Вячеслав Вишневский – Хюррем – от рабыни до султанши (страница 10)

– Ты опасная женщина, Хюррем.

– Я мать сына султана. И я хочу только одного – защитить своих детей.

– Хорошо, – кивнул он. – Я согласен.

– Умный выбор.

Она поднялась и вышла, оставив евнуха в раздумьях.

Через месяц Гюльбахар исчезла.

Официально – её отправили в старый дворец, где доживали свой век бывшие наложницы предыдущих султанов. Неофициально – Хатидже пыталась протестовать, но Хюррем была неуязвима.

– Ты победила, – сказала Айше. – Опять.

– Это не победа, – ответила Хюррем. – Это просто ещё один шаг.

– Сколько их будет?

– Не знаю. Столько, сколько потребуется.

Глава 14. Вести с войны

Вести с фронта приходили редко и с опозданием.

Сначала говорили, что Сулейман взял Белград. Потом – что движется на Родос. Потом – что осада затягивается, рыцари сопротивляются отчаянно, потери велики.

Хюррем молилась. Не так, как учили в детстве, не так, как учили в гареме. Она просто сидела в своей комнате, смотрела на огонь в светильнике и думала о нём.

– Вернись, – шептала она. – Просто вернись.

Мехмед рос.

Он был похож на отца – те же глаза, тот же разрез губ, та же манера хмурить брови, когда задумывался. Хюррем часами сидела с ним, рассказывала сказки, пела песни, которые помнила из детства.

– Мама, а почему ты грустишь? – спросил он однажды.

– Я не грущу, сынок. Я просто думаю.

– Об отце?

– Да. Об отце.

– Он вернётся?

– Обязательно вернётся.

– А привезёт мне подарок?

– Конечно. Самый лучший.

Мехмед улыбнулся и побежал играть. Хюррем смотрела на него и думала о том, как защитить его от всего, что ждёт впереди.

Вскоре пришли новости с Родоса.

Осада длилась полгода. Рыцари сражались отчаянно, но силы были неравны. Сулейман лично участвовал в боях, подбадривал солдат, обещал награды за каждый прорыв.

И крепость пала.

Хюррем читала письмо от Сулеймана, и слёзы текли по щекам. Не от радости – от облегчения. Он жив. Он вернулся.

«Скоро буду дома, – писал он. – Жди меня. Я соскучился».

Она прижала письмо к груди и закрыла глаза.

Сулейман вернулся через месяц.

Хюррем ждала его у ворот гарема, вместе с детьми, вместе с другими женщинами. Когда он появился – уставший, загоревший, в пыльном походном платье, – она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему.

Он подошёл, остановился, посмотрел на неё.

– Ты ждала?

– Всегда.

Он улыбнулся, обнял её, прижал к себе.

– Я дома.

Глава 15. Награда

Сулейман вернулся не с пустыми руками.

Он привёз Хюррем подарки – драгоценности, ткани, диковинные вещи с далёкого острова. Но самый главный подарок был другим.

– Я решил, – сказал он однажды вечером. – Я сделаю тебя своей законной женой.

Хюррем замерла.

– Это невозможно. Султаны не женятся на рабынях. Такого не было веками.

– Будет. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Чтобы наши дети были законными. Чтобы никто не смел смотреть на тебя свысока.

– А Махидевран? А визири? А народ?

– Плевать. Я султан. Моя воля – закон.

Хюррем смотрела на него и не верила своим ушам. Это было больше, чем она могла себе представить. Больше, чем она смела надеяться.

– Ты правда этого хочешь?

– Правда. И это будет сделано.

Свадьба была скромной по меркам империи, но грандиозной по сути.

Впервые за сто лет султан женился на женщине, которая родилась не на троне. Впервые бывшая рабыня становилась законной султаншей.

Хюррем надевала свадебное платье, и руки её дрожали. Айше помогала ей, поправляла складки, застёгивала пряжки.

– Ты дрожишь, – сказала она.

– Страшно.

– Не бойся. Ты прошла через столько, что это – просто праздник.

– Я не о том. Я боюсь того, что будет после. Теперь у меня ещё больше врагов.

– Было бы странно, если бы их не стало. Но ты справишься. Ты всегда справлялась.

Хюррем посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела красивая, уверенная женщина. Не та испуганная девушка, которую привезли сюда годы назад.

– Хюррем, – прошептала она. – Смеющаяся. Интересно, буду ли я ещё смеяться?

– Будешь, – сказала Айше. – Обязательно будешь.

Султан ждал её в тронном зале.

Он сидел на троне, одетый в парадные одежды, и улыбался. Рядом стояли визири, муфтии, придворные. Все они смотрели на Хюррем, и в их взглядах читалось разное – удивление, зависть, уважение, страх.