Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Слово рода (страница 55)

Но главным в зале было небольшое озеро, которое находилось между мной и вервольфом.

Бултых!

Вервольф, не успев затормозить при смене декораций, продолжил бег и рухнул в озеро.

Пока противник выплывал на берег, я, не теряя времени, бросился в ближайший проход, выбрав при этом самый узкий.

Бросив взгляд за спину, заметил, как вервольф, неистово рыча, уничтожает моё кресло… киркой? Она-то откуда взялась⁈

Досматривать, что будет дальше, я, конечно же, не стал и рванул дальше.

За спиной послышался грохот разрушаемых стен, — похоже, он решил пойти напрямик. Это придало мне прыти, я рванул ещё быстрее.

Выбирал самые неожиданные развилки, но с каждой секундой вервольф был всё ближе.

Наконец, очередной коридор вывел на площадку с двумя уходящими вглубь широкими тоннелями. Соваться в них — смерти подобно.

Бросив взгляд наверх, я приметил узкую трещину в скале метрах в тридцати над головой.

Применил мудру клейких конечностей, которую Кузя использовал для мытья окон с внешней стороны замка, и рванул наверх. Заклинание прожорливое, но источник был забит под завязку.

Скорости придал гневный рык бегущего за мной противника.

Не оглядываясь, я стремительно поднимался по отвесной стене к своей цели.

Противник выскочил на площадку, когда мне оставалось преодолеть каких-то пару метров. Я замер, наблюдая за ним сверху. Как знать, вдруг, не учует?

Вот только вервольф — прирождённый хищник. Он обнюхал каждый вход, осмотрелся и вычленил мой силуэт на фоне скалы. Кирка в его лапах трансформировалась в арбалет.

Вот это поворот.

От неожиданности, я подался назад, но добился лишь того, что, чуть было не упав, слетел на несколько метров вниз.

Данг!

Чёрная стрела вонзилась в камень там, где секунду назад был я.

Я и сам не заметил, как оказался сидящим в расщелине, — сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Увы, но расщелина вела не вглубь скалы, на что я надеялся, а вверх.

Делать нечего: очень бодро, на четвереньках, — распрямиться было невозможно, — я устремился по узкому ходу вверх. Расщелина вела прямо к потолку зала.

На моих глазах каменный зубец, который был у меня на пути, обвила пылающая петля.

Выглянув из расщелины, я чуть не взвыл почище вервольфа. Этот… нехороший волк, словно по канату, быстро поднимался по огненному тросу.

Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я призвал из инвентаря раскладной нож и чиркнул им по огненной верёвке.

На этот раз удача улыбнулась мне.

Вервольф молча рухнул с высоты на каменный пол, на моих глазах расплескавшись кровавой лужей.

Я устало вытер пот со лба. Петля, оставшаяся на камне, вспыхнула в последний раз особенно ярко и рассыпалась пеплом. Вот только… почему меня не вернуло обратно в клетку?

Злобный вой снизу прозвучал, словно приговор.

Глава 19

Совершеннолетие

Вервольф, победу над которым я уже собирался было праздновать, карабкался по скале, словно кошка. Приглядевшись, я увидел, что всё дело в артефакторных перчатках.

Неубиваемый противник — это очень, очень плохо. Мне оставалось лишь одно — бежать.

Ускорившись, я добрался до узкого карниза, который отходил в сторону от расщелины. Он вёл ко входу в пещеру. По сути, был бы я двухметровым оборотнем, — просто-напросто перемахнул бы с расщелины прямо на небольшую площадку перед входом в пещеру.

Благодаря липким конечностям, я поднялся по стене повыше и, замерев где-то между расщелиной и пещерой, притаился в полумраке.

Как я и думал, вервольф даже не посмотрел на карниз и сразу же прыгнул к пещере.

Дах!

Я, чудом удержавшись, пнул его ногой, и оборотень, грозно рыкнув, вновь полетел вниз. На этот раз он летел чуть дольше и «расплескался» по камням чуть шире.

Замерев на месте, я внимательно наблюдал за его регенерацией. Если в первый раз он регенерировал практически мгновенно, то на этот раз у него ушло две минуты

— Чего ж тебе от меня надо? — прошептал я себе под нос, прикидывая свои дальнейшие действия. — Что ж ты снова за мной лезешь?

Сменив позицию, я внимательно следил за его подъёмом. Что-то в облике противника меня смущало. Отсутствие одежды? Не то… Когтистые перчатки? Тоже мимо… Может…

В этот момент он ловко сместился вбок и занял позицию, с которой я не мог его сбить. Умная зараза.

С того места, где находился вервольф, до меня он достать не мог, а вот прыгнуть на площадку, затем на валун у скалы, а после атаковать меня уже оттуда — вполне.

Из-за валуна полезная площадь площадки была примерно метр на метр, и я, прикинув резервы, применил мудру с непонятным названием «Тефлон», — Кузя использовал её, чтобы блинчики не прилипали к чугунной сковородке.

Вервольф спрыгнул на площадку и… весело понёсся вниз по скользкой поверхности.

Отменив «Тефлон», я перебрался на площадку и, применив мудру облегчения веса, навалился на валун.

Мне понадобилось полторы минуты, чтобы пододвинуть его к краю площадки. Внизу вовсю шло возрождение, и мой валун пришёлся как нельзя кстати.

Столкнув валун, я отменил мудру облегчения веса, и здоровенный камень со свистом накрыл поднявшего голову врага.

Вервольф вновь превратился в лепёшку, а валун от силы удара аж раскололся на две части.

Увы, мои надежды не оправдались, — спустя пять минут из-под валуна вылезла покрытая шерстью рука.

— Постой-ка… — протянул я, приглядевшись к пытающемуся вылезти из-под валуна оборотню. — Он что, стал меньше?

И действительно, я понял, что смущало меня всё это время: после каждой «смерти» вервольф становился меньше. Видимо, при каждой регенерации терял массу.

Убедившись, что силы и массы вервольфа не хватает, чтобы выбраться из-под валуна, я спустился вниз и, вооружившись верным ножом, осторожно приблизился к валуну.

Моему взору открылся живой, но уменьшившийся до полуметра вервольф, который всё никак не мог выбраться из-под камня.

Взяв наизготовку нож, я шагнул к нему. Волчонок бросил на меня полный ярости взгляд, и, будто смирившись с судьбой, закрыл глаза,.

Быть палачом беззащитной жертвы — выше моих силы. Я дрогнул, и это сыграло против меня.

Пока я колебался, вервольф умудрился метнуть мне в лицо какой-то дротик, что ли? И как только сумел!

В его открывшихся глазах засияло злорадство.

— Конец тебе! — пропищал он.

«Яд», — понял я. Моё тело окаменело, и я начал заваливаться вперёд. Последнее, что я успел сделать, — вскинуть руку с ножом так, чтобы при падении клинок пробил лобовую кость этой твари.

Упав на землю, я понял, что такое задохнуться от нехватки воздуха, ведь он банально перестал поступать в лёгкие. Да что там, я не мог даже моргнуть!

Продержался я минуты полторы, может, две. Следом наступила темнота.

В себя пришёл, судорожно вздохнув такой сладкий воздух. Боль в каждой клеточке тела мешала соображать, но я, сделав над собой усилие, перевернулся на спину.

Я вновь находился в золотой клетке, а возле обеденного стола стоял… Люций.

— Ты — герой! Горжусь тобой! — пафосно начал он, а затем, оглядевшись, спросил:

— Кстати, ты куда кресло дел?