Вячеслав Шпаковский – Крестоносцы (страница 5)
Затем были два похода под предводительством французского короля Людовика IХ Святого. Он славился своим благочестием и набожностью, более подходящими, на мой взгляд, монаху, а не королю. Но все монархи Европы его уважали и даже не раз обращались к нему с просьбой помочь им уладить их разногласия. Однако как предводитель крестоносного воинства он также не имел успеха. В Египте в 1248–1254 гг. его войско было разгромлено, а сам он попал в плен и был освобожден лишь за огромный выкуп. А в 1270 году он вновь отправился в крестовый поход, только теперь уже в Африку, и там, вблизи развалин древнего Карфагена, и он сам, и его войско стали жертвами чумы…
И отец и сын тут же перекрестились, опасаясь одного только упоминания об этой страшной болезни, в ту пору сметавшей с лица земли едва ли не целые народы. В Европе тогда чумы еще не было, однако они хорошо знали, что там, на Востоке, она свирепствует во-всю! Затем Джон де Веренн продолжил рассказ.
– Наш теперешний государь Эдуард I, которого мы зовем Длинноногим, тоже побывал в Палестине, где высадился со своим тысячным войском в 1271 году, еще будучи принцем. По сути дела, это был самый настоящий девятый крестовый поход, который как раз и следовало бы считать последним. Никто не оказал ему тогда ни помощи, ни поддержки, и вот тогда-то он и понял, что крестоносному делу приходит конец. Сначала он начал переговоры с пришедшими сюда монголами и предложил им выступить против злейшего врага христиан – египетского султана. Но тот сумел отразить нападение монголов, собрав огромную армию мамлюков, и тогда Эдуард сумел заключить с ним мирный договор, по которому последние крохи Святой земли должны были оставаться в руках христиан еще 10 лет и 10 месяцев. В том, что мы продержались там два десятилетия, его немалая заслуга. Вот так, не только благодаря силе, но также хитростью, удерживались мы в Палестине вплоть до 1291 года, когда под ударами турок там пала последняя наша крепость Акра.
– Да, – задумчиво глядя на раскрытый перед ним манускрипт, сказал мальчик, – не так-то легко, оказывается, быть крестоносцем и совершать богоугодные дела.
– Ты прав, сын мой, – погладив его по голове, ответил Джон де Веренн, – оставь эти заморские затеи седому наследию прошлого. Мы – подданные нашего доброго короля Эдуарда. И мне, и тебе тоже надлежит в первую очередь думать о том, как лучше всего услужить ему здесь!
«Купи благовонное средство…»
Как видите, благодаря нашей «машине времени» про все крестовые походы нам рассказал едва ли не один из их участников. Но может быть, с ее помощью мы познакомимся также и с теми трудностями, которые приходилось преодолевать всем тем, кто в это время отправлялся в Палестину. Попробуем воспользоваться ею еще раз… Нажимаем несколько кнопок, смотрим на мигающие огоньки на пульте управления и… вот мы уже совсем в другом времени.
Почему-то это не палуба корабля и даже не его каюта, а какая-то слишком большая комната, освещенная пламенем горящего камина и несколькими свечами на столе. На нем еда, кувшины с вином. Вокруг несколько человек, пьют, едят, а один из них читает какую-то бумагу. Давайте послушаем, о чем она, раз уж мы оказались в этом месте, явно не имеющем ничего общего с морем и кораблями.
«Довожу до тебя, друг мой Зигфрид, что по прибытии в Венецию оказались мы в сущем столпотворении вавилонском. Кто-то у самого мола на причале расположился со своим скарбом – и как будто бы так и надо; другие и вовсе ждут своих кораблей на тюфяках и одеялах, брошенных прямо на землю, а иные просто восседают на бочках и блаженно ничего не делают. Тут же кудахчут куры, ржут лошади, привязанные к колышкам, вбитым в землю, прямо под ногами носятся и визжат поросята. Грязь и нечистота вопиющие! Словно это табор цыган, а не христолюбивые пилигримы, идущие к святым местам, хотя, возможно, все люди одинаковы…»
– Ну уж нет! – сказал один из сидевших за столом. – Как можно равнять цыган с пилигримами?!
– А что? – не согласился с ним другой. – Подмечено удачно! В портах всегда так. Кто может требовать себе особой чести, коль все оплатили свои места и готовятся вступить на корабль? Кто как может, тот так и ждет.
– Читаю дальше, – перебил их чтец, судя по всему хозяин дома, – судить и спорить будете после. Раз все мы еще только готовимся отплыть за море, то нам следует точно знать, о чем пишет мне мой старый друг – рыцарь Конрад. Он уже побывал там и с божьей помощью вернулся, а мы пока еще только говорим, а решиться все никак не можем. Итак, я читаю!
«…Купи кровать, четыре полотняные простыни, матрас, две наволочки, две подушки, набитые перьями, одну кожаную подушку, ковер и большой сундук, ложись в постель чистым, и не будут вши да блохи чересчур докучать тебе. Запасись вином и питьевой водой и не забудь заготовить сухари двойной или тройной закалки. Они не портятся.
Закажи в Венеции большую клетку с насестами: в ней ты будешь держать птицу. Затем купи свиные окорока, копченые языки да вяленых щук. На корабле кормят лишь два раза в день. Этим ты не насытишься. Вместо хлеба там дают большей частью старые сухари, жесткие как камень, с личинками, пауками и красными червями. И вино там весьма своеобразно на вкус. Не забудь о полотенцах для лица. На корабле они всегда липкие, вонючие и сырые. Затем позаботься о добром благовонном средстве, ибо там стоит такой безмерно злой смрад, что невозможно описать его словами».
– Ха! – воскликнул один из гостей, обгрызая румяное куриное бедрышко. – Вот уж не думал, что на море, где все время веет свежий ветерок, может так ужасно пахнуть. Что там у них, хлев, что ли?
Хозяин дома поднес пергамент ближе к глазам:
– Вот тут, не к столу будет сказано, Конрад объясняет, откуда такое бывает на корабле, овеваемом всеми ветрами. Букет сих мерзких запахов проистекает и от конского навоза, поскольку лошади путешественников плывут вместе с ними, и от испражнений многих больных, без которых не обходится ни одно плавание и которые слишком слабы, чтобы облегчиться за борт, особенно в шторм. Многих путешественников мучает и морская болезнь со всеми ее наипечальнейшими последствиями для человека. Ради всего этого пол на судне покрывают слоем песка, но выгребают его только по прибытии в порт, отсюда и происходит этот смрад, который ни ветры, ни даже крепчайшая дамская мускусная[4] парфюмерия забить не в состоянии…
Заметив, что гости совсем приуныли, хозяин нашел в письме место с более приятным содержанием.
– Зато на корабле можно знатно почревоугодничать и пображничать, в особенности, если запасы твои велики, – сказал он. – Мой друг сошелся в путешествии с богатым венецианским купцом, капитаном этого корабля, и вот что он о нем пишет…
«Сей знатный человек даже и на корабле не изменил приличествовавшего его положению стиля жизни. Во время принятия пищи, которую ему подавали в серебряной посуде, для него играли четыре трубача. В личном услужении состояли два мальчика-пажа из благородных семейств, мажордом, дворецкий и камердинер».
– А вот что он пишет об экипаже корабля: «Старший на нем называется комитом. Ему полагается серебряный свисток, издающий пронзительные звуки. Парусами ведает сам патрон. Штурман, прокладывающий курс, именуется пилотом. Ему помогают рулевые, поскольку рулевых весла два. Самыми низшими на корабле являются галиоты (гребцы), но работать веслами им приходится редко, поскольку большую часть пути судно движется под парусами…» Далее он пишет о парусах: «Самый большой парус применяют, когда дует легкий ветерок. Если ветер усиливается, то парус следует уменьшить, для чего нижний край его подвязывают, причем на языке моряков это почему-то называется "брать рифы"». Потом он дает названия и описания других парусов, но мы не матросы, чтобы занимать свою память всякой чепухой. Тут уж старина Конрад явно перестарался.
– А что он пишет о сроках плавания?
– О сроках тут вот что: «Плавание от Венеции до Яффы длилось десять недель. Для разнообразия мы приставали к острову Корфу, где охотились на коз. Высаживались мы и на другие острова поразмять ноги. Вот только на подходе к острову Родос произошла неприятная встреча с пиратами, которые отпустили наш корабль, забрав денежный выкуп. А восемь человек во время плавания умерли…»
– Вот и подумаешь, – заметил один из гостей, – стоит ли отправляться в такое плавание. А вдруг налетит буря или пиратам покажется мало денежного выкупа?