой полковника, пытался выстроить сеть осведомителей из стариков и калек.
– Ничего, – прошептал я. – Бывало и хуже.
Наступило утро четвертого дня. День приезда крестного.
Я встал в пять, как обычно. Тренировка, бег, дыхательные упражнения. К восьми утра я был чист, выглажен и сидел в столовой за завтраком с таким невозмутимым видом, будто ничего особенного не происходит.
Отец не вышел – срочные дела в министерстве, как сообщил лакей. Ядвига пила кофе, поглядывая на меня с непонятным выражением – то ли тревогой, то ли предвкушением. Казимир ковырял вилкой яичницу и злился – его послали учить французский, вместо того чтобы следить за мной.
В одиннадцать у ворот загудел рожок. Протяжно, торжественно, как на параде.
– Генерал-адъютант его императорского величества, светлейший князь Александр Михайлович Долгоруков! – провозгласил лакей, выходя на крыльцо.
Я вышел из-за стола и направился к парадному входу.
Экипаж был необычным – открытая коляска, запряженная четверкой вороных, но над коляской нависал навес с гербом, а по бокам стояли люди в форме гвардейской артиллерии. Охрана. Из коляски вышел человек.
Я ожидал увидеть бравого генерала – седого, грузного, с эполетами и орденами. Я ошибался.
Крестный был высок, сух, подтянут. На вид – лет пятьдесят, но двигался с грацией, которую не купишь ни за какие деньги. Глаза – светлые, почти белые, пронзительные, смотрящие сквозь тебя, в самую суть. Форма сидела на нем как влитая, без единой морщинки, хотя на ней были ордена, которые носили еще при Николае Первом. Он не шел – он струился по воздуху, едва касаясь земли, и воздух вокруг него словно густел, подчиняясь невидимой воле.
И тут я почувствовал это.
Не модуль – модуль молчал, потому что не мог сканировать магов без специальных техник. Но что-то внутри меня, та самая аномальная сила души в 14.7 единиц, откликнулась на приближение крестного, как струна откликается на удар смычка.
Воздух вокруг генерала сгустился, стал тяжелым, почти осязаемым. Я вдруг увидел (или почувствовал?) его истинную природу. Это было похоже на то, как если бы я стоял у подножия горы и смотрел на вершину, уходящую в облака. Это было подавляюще. Это было запредельно.
Крестный остановился в двух шагах от меня. Сверху вниз посмотрел на меня, и я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Он сканировал меня. Не прибором – своей волей, своей чудовищной силой. И то, что он увидел, заставило его брови удивленно приподняться.
– Здравствуй, крестник, – сказал он негромко, и голос его прозвучал в моей голове громче, чем наяву. – А ты изменился.
Я сглотнул и поклонился, как положено по этикету:
– Здравия желаю, ваше сиятельство.
Генерал усмехнулся. Усмешка вышла недоброй, но в глазах мелькнуло что-то… теплое? Любопытство?
– Оставь эти церемонии для приемов, – сказал он. – Пройдемся?
Он не спрашивал – он утверждал. Я кивнул, и мы пошли в сад, оставив охрану и выбежавшую на крыльцо Ядвигу с разинутым ртом.
Когда мы отошли шагов на пятьдесят, генерал остановился, повернулся ко мне и сказал:
– А теперь, Михаил, рассказывай. Все. И не вздумай врать. Я чувствую ложь за версту.
Я замер.
– О чем рассказывать, ваше сиятельство?
Он посмотрел на меня с легким раздражением, но в глазах мелькнуло понимание.
– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Я чувствую твою душу, мальчик. Она… необычна. Слишком сильна для двенадцати лет. Слишком… спокойна. И полноценна. И еще ты обучаешься с неестественной скоростью. Я видел таких раньше. Осиянных Даром. Но чтобы так… – он покачал головой. – Ладно, потом разберемся. Сейчас – докладывай обстановку в доме. Подробно. С именами, датами и фактами.
Я смотрел в его светлые глаза и понимал: этот человек видит гораздо больше, чем должен. Он не знает о нейромодуле – это невозможно. Но он видит аномалию моей души. И его собственный уровень… я даже представить не мог, насколько он высок. Если мои 14.7 – это подмастерье, то он…
– Ваше сиятельство, – решился я спросить. – А какой у вас ранг? Так, чтобы знать к чему стремится.
Крестный усмехнулся:
– Любопытный. Смелый. Это хорошо. Я – архимагистр, мальчик. Третий век живу, третий век служу Империи. А теперь хватит вопросов. Докладывай.
Третий век. Архимагистр. Выше ста единиц силы души.
Я выдохнул и начал докладывать. Говорил четко, по существу, без лишних эмоций – так, как привык докладывать начальству на оперативках, просто немного облагородил язык, добавив канцеляризмов из книг дедовой библиотеки, думаю, сухие сводки моего времени будут неуместны. Крестный слушал молча, лишь изредка кивая, и я видел, как меняется выражение его лица – от любопытства к удивлению, от удивления к холодной сосредоточенности.
Впервые за четыре дня я почувствовал, что могу выдохнуть.
Глава 6. Дорога на Урал
Доклад мой занял сорок минут. Я говорил четко, по существу, без лишних эмоций – так, как привык докладывать начальству в прошлой жизни. Факты, даты, имена. Отец под алхимическим воздействием. Ядвига, использующая артефакт связи в кабинете. Казимир, угрожающий расправой. Старые слуги, которых удалось привлечь. Тайный ход, сейф с документами, отчет о гибели первой жены.