Вячеслав Седых – Диверсанты Фардара (страница 7)
Но, казалось, Ли забыл о злобной толпе, он даже не повернул головы, взглянуть на творящееся у него за спиной безобразие.
Очнувшиеся драчуны поднялись с пола, отряхнулись. На первый раз они отделались лишь синяками. К обескураженным горе — драчунам из первого яруса спрыгнула дюжина сержантов с дубинками. Усиленная подкреплением угрюмая дружина, понукаемая дико орущей толпой, вразвалку двинулась к центру арены. Не спеша преодолев полпути до согнутой спины невзрачного человечка, толпа вооружённых верзил с рёвом бросилась на обречённую жертву…
В тот же миг в центре арены возник смерч. Теперь воздушная волна не расшвыривала людей по сторонам, а как бы подминала под себя, словно утрамбовывала их бесформенную массу. Неотвратимо раскручивая невидимую спираль смерти, Боец стремительно продвигался к краю арены. Гибко извиваясь, он быстро огибал неуклюжие фигуры, ловко уклоняясь от града ударов. Только опытный профессионал мог заметить те неуