Вячеслав Шпаковский – Крестоносцы (страница 4)
В третий крестовый поход отправились уже сразу три государя: король Англии Ричард I Львиное Сердце, король французский Филипп II и германский император Фридрих I Барбаросса, что означает «Рыжебородый». Причина же была в том, что в 1187 году султан Египта Саладин захватил Иерусалим, который храбро оборонялся рыцарем Бальяном де Ибелином. А еще раньше этот проклятый Саладин разгромил христианскую армию в битве при Хиттине, хоть правда и в том, что не он первым нарушил существовавшее в то время перемирие, а один из наших баронов.
– Которому он сам после битвы отрубил голову?
– Ну, сам или не сам, не так это уж и важно, – продолжил свой рассказ Джон де Веренн. – А важно было то, что мы потеряли Иерусалим и нужно было отбивать его обратно.
Барбаросса, начавший поход первым, после ряда побед над неверными по несчастливому стечению обстоятельств утонул при переправе через горную речушку в Малой Азии, после чего его войско, так и не дойдя до Палестины, большей частью повернуло назад.
Морской поход Ричарда завершился захватом Кипра у византийцев, а уже потом в Палестине он вместе с французским королем нанес Саладину несколько чувствительных поражений. Конечно, король Филипп завидовал нашему властелину и сделал все, чтобы лишить его славы. Он бросил короля Ричарда в Святой земле, а сам возвратился в свое королевство, надеясь, что тот в одиночку потерпит там поражение и никогда не возвратится в Англию; однако, по счастью этого не случилось. Впрочем, король Ричард при всем моем к нему уважении, хотя и был самым отважным рыцарем на свете, в роли короля ничем особо себя не проявил. Более того, отправившись в Палестину, он оставил править своего брата Джона, а тот не сумел сберечь наших владений во Франции, за что его даже прозвали «Безземельным». Как видишь, сын, даже целых три христианских государя не сумели отбить Иерусалим у неверных, а все потому, что тех было много больше, чем христиан, и тут уж никакое вооружение делу не поможет.
– Но как же? – снова не выдержал мальчик. – Разве доблесть не все превозмогает? Разве король Ричард, вызывая на единоборство мусульманских эмиров, не разрубал их мечом до самого седла? Разве он не бросался чуть ли не один на целые вражеские армии и не обращал их в бегство? Об этом мне даже сын мельника рассказывал, а уж он-то ведь простолюдин, и ему вроде бы и дела нет до рыцарских подвигов.
– Да, ты прав, мой сын, – усмехнулся рыцарь и погладил мальчика по голове. – В народе действительно слагают баллады о смелом короле Ричарде, а в замках о нем поют менестрели. Да, он выиграл несколько сражений. Да, он был первым, кто начал использовать против мусульманских всадников копейщиков и арбалетчиков, под прикрытием которых рыцари могли спокойно ожидать их атаки, – все это действительно так и никто этого не отрицает. Однако на деле все это ничего реально не дало, и Иерусалим так и остался в руках у мусульман!
– Потом, – продолжал рассказывать хозяин замка, – был четвертый крестовый поход. Поход, о котором мне и вовсе не хотелось бы вспоминать… Его предводители решили направить свое оружие против Египта, добраться до которого предполагалось на венецианских кораблях. Однако людей в Венецию пришло много меньше, чем предполагалось, и поэтому денег для оплаты перевозки морем у них не хватило. Хитрый дож Дандоло – правитель Венеции – повел дело так, что воины Христа вместо того, чтобы воевать с неверными, напали на христианский город Константинополь и овладели им штурмом весной 1204 года. Конечно, греческая вера несколько отличается от нашей, однако, по моему разумению, того, что было сделано в тот раз, делать не следовало. Ведь получалось, что так или иначе они обратили оружие против братьев по вере, пусть в чем-то те и заблуждались, а главное – на весь свет выставили себя алчными и беспощадными грабителями!
– Мне говорили, что они добыли там несметные богатства, – почему-то шепотом произнес мальчик. – Но, наверное, это было греховное золото, если наш всеблагий Господь так и не дал нам победы…
– Истину сказали уста твои, – похвалил отец сына, – ведь вера только тогда способствует победе, когда рыцарь сражается за правое дело, либо верой и правдой служит своему королю. А тут получается, что больше всего от этого похода выиграла Венецианская республика, убравшая руками крестоносцев мешавших им на торговых путях византийцев. Запомни, сын, что очень часто благими намерениями выложена дорога в ад! – И Джон де Веренн сотворил крестное знамение. – Защити нас и помилуй Бог от такого искушения, как искушение неправедным богатством, которое настоящего рыцаря недостойно.
