Вячеслав Шпаковский – Крестоносцы (страница 2)
Крест с перекрестиями на концах назывался перекрещенным, а «перевернутый крест», на котором перекладина располагалась не вверху, а внизу – мученическим. По преданию, именно на таком кресте, будучи распятым вниз головой, и закончил свою жизнь святой Павел.
Интересно, что кресты на гербах ни в коем случае не должны были пересекаться. Если же в одном гербе крестов было несколько, то их разносили по разным полям или же вписывали один в другой, как это, например, было сделано на флаге Великобритании, где, не пересекаясь, соседствуют сразу три креста: святого Георга, святого Андрея и святого Патрика.
Имел свою символику и цвет креста. Так, если в самом начале крестовых походов на Восток кресты у европейских рыцарей были самых разных цветов, то после первых двух крестовых походов, начиная с 1189 г., красный крест стал исключительно знаком французов, белый – англичан, черный – немцев, желтый – итальянцев, зеленый – бельгийцев. Впоследствии, однако, цветовая гамма крестов, служивших для распознавания войск на поле боя, вновь изменилась, и теперь уже у англичан на одежду нашивался красный крест, а у французов, с начала XIV в. – белый.
Косой красный крест стал эмблемой герцогства Бургундия, с которым французским королям долгое время пришлось вести тяжелую войну, а косой белый – усвоили в качестве своего опознавательного знака шотландцы. Даже когда доспехи у рыцарей стали целиком выделывать из стали и мода носить поверх них налатные одежды прошла, кресты все еще, бывало, рисовали на отдельных деталях защитной брони – прежде всего на так называемых палеттах, или пластронах, защищавших подмышечные впадины.
Изображениями креста украшались и отдельные детали вооружения: например, навершия рукояток мечей, которые в течение многих десятилетий имели вид плоского диска, очень удобного для того, чтобы на нем поместить какое-нибудь изображение либо герб.
Интересно, что к числу святых реликвий, изображавшихся на щитах у рыцарей, а также на знаменах, относилась и раковина святого Якова Кампостельского, очень похожая на современную эмблему фирмы «Шелл», но и она, будучи широко распространенной, все же уступала по своей популярности кресту.
В XVII в. изображения лилейного креста украсили плащи французских мушкетеров Людовика XIII и его сына Людовика XIV, а вот на красных плащах гвардейцев кардинала (сначала кардинала Ришелье, а затем и Мазарини), имевших цвет кардинальской мантии, красовался простой белый крест без каких-либо украшений. По сути дела и те и другие были и гвардейцами и мушкетерами одновременно, но так уж повелось с момента появления романа А. Дюма «Три мушкетера», что гвардейцев из личной охраны короля называют мушкетерами, а вот тех же самых мушкетеров кардинала – гвардейцами, что в общем-то совершенно неправильно.
Интересно, что изображение креста могло украшать не только флаги, но и паруса кораблей эпохи средневековья. В частности, изображение лапчатого креста несли на себе в 1492 году паруса кораблей экспедиции Христофора Колумба, открывшего Новый Свет. Петр I сделал косой крест святого Андрея символом российского императорского военно-морского флота, и именно в таком виде этот флаг существует и сейчас. А вот при императоре Павле I восьмиконечный мальтийский крест входил даже в герб Российской империи, настолько этот император любил и почитал все, связанное с мальтийскими рыцарями.
Воители Христа
Давайте мысленно отправимся в средневековую Европу и постараемся себе представить, что бы мы увидели там, окажись у нас в руках фантастическая «машина времени». Мы сразу бы заметили, что города малы по размеру, а деревеньки так и вовсе состоят всего лишь из нескольких домов. Дороги чаще всего грунтовые, а вымощенных камнем – совсем немного, и те остались от эпохи Древнего мира и римского владычества, так же как стоящие на реках каменные мосты в форме арок. Зато повсюду высятся замки рыцарей-феодалов. Любой холм или возвышенность несут на себе укрепление, и точно так же укреплены христианские монастыри.
Везде идет строительство: причем строятся не только укрепления, но и многочисленные соборы – вначале более приземистые и массивные романского типа, позднее, с XII в., – устремленные в небо и украшенные шпилями и башнями – готические. Интересно, что лесорубы и кузнецы ценятся в обществе выше, чем землепашцы. Именно они общими усилиями сводят леса, вырубая их под пашни. Вот почему, кстати, в западноевропейских сказках так часто упоминаются дровосеки: профессия эта в начале Средних веков была очень даже почетной и ответственной. Ведь девять из каждых десяти европейцев жили в деревнях, отделенных друг от друга необработанными землями и лесами, в которых обитали волки и дикие кабаны. Лесорубы не только корчевали лес, но и делали его проходимым. Впрочем, что толку в том, что между замками сеньоров и довольно редкими городами существовала хоть какая-то связь. Людям зачастую не хватало пропитания. Засуха, ураган, налеты саранчи – и вот уже целые области вынужденно голодают и молят Бога о заступничестве. Да и на кого им было надеяться, кроме как на Бога? Ведь их господин в замке нередко голодал точно так же, как и они сами – его несчастные крестьяне, поскольку кормился он от их же трудов. Конец XI в. стал для всех особенно серьезным испытанием. Да, леса вырубались, строились замки и монастыри, однако успехи земледелия привели к тому, что население Европы стало расти, причем особенно быстро увеличивалось количество обнищавших рыцарей-феодалов. А дело было в том, что каждый феодал по обычаю передавал все земли и замок своему старшему сыну, который и наследовал все его права и имущество. Что же оставалось делать младшим? Кто-то становился священником, кто-то шел на королевскую службу, но многие так и не находили себе места и становились самыми настоящими разбойниками, грабившими всех подряд. Церковь пыталась ограничивать произвол феодалов, вводя так называемый «божий мир» – то есть время, в которое запрещалось воевать, однако помогало это мало.
Неудивительно, что в условиях постоянных грабежей и убийств, к которым добавлялись еще и периодические неурожаи, засухи и падеж скота, люди искали себе спасения в религии. Вот почему количество паломников к святым местам – и в первую очередь к Гробу Господню в Палестине – постоянно росло. В 1064 году архиепископ майнцский Зигфрид привел к нему семь тысяч паломников, мечтавших таким образом очиститься от своих прегрешений и впоследствии оказаться в раю.