Вячеслав Шпаковский – Крестоносцы (страница 3)
Арабы не препятствовали христианам, но очень часто оскорбляли их религиозные чувства. Так, в 1010 году халиф Хаким, например, приказал разрушить храм Гроба Господня, в связи с чем римский папа тут же начал проповедовать священную войну против мусульман. Однако вскоре Хаким умер, разрушенные постройки были восстановлены, и война так и не началась.
Однако что же это получалось? Жизнь в Европе становилась год от года все труднее и труднее, а единственная, по сути дела, надежда на спасение – легендарная святыня христианства Гроб Господень – была в руках у мусульман, и поклониться ему становилось все труднее и труднее. Оставалось одно: с оружием в руках постараться вернуть себе святыни, от которых едва ли не каждый христианин той эпохи ждал себе спасения. Вот так и начались столь известные всему миру походы на Восток, получившие впоследствии названия «крестовых».
Но давайте все же узнаем о них непосредственно от какого-нибудь современника тех событий, а год для путешествия в прошлое на нашей гипотетической «машине времени» лучше всего выберем такой, когда сами эти походы уже завершились. Представим себе, что мы очутились в средневековом рыцарском замке на границе Англии и Шотландии, в году, так скажем, 1295-м. За столом в небольшой зале у настежь распахнутого по случаю теплой весны окна сидит невысокий коренастый человек в стеганом шелковом кафтане с проймами, отделанными мехом куницы, и в узких цветных штанах, больше всего напоминающих современные гамаши, причем одна из штанин у них белая, а вот другая – красная. Судя по массивной золотой цепи у него на груди и перстню с драгоценным камнем на пальце, этот человек принадлежит к знати. А вот на стене комнаты, которая очевидно является библиотекой, красуется и его герб – простая шахматная доска цвета золота и лазури, то есть с желто-голубыми квадратами по всему полю щита.
Раз это так, то перед нами не кто иной как сам Джон де Веренн – один из сподвижников короля Англии Эдуарда I и участник всех его походов в Шотландию. На грубых деревянных полках лежат книги, массивные из-за своих страниц из тонкой кожи и деревянных переплетов, также обернутых в кожу и снабженных бронзовыми застежками. В сосновых ящиках находятся свитки – это просто свернутые в трубку полосы из кожи, на которых делали текущие записи и составляли различные документы. Есть даже несколько свитков, написанных на китайской бумаге, но это самые настоящие редкости, поскольку завозится бумага издалека, а сами европейцы производить ее пока что не умеют.
В комнату вбегает мальчик лет семи, одетый в серую тунику и такие же штаны в обтяжку из довольно-таки грубой шерстяной ткани. На левом плече у него нашит крест из красного сукна, нижняя губа разбита, под глазом синяк.
– Отец! – бросается он к сидящему возле окна человеку. – Сегодня мы решили поиграть в крестовый поход. Мы – мальчики из замка – против мальчишек из деревни внизу. Кинули жребий и нам досталось нести крест, и мамина служанка Эрмина даже нашила мне его на рубаху. У нас была самая настоящая хоругвь и наши деревянные мечи, но эти мужланы все равно нас разбили. У них были пращи, и они стали бросаться камнями и убегали всякий раз, когда мы вызывали их на честный бой. Гийому, сыну кастеляна, камнем выбили все передние зубы, а мне попало по губе и под глаз…
– Это хорошо, – перебил его отец. – Всякий рыцарь, прежде чем наносить удары, должен научиться получать их. Но почему они все-таки вас побили?
– Их было много, двое на одного, и даже больше. Вот мы и не сумели их одолеть. Но я хочу спросить тебя о другом, отец. Ведь взрослые крестоносцы тоже возвратились из Палестины ни с чем, а Гроб Господень, за который они столько лет воевали, так и остался в руках у сарацин[1]. Почему?
– Почему? – усмехнулся Джон де Веренн. – Не так-то легко тебе ответить, тем более, что ты еще мал. Вот подожди, пошлю я тебя служить пажом ко двору, и ты там многое поймешь и узнаешь.
– Но я хочу узнать сейчас!
– А что же твой наставник, мэтр Гоше? Он что же, так ничему тебя и не учит?
– Он учит, отец. Но все больше говорит о деяниях римского Цезаря и короля Вильяма[2], чем о рыцарских схватках с неверными. Он говорит, что многие крестоносцы были дурными людьми, погрязшими в грехе, оттого Бог и не дал им победы. Но я ему не верю. Разве такое может быть? Расскажи, как это было на самом деле…
– Ну ладно, расскажу все, что знаю, а ты внимательно меня слушай, поскольку речь у нас с тобой пойдет о серьезных вещах.
Тут Джон де Веренн встал, достал с полок несколько книг, расстегнул на их переплетах бронзовые застежки и положил перед мальчиком тяжелые, пухлые тома манускриптов.