– Однако походы на этом не прекратились?
– Конечно, нет, сын, но прежнего рвения в людях уже не было, – удрученно покачав головой, сказал старый рыцарь. – Да это было и неудивительно. Но тут случилось нечто поистине странное: в июне 1212 года 12-летнему пастушку Этьену из северофранцузского графства Вандом явился сам Иисус в одеянии пилигрима. Он говорил с ним и приказал этому ребенку повести детей на Иерусалим. Он тут же направился в ближайший город и возвестил о том, что поведал ему Спаситель. При этом он говорил, что взрослые крестоносцы жадные и дурные люди, поэтому Бог и не дает им победы над неверными. Только безгрешные дети безо всякого оружия, пройдя по дну Средиземного моря, которое расступится перед ними, смогут вырвать Гроб Господень у них из рук и возвратить его христианам. Еще больше последователей оказалось у 9-летнего парнишки Николаса из Кельна, который говорил о том же самом, а именно, – что во сне к нему явился Иисус и повелел ему начальствовать детьми, долженствующими выступить на освобождение Иерусалима. И тот и другой, как утверждают, творили чудеса, поэтому целые толпы детей и подростков во Франции и Германии откликнулись на их призывы и отправились в путь, стремясь дойти до Генуи и Марселя. С большим трудом толпы германских детей перевалили через Альпы и достигли Генуи, другие, бедствуя и прося милостыню у сердобольных горожан и крестьян, добрались до Марселя. Многие тут же бросились к морю, надеясь, что оно расступится перед ними и они смогут, уподобясь Христу, пройти по нему, будто посуху, не замочив своих ног, но ничего такого, к их огорчению, не случилось. Многие разочарованные дети вернулись домой, но если верить некоторым хроникам, два корабля с детьми все-таки вышли в море, и больше о них никто ничего не слышал. Рассказывают также, что дети вроде бы подались в Рим, просить папу освободить их от обета крестового похода, тогда как другие утверждают, что в море эти два судна захватили пираты и продали всех в рабство сарацинам. Более достоверных сведений у меня, к сожалению, нет.
– Какой ужас! – воскликнул мальчик, потрясенный рассказом отца. – И Бог ни в чем не пришел им на помощь?
– По-видимому так, сын мой, – кивнул головой ему отец, – хотя вполне возможно, что оба этих мальчика и не были святыми. Во всяком случае, есть свидетельства, что Николаса из Кельна говорить так подучил его отец – человек хитрый и жадный, решивший таким образом нажить себе состояние. Как бы там ни было, но в новый поход за море, теперь уже пятый по счету, опять отправились рыцари. В августе 1217 года к берегам Египта подошел флот венгерского короля и австрийского герцога, а также несколько французских судов. Крестоносцы атаковали большую крепостную башню, стоявшую на острове посредине Нила, от которой через него тянулась тяжелая цепь, заграждавшая чужим судам вход в эту реку. Осаждавшие пустили в ход гигантские метательные машины, обрушили на башню град тяжелых камней и заставили мусульман сдаться.
Затем крестоносцы перерубили цепь и захватили все устье Нила, однако задержались там недолго. Уже на следующий год туда пришли многочисленные мусульманские войска, и нашему крестоносному воинству пришлось опять отступить.
Шестой поход, начатый в 1228 году, возглавил германский император Фридрих II. Он был человек высокообразованный, говорил на шести языках, в том числе и на арабском. Без войны, всего лишь путем переговоров сумел он вернуть христианам Иерусалим и даже провозгласил себя иерусалимским королем, но не был утвержден ни папой, ни собранием знатных феодалов Святой земли. Более того, папа отлучил его от церкви и освободил всех итальянцев от их присяги императору. Вот почему про Фридриха иной раз говорят, что он был крестоносец без креста, а его поход – походом без похода, потому что он в общем-то и не сражался с мусульманами. Но он на целых десять лет выговорил для христиан Иерусалим, включая всю дорогу до него от моря.