Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Слово рода (страница 41)
Шило, доставшееся этому телу по наследству, заставило меня подхватить одежду повара и последовать за ним.
Спустившись на пару этажей, я увидел, как призрак растворился в стене.
Подошёл следом и внимательно изучил стену. На ощупь кладка из валунов была монолитной. Вот только проснувшееся Слово подсказало:
Ответил согласием.
Сразу дал добро. Я не жадный — я хозяйственный.
Стена с тихим скрипом сдвинулась в сторону, открывая узкую щель во мрак подземелий.
Идти в халате в потенциальный Лабиринт показалось мне не очень хорошей идей, и я, преодолев брезгливость, облачился в наряд повара. Нехороший, всё-таки, он был человек — низенький и толстенький.
Одежда повисла на мне мешком, и только обувь села как родная. Хорошо хоть, в карманах, помимо всякой мелочёвки, нашлись зажигалка и выкидной нож.
Заглянув в тёмный проём, я обнаружил винтовую лестницу, уходящую вниз. На вбитом в стену крюке висела вытянутая лампа-шахтёрка с мелкой сеткой вокруг фитиля.
— Вот и зажигалка пригодилась, — пробормотал я себе под нос.
Чуть помучившись, раскочегарил лампу и протиснулся в щель. Стена тут же сомкнулась за моей спиной.
Пожав плечами, начал спуск, не забывая считать ступени. На шестьсот шестьдесят шестой оказался на площадке перед дверью из морёного дуба. Попытался её толкнуть — не поддалась. В памяти всплыл рассказ призрака про окровавленную руку.
— Точно, идентификация по крови…
Резанув ладонь выкидушкой, прижал её к центру двери. Свет лампы мигнул и на мгновение померк, а я оказался в зале, напоминающем изнутри гигантский гроб.
Огромный, но однозначно гроб.
Но не успел я толком осмотреться — увидел только пышущую жаром белоснежную арку — как меня подхватил поток горячего воздуха и втянул… в неё?
Голова закружилась, а в следующий момент я оказался… в тёмном лесу?
Вокруг меня безмолвно стояли изуродованные деревья. Багровая листва на их кронах шумела, будто от порывов штормового ветра, но самого ветра не было. Ни малейшего дуновения. Как будто этого было мало, в воздухе повис смрад разложения, а на небе застыло огромное исходящее жаром зелёное солнце.
Почти сразу послышался протяжный волчий вой.
Машинально бросился к ближайшему дереву, но стоило мне к нему прикоснуться, как я… начал задыхаться?
— Безусловно, да, — выдохнул я.
Придя в себя, огляделся по сторонам и прислушался к волчьему вою. Он был какой-то отчаянный, что ли? И при этом как будто доносился с одного и того же места.
Решившись, я пошёл на звук, внимательно обходя покорёженные деревья.
Чем дальше я шёл, тем яснее понимал — я медленно поднимаюсь по пологому склону холма.
В какой-то момент деревьев стало меньше, и я увидел вершину холма. Точнее, того, кто там находился.
— Ау-у-у-у-у-у-у!
Большая белая волчица стояла у придавленного стволом чёрного пса и время от времени выла. Увидев меня, она оборвала свой плач и припала к земле.
Глухое рычание, плавные, готовящиеся к прыжку движения. Застывшая в глазах печаль сменилась холодной яростью.
Вот только после одноглазого воина с молотом из виртуальных тренировок волчица не показалась мне серьёзным противником. Пристально взглянув ей в глаза, я сам издал низкий рык, от которого она шарахнулась в сторону.
«Жаль убивать такую красоту», — промелькнуло у меня в голове.
«Так не убивай», — прозвучал в уме ясный холодный голос.
— Ладно, живи, — проворчал я вслух. — Сейчас освобожу твоего друга.
Учитывая общую нереальность происходящего, говорящая волчица не произвела на меня никакого впечатления. Я уже привык к странностям этого мира.
Освободив пса, к которому тут же бросилась волчица, я огляделся по сторонам. До самого горизонта во все стороны простирался уродливый багровый лес.
Прибитое к небосводу зелёное солнце выжигало остатки воли, желание бороться, искать и не сдаваться.
«Что ищет брат?» — поинтересовалась волчица, прекратив вылизывать раны пса.
— Белую арку.
Пес негромко рыкнул и, смерив меня оценивающим взглядом, с трудом поднялся на ноги и медленно двинулся куда-то на север.
«Пошли, — рыкнула волчица. — Он покажет дорогу».
Через час мы вышли на поляну. Угольно-чёрная трава оттеняла белоснежные врата арки.
— Благодарю, — сказал я и шагнул в сияние.
Серость. Сплошная, всепоглощающая серость. Серый небосклон. Серые черви, ползущие по серому песку вверх по склону навстречу серым бездумным силуэтам людей, бесцельно пожирающим их.
Мысли застывали, словно в патоке. Возникло непреодолимое желание лечь и съесть жирного червя, извивающегося на моём ботинке.
— Спасибо, Слово, — пробормотал я.
Сдержав рвотный позыв, я стряхнул с себя кольчатых паразитов и зашагал по склону.
Черви лопались под подошвами ботинок с мерзким мыльным хлюпаньем, но я упрямо шёл вперёд.
Когда же наконец добрался до вершины холма, мне открылся вид на широкую ленту реки, несущей мутную серую воду. На берегу у деревянной лодки с подвесным мотором на лавке сидел парнишка. Навскидку — ровесник моего нынешнего тела.
Что до арки, то она мерцала на противоположном берегу.
— Ну пошли, — проворчал я себе под нос.
Стоило мне подойти к лодке, как паренёк, не глядя на меня, произнёс:
— Садись рядом и рассказывай, кто ты и откуда. Пока говоришь — будешь жить.
— Ты мне угрожаешь? — удивился я.
— Зачем? — покачал головой паренёк. — Я просто лодочник, и мне скучно. Поэтому начинай говорить. Замолчишь — и река тебя поглотит.