Вячеслав Вишневский – Хюррем – от рабыни до султанши (страница 8)
– Я всегда была опасной. Просто раньше никто этого не замечал.
– Что теперь?
– Теперь мы ждем. Ждем, когда они сделают первый шаг. И тогда ударим.
– А если они ударят первыми?
– Не успеют.
Айше посмотрела на нее с уважением.
– Ты не та девушка, которую я встретила в первый день.
– Я та же, – улыбнулась Хюррем. – Просто теперь я знаю, кто я.
Глава 11. Смерть валиде
Хафса-султан умерла через два года после рождения Мехмеда.
Она болела долго, мучительно, но до последнего держалась. В последние дни она позвала Хюррем к себе.
– Подойди, – сказала она слабым голосом.
Хюррем подошла, опустилась на колени у постели.
– Я знаю о тебе все, – прошептала валиде. – Знаю, что ты делала, как боролась, как защищала сына. Я знаю про кормилицу. Знаю про сеть. Знаю про твои планы.
Хюррем молчала.
– Я не осуждаю тебя. Ты делала то, что должна была. В гареме иначе нельзя.
– Зачем вы позвали меня?
– Чтобы сказать… ты права. Мой сын любит тебя. По-настоящему. Так, как не любил никого. И это хорошо. Ему нужна такая женщина рядом. Сильная. Умная. Готовая на все.
Хюррем почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
– Я не подведу его, – сказала она. – Клянусь.
– Знаю. Поэтому я прошу тебя… защити его. От него самого. От его доброты. От его сомнений. Будь с ним. Даже когда он будет далеко.
– Буду.
Валиде закрыла глаза.
– Теперь иди. Я хочу побыть одна.
Хюррем вышла. Утром валиде не стало.
Похороны были пышными. Весь Стамбул оплакивал мать султана. Сулейман был мрачнее тучи, почти ни с кем не разговаривал.
Хюррем подошла к нему ночью, обняла, прижалась.
– Она любила тебя, – сказала она.
– Знаю.
– Она хотела, чтобы ты был счастлив.
– Знаю.
– Я сделаю все, чтобы ты был счастлив.
Сулейман посмотрел на нее долгим взглядом.
– Ты единственная, кто остался у меня.
– И ты у меня.
Он обнял ее, и они простояли так до утра.
Глава 12. Путь к вершине
После смерти валиде влияние Хюррем выросло еще больше.
Она стала не просто фавориткой – она стала советницей, другом, опорой. Сулейман советовался с ней по многим вопросам. Не только о гареме, но и о политике, о войне, о людях.
– Ты умнее многих моих визирей, – сказал он однажды.
– Они просто боятся говорить тебе правду.
– А ты не боишься?
– Нет. Потому что я люблю тебя. А любовь не боится.
Он улыбнулся.
– Оставайся такой.
– Останусь.
Махидевран чувствовала, как почва уходит из-под ног.
Она пыталась бороться, пыталась интриговать, пыталась привлечь на свою сторону визирей. Но Хюррем была быстрее, умнее, хитрее.
– Ты не оставляешь мне выбора, – сказала она однажды при встрече.
– У тебя всегда есть выбор, – ответила Хюррем. – Ты можешь принять меня. Можешь уйти в тень. Можешь бороться. Выбирай.
– Я выберу бороться.
– Тогда проиграешь.
Махидевран сжала кулаки.
– Посмотрим.
Они смотрели.
Через год Мустафа, сын Махидевран, был отправлен в провинцию – формально для обучения управлению, на самом деле – подальше от двора, подальше от влияния на янычар. Махидевран уехала с ним.
Хюррем осталась одна.
Она стояла во внутреннем дворе Топкапы, смотрела на небо и думала о том, как далеко она ушла от той испуганной девушки, которую привезли сюда годы назад.
– Ты победила, – сказала Айше, подходя сзади.
– Нет, – ответила Хюррем. – Это не победа. Это просто этап.
– Что дальше?
– Дальше – жизнь. Для меня. Для моих детей. Для него.
Она повернулась и пошла в покои, где ждал Сулейман.
Впереди была целая жизнь.