Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Слово рода (страница 54)
Чтобы успокоить разум, принял «алмазную позу» — встал на колени и опустился пятой точкой на пятки. Не прошло и минуты, как хаос мыслей покинул голову, а взамен сформировался примерный план действий.
Так и сидел до начала второго боя, раз за разом прокручивая в голове свой план.
В какой момент очнулся на огромном пне — сам не понял.
Воздух был влажный и тяжёлый, словно я находился в Индии. Вокруг ровными рядами росли гигантские деревья, напоминая… ухоженные джунгли. Радовало лишь отсутствие насекомых и прочей кусачей живности.
Из сна я помнил, что чучельник устроит засаду. Мелькнула было мысль призвать Потапыча, но я её тут же откинул. Мой фамильяр ещё слишком слаб.
Взвесив все «за» и «против», я осторожно двинулся вперед.
Джунгли были до невозможности ровными и аккуратными, но больше ничего странного я не замечал. До тех пор, пока не натолкнулся на сухостой. Дальше шла целая просека валежника, пройдя по которой, я увидел чучельника и тот самый бадьян.
Со стороны они смотрелись странно — в воздухе висел ствол с дуплом-пастью, вокруг — извилистые корни, которые словно вытягивают жизнь из ближайших деревьев, высушивая их.
А ветви, словно плети, отсекают сушняк и отправляют в пасть. Под стволом в полупрозрачном шаре сидел чучельник.
Вообще, картина «переработки леса» удручала. Подойти ближе, чем на пятьсот метров, не было возможности.
Я мысленно перебрал все сложные мудры, выученные под руководством Кузи, и не нашёл бреши в его обороне.
В сотый раз разглядывая висящий в полуметре над землёй пузырь с чучельником внутри, вспомнил шутку-фокус, о которой как-то рассказал Кузя.
Оказалось, он в своё время тоже сдавал экзамен на право самостоятельной работы. Был молод и горяч, вошёл в конфликт с комиссией. Ему дали задание: укрепить желток яйца, не повредив скорлупу. Он год бился над задачей, но рассчитал направление потоков и положение рук.
Получилось блестяще. Желток превращался в янтарь, а яйцо оставалось целым. Вот только не обошлось без нюансов. При вскрытии яйца янтарь взрывался осколками. Кузя что-то говорил про разность атмосфер, воздушные потоки и давление, но это было не так уж важно.
Факт оставался фактом — это был единственный вариант, который мог сработать.
Сев в позу медитации, я продумал план до мелочей. Всё, что мне было нужно, — выиграть время, чтобы добраться до сферы. Без Потапыча было не справится.
Призвав фамильяра, я кивнул на «дерево-паука».
— Потапыч, сумеешь отвлечь этого переросшего сорняка на тридцать секунд?
— Постараюсь, но без гарантий.
— Надо, дружище, надо. И, главное, — не смей умирать.
— Попробую, — проворчал он и, выслушав мой план, побежал на свою позицию.
Потапыч оббежал дерево и, заревев, набросился на него с противоположной стороны.
Услышав его рык, я тут же бросился вперёд, ускоряя себя всевозможными мудрами.
В голове будто включился таймер:
Оказавшись у чучельника, я сложил руки ковшом и, исполнив задуманное, тут же рванул назад. В спину мне донеслось:
— Ха-ха! Попробуй справься со сферой Абсолюта!
— Потапыч, назад! — крикнул я, сбивая дыхание.
Удар в спину швырнул меня в полёт. Если бы не укреплённый костюм от Нарека, меня бы пронзила ветвь-копьё.
Бабам!
Взрывная волна закрутила меня в воздухе.
Кувыркаясь и то и дело влетая в попадающиеся на пути деревья, я успел увидеть, как расходящийся огненный вал поглощает дёргающийся сорняк и настигает меня.
Темнота.
И вновь золотая клетка. Я лежу на деревянном полу — абсолютно здоровый, но без сил. Рядом истекает кровью обожжённый и израненный Потапыч.
— Не разочаровал, — одобрительно кивнул сидящий в кресле гроссмейстер. Качнув бокалом вина, он добавил:
— Завтра финал.
Сделал глоток и отсалютовал мне бокалом. Вот только мне было не до радости — Потапыч дёрнулся, застонал и… затих.
Гроссмейстер бросил взгляд на моё посеревшее от горя лицо и плеснул остатки вина на тело фамильяра.
Когда он исчез, я не заметил. Всё моё внимание было приковано к вспыхнувшему телу фамильяра. Наконец, огонь опал, а из пепла выполз крошечный медвежонок. Он подполз к моим протянутым рукам, жалобно заскулил, ткнулся в ладонь носом-пуговкой и растворился в воздухе.
Шевелиться не было сил. Я провалился в сон без сновидений.
Проснулся я всё ещё в клетке, но самочувствие было близким к идеальному. На столе ждали стакан сладкого сока манго и булочка с изюмом. Устроившись в кресле, я попытался достучаться до Потапыча.
Появившийся медвежонок с вожделением уставился на мой завтрак. Пришлось поделиться. Ну как, поделиться — отдать всё.
Схомячив всё до крошки, он как будто чуть подрос.
— Долго р-р-расти буду, — проворчал он. — Но если пр-р-рипр-рёт — зови.
И снова исчез. Интересно, где этот медведь проводит свободное время? Подрастёт — надо будет поинтересоваться.
Увлёкшись завтраком с Попапычем, я не заметил, как пришёл черёд третьего боя.
Искусственный свет мигнул и сменился парящим в пустоте солнцем. Тишину клетки сменил гул стадиона во время решающего матча.
Я сидел в кресле на арене огромного цирка, а в нескольких метрах спиной ко мне стоял здоровенный вервольф.
Нельзя сказать, что я маленький или невысокий, но этот оборотень был выше меня на две головы. Кожаные доспехи, в лапах — громадная секира, по лезвию которой то и дело пробегали сполохи пламени.
Почувствовав моё появление, он резко повернулся и, оскалившись, бросился в атаку.
У меня был один шанс, и я им воспользовался:
— Требую смены локации!
Вокруг всё замерло. Вылетевший из-под лапы вервольфа камень завис в воздухе. Гнетущую тишину нарушил механический голос:
По требованию гроссмейстера Сына Горя
вам разрешено дать определение локации.
Нельзя использовать более чем два слова
Я уложился в одно:
— Лабиринт.
Мир мигнул, и мы оказались в зале с теряющимся в темноте потолком. Наплывы на многочисленных стенах создавали причудливые фигуры, а исходящий от них свет, постоянно меняя окраску, выписывал фантасмагорические узоры.