– Вот здесь немало миниатюр, – сказал он, – которыми хронисты прошлого сопровождали свои сообщения, и глядя на них, ты сможешь лучше представить события того времени.
Отец и сын сели возле стола, и Джон де Веренн начал рассказывать:
– Все началось с того, что дикий народ турок вторгся из глубин Азии в пределы Византии, о которой ты должен уже знать. Византия населена греками и лежит от нас далеко на Востоке. Их император Алексей обратился к нашему папе Урбану II с просьбой о помощи, и помощь эту папа решил ему оказать. В Клермоне, в королевстве Французском, в году от Рождества Христова 1095-м 24 ноября он во всеуслышанье призвал отправиться ко Гробу Господню в земли Палестины, вот только на этот раз паломники должны были идти туда вооруженными! «Так хочет Бог!» – кричали слышавшие речь папы, и многие тут же разрезали платки на полосы и, сложив их крестом, нашивали себе на одежду, а иные так и вовсе выжигали себе крест на теле! Все были проникнуты духом слов Евангелия от Матфея: «И кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее».
Один из участников так писал о причинах, побудивших крестоносцев покидать свои дома: «Они преследовали разные цели. Одни отправлялись в поход из любопытства, потому что захотели увидеть новые страны. Других погнала нужда; желая покончить с бедностью, царившей в их доме, они вышли на борьбу не только против недругов Христовых, но и против Его приверженцев, смотря что для них было выгоднее. Некоторых гнали прочь долги, или нежелание отслуживать своим господам, или стремление избежать наказания за те или иные прегрешения».
Вначале в поход выступили вдохновившиеся идеей креста обедневшие крестьяне, кое-как вооруженные горожане, причем не только мужчины, но даже и женщины. Толпы этих полунищих крестоносцев направились в Константинополь, чтобы уже оттуда переправиться в земли Малой Азии и после идти на Иерусалим. По дороге они промышляли милостыней, но также грабежами и разбоем, и меньше всего были в состоянии исполнить задуманное. Не такой помощи ожидал император Алексей и поспешил поскорее избавиться от этих убогих нищебродов, переправив их в Малую Азию, где большинство из них погибли в схватках с турками.
Тем временем к стенам Константинополя подошли отряды, состоявшие из рыцарей. Их вели славнейшие герцоги и графы из многих земель, однако ни один из главнейших европейских монархов в этом походе не участвовал по причине того, что все они находились под церковным отлучением. Вожди крестоносного воинства принесли присягу императору Византии, после чего он переправил их в Малую Азию, где им пришлось испытать многие тяготы на пути в Иерусалим.
Непривычная жара, недостаток воды и продовольствия, постоянные и неожиданные нападения турок изнуряли крестоносцев. Лошади, лишенные корма, с трудом передвигали ноги и не могли нести на себе всадников; соколы и другие ловчие птицы, доставлявшие радость своим господам, околевали у них на руках. Однако, несмотря на все эти невзгоды и гибель великого множества участников этого похода, оставшимся в живых все же удалось в июне 1099 г. захватить Иерусалим и освободить из рук неверных Гроб Господень.
Потом многие наши знатные сеньоры стали владыками богатых земель, и все случилось так, как и обещал папа. Те, кто были здесь в горести и бедности, там, на Востоке, сделались радостны и богаты, хотя дошел до цели, наверное, лишь один из десяти. Впрочем, не так уж и много мы там обрели земель. Фактически это была узкая полоска берега, протянувшаяся вдоль моря на целых триста лье (1200 км.): с одной стороны вода, а с другой – раскаленная пустыня; вот здесь наши люди и построили свои замки и основали Иерусалимское королевство, несколько княжеств и графств. Но мира не было в этой благословенной земле. Мы были словно оазис посреди пустыни, ведь не смирившиеся со своим поражением мусульмане окружали нас со всех сторон. Иной раз бывало опасно покинуть свой замок, чтобы не сделаться жертвой внезапного нападения фанатиков-магометан[3].
– Но ведь у наших воинов были прочные кольчуги и большие щиты, – не выдержал сын Джона де Веренна, – а кроме того, они же делали богоугодное дело и Бог должен был помочь им отразить неверных.
– Возможно, что он и помогал им, сын, – заметил Джон де Веренн, – однако в своей земле и собака зла как волк, вот и проклятые мусульмане были у себя дома, а все наши являлись для них ненавистными завоевателями, да к тому же еще и иноверцами. Спустя какое-то время владения христиан на Востоке сильно уменьшились, и тогда во второй поход в Палестину отправились король французский Людовик VII и германский император Конрад III. Они опять пошли сухопутным путем через Константинополь и немало невзгод претерпели от алчности греков, однако главная их беда заключалась в том, что действовали они не заедино, а порознь. В результате неверные сначала разгромили войско императора Конрада, а после были разбиты также и французы.