Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Слово рода (страница 40)

Ноги призрака подкосились, и он рухнул на колени.

— Бэр, Бэр, родненький!

Потапыч лизанул его в нос, а потом и вовсе перевернулся на спину, подставляя пушистое брюшко.

— Опять стал мелким, спасая наш род… — прослезился страж, почёсывая мишке живот. — Как же я по тебе скучал! Ведь фамильяра может призывать лишь глава рода…

Прохор Михайлович поднял на меня удивлённый взгляд и протянул:

— Вы там, в семье, совсем все с ума посходили? Юнца главой выбирать…

— У нас теперь демократия, — отшутился я. — Сам себя выдвинул, сам единогласно выбрал.

Прохор Михайлович нахмурился, явно пытаясь осмыслить эту диковинную фразу.

Я же, воспользовавшись повисшей паузой, подошел к дверному проёму и выглянул в коридор.

Повар, поскуливая себе под нос, пытался ползти в сторону лифта.

— М-да уж…

Виртуальная подготовка в хрустальной капсуле на славу научила меня убивать. Я не впадаю в ступор и не рефлексирую ни во время боя, ни после. Но быть палачом…

Понимаю, что эта тварь продала мою жизнь за гроши, но на душе всё равно скверно. Впрочем, оставлять за спиной врагов я точно не намерен.

— Жадность сокращает жизнь до минимума, — бросил я в спину ползущему по коридору повару. — Потапыч, он твой.

Медвежонок, вскочив, вразвалочку побежал по коридору и запрыгнул на спину взвизгнувшему повару. Втянул в себя воздух, — и тело уже привычно исчезло.

— Р-рад был встр-рече… — проворчал подросший Потапыч и, сладко зевнув, добавил: — Спать! Быстр-ро р-расти.

С этими словами он растворился в воздухе, оставляя меня один на один с Прохором Михайловичем.

Страж озадаченно потёр лоб и протянул:

— Так кто же тебя всё-таки выбрал главой рода?

— А нет больше рода, — горько усмехнулся я. — Остался я один. Да и то — каналы выжжены, магии ноль. И по два раза на дню убийцы в гости захаживают.

— Как же так⁈ Император куда смотрел? Хотя… Давненько я его не видел.

Я молча пожал плечами и, вернувшись к себе в номер, без сил упал на диван.

— Слушай, а какой сейчас год? — донеслось мне вслед.

— Две тысячи двадцать шестой.

— Обалдеть… Значит, я триста лет проспал.

Он двинулся за мной и застыл на пороге.

— Эй, родственничек, тебя как величать-то?

— Михаил, — буркнул я, — да ты проходи. Я в душ схожу и пообщаемся.

С трудом заставив себя подняться с места, я зашёл в ванную и прикрыл за собой дверь.

Сбросив грязный халат, встал под обжигающие струи контрастного душа. Бурая вода уходила в слив, но, увы, не смывала накатившую апатию.

Слишком уж много на меня навалилось событий, словно свора псов на медведя…

Да, я пока что отбиваюсь. Но это тупик. Только удар на опережение может принести победу. А вектор для удара скрыт пеленой этой войны. Именно это и удручало.

Снова взглянул в зеркало. Там стоял затюканный судьбой парень со шрамом, рассекающим причёску, словно пробор.

«Не, так не пойдёт».

Я представил, как медленно, со вкусом, расправляюсь со всем родом Мазеповых. Как по волшебству, взгляд у парня в зеркале тут же стал хищным.

Следом вообразил, как иду к принцессе Надежде, признаюсь ей в любви, а она бросается мне на шею.

С лица парня исчезли черты замученного циркового мишки. Теперь там стоял голодный и злой медведь-шатун, знающий свою силу.

Вот такая «упаковка» и позволит втоптать все неприятности в грязь обыденности!

Накинув новый халат, я вышел в гостиную. Прохор Михайлович чинно сидел за столом, нет-нет да и бросая задумчивые взгляды на дверной проём.

— Значит, говорите, страж лабиринта? — протянул я, усаживаясь за стол.

— Именно так, — кивнул призрак. — Наш предок, твой полный тёзка, Медведев Михаил Вячеславович, при Борисе Годунове служил ключником. Деятельный был, на месте усидеть не мог.

Прохор Михайлович усмехнулся себе под нос и продолжил:

— Шило, стало быть, у него было в одном месте. Оно-то и сподвигло Михаила изучать подземелья Кремля. Все свободное время там пропадал. И однажды забрёл куда-то очень далеко, пролез в дыру в стене, что-то задел, да и случился небольшой обвал. Завалило предка нашего.

Прохор Михайлович выдержал паузу и продолжил:

— Поломало Михаила, но он и не подумал сдаваться и помирать. Стиснул кулаки и пополз дальше — завал обходить. Вот только оказалось, что это был тупик. Так бы он и умер там, но случайно опёрся ободранной рукой о стену.

— Дайте угадаю, — усмехнулся я. — Сейчас и появится Лабиринт?

— А то! — кивнул Прохор Мизайлович. — Очнулся он, значит, в каком-то странном месте. Позже назвал его Лабиринтом. Михаил был не только хорошим бойцом и учёным мужем. Госпожа Удача с ним под ручку ходила. В общем, разобрался в хитросплетениях Лабиринта и дополз до центрального зала — израненный, на последнем издыхании.

— Так-так-так, — заинтересовался я. — Продолжайте.

— А там в награду получил способность исцелять себя и других, — призрак бросил на меня многозначительный взгляд и продолжил:

— Очнулся здоровым в своих покоях. Если б не изодранная одежда — счел бы всё сном.

— А вход-то нашёл? — уточнил я. — В Лабиринт?

— Нет, — покачал головой Прохор Михайлович. — Ни предок наш, ни другие исследователи так его и не нашли. А через несколько лет, благодаря дару нашего предка, они с Годуновым добрались до Стелы и обрели магические способности. Там же, смешав кровь, стали побратимами.

— Даже так…

— А ты как думал, — хмыкнул призрак. — С тех пор способности лекаря и магия передаются в наших семьях только старшему сыну. Я же, как младший, ходил к Стеле и получил «Волка» пятого ранга. Вот и стал комендантом этой юдоли скорби. Шило у меня было не меньше, чем у деда Михаила, вот и догадайся, что было дальше.

— Решили испытать удачу в поисках лабиринта? — предположил я.

— Верно, — вздохнул Прохор Михайлович. — Вот только с Госпожой Удачей под ручкой в тот день явно гулял кто-то другой. Вход в лабиринт я нашёл, да там же и преставился. Теперь, неприкаянный навеки, стерегу его…

Голос его становился всё тише, и к концу речи уже напоминал лёгкий шорох листвы.

— Утро скоро. Вечером, если не уйдёшь, ещё пообщаемся.

Прохор Михайлович вновь сделался прозрачным и медленно поплыл в коридор.

Я, проявляя уважение, пошел его провожать. Вот только стоило мне выйти в коридор, как взгляд упал на одежду повара. Машинально откинул её ногой в сторону и заметил, как из кармана брюк выпал бархатный мешочек.

Присев, я развязал свой трофей, и на ладонь упали два золотых кругляша с красным камнем в центре и мелкими зелёными по краю.

— Обалдеть, два червонца! — прошелестел Прохор Михайлович.

— И в чём их ценность? — заинтересовался я.

— Это редчайший артефакт! У Стелы можно выменять на них приличный бонус. Да за один червонец дают индульгенцию за любое преступление, кроме особо тяжких…

Последние слова я разобрал с трудом. Облачко, ещё недавно бывшее Прохором, полностью потеряло человеческие очертания и поплыло вглубь коридора.