Вячеслав Вишневский – Хюррем – от рабыни до султанши (страница 9)

Том четвертый

Война

Глава 13. Сулейман уходит

Стамбул провожал своего повелителя.

Тысячи людей выстроились вдоль улиц, ведущих к воротам. Янычары в парадных мундирах, сипахи на породистых конях, визири в роскошных халатах, слуги с поклажей – всё это двигалось медленной, величественной рекой к горизонту, за которым начиналась война.

Сулейман стоял на балконе Топкапы, одетый в боевые доспехи, поверх которых была накинута мантия, расшитая золотом. Рядом с ним – Хюррем.

Она смотрела на него и пыталась запомнить каждую черту. Высокий лоб, тонкий нос, губы, которые умели быть и нежными, и жёсткими, глаза, в которых сейчас читалась не столько воинственность, сколько усталость.

– Ты вернёшься, – сказала она. Это был не вопрос.

– Вернусь, – ответил он. – Я всегда возвращался.

– На этот раз будет труднее. Я слышала, что венгерский король собрал большое войско.

– Я слышал то же самое. Но Аллах на нашей стороне.

Хюррем промолчала. Она не верила в то, что Аллах на чьей-то стороне. Она верила в людей, в их силу, в их слабости, в их страхи. Но говорить об этом Сулейману не стоило.

– Береги детей, – сказал он. – Береги себя. И помни: в гареме теперь ты главная. Валиде нет, Махидевран в провинции. Слушайся кызляр-агу, но решения принимай сама.

– Я поняла.

– Если что-то случится…

– Ничего не случится. Ты вернёшься, и всё будет хорошо.

Он улыбнулся той особенной улыбкой, которую берег только для неё.

– Ты всегда так говоришь. Как будто знаешь будущее.

– Не знаю. Просто верю.

Он обнял её, поцеловал в лоб и пошёл к лестнице, где ждали визири.

Хюррем смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Потом повернулась и пошла в гарем. Впереди были месяцы одиночества.

Гарем без Сулеймана был другим.

Он не опустел – женщины по-прежнему шушукались в коридорах, служанки бегали с подносами, евнухи стояли на страже. Но воздух стал другим. Исчезло напряжение, которое всегда присутствовало, когда повелитель был рядом. Исчезла надежда.

Теперь здесь правили другие законы.

Хюррем чувствовала это сразу. Взгляды, которые бросали на неё другие женщины, стали другими. Раньше в них была зависть, смешанная со страхом. Теперь – любопытство, смешанное с надеждой. Надеждой на то, что она оступится, ошибётся, упадёт.

– Ты им нужна слабой, – сказала Айше, когда они остались одни. – Они ждут твоей слабости.

– Я не дам им её.

– Знаю. Но будь осторожна. В отсутствие султана здесь всё может измениться.

– Я готова.

Первая проблема пришла оттуда, откуда не ждали.

Гюльбахар, та самая фаворитка, которая когда-то предупреждала Хюррем об опасности, вдруг стала проявлять активность. Она собирала вокруг себя женщин, шепталась с евнухами, зачастила к кызляр-аге.

– Она что-то замышляет, – сказала Айше.

– Знаю.

– Надо что-то делать.

– Надо ждать.

– Ждать, пока она ударит?

– Ждать, чтобы увидеть, кто с ней. Потом ударим мы.

Айше покачала головой, но спорить не стала.

Через две недели Хюррем узнала, кто стоит за Гюльбахар.

Это была Хатидже, сестра Сулеймана.

Хатидже-султан никогда не любила Хюррем. Она считала её выскочкой, самозванкой, угрозой для династии. При жизни валиде она молчала, но теперь, когда матери не стало, а брат ушёл на войну, решила действовать.

– Она хочет посадить на твоё место Гюльбахар, – сказала Айше. – Говорят, они уже договорились с некоторыми евнухами.

– С кем именно?

– С Сулейманом-агой. С его заместителем. Ещё с несколькими мелкими.

Хюррем задумалась.

– Сулейман-ага – это плохо. Он управляет всеми финансами гарема.

– Что будем делать?

– Сначала поговорю с ним.

– Он тебя не послушает. Он на стороне Хатидже.

– Послушает. У меня есть чем его заинтересовать.

Встреча состоялась на следующий день.

Сулейман-ага был старым, опытным евнухом, который служил ещё при отце Сулеймана. Он видел взлёты и падения многих фавориток, и Хюррем для него была просто очередной – яркой, но не вечной.

– Госпожа, – склонился он, когда она вошла. – Чем обязан?

– Садись, – сказала Хюррем, указывая на подушки. – Разговор будет долгим.

Он сел, но в глазах его читалась настороженность.

– Я знаю, что ты говорил с Хатидже, – начала Хюррем без предисловий. – Знаю, что она предлагала тебе деньги за помощь Гюльбахар.

Сулейман-ага побледнел.

– Госпожа, я…

– Не оправдывайся. Я не судья. Я просто хочу предложить тебе сделку.

– Какую?

– Ты остаёшься на своём месте. Получаешь от меня вдвое больше, чем обещала Хатидже. И помогаешь мне следить за теми, кто хочет мне зла.

Евнух молчал, обдумывая.

– Хатидже – сестра султана, – сказал он наконец. – Если она узнает…

– Не узнает. А если узнает – что она сделает? Султан далеко, а я здесь. И я буду здесь, когда он вернётся.

Сулейман-ага посмотрел на неё долгим взглядом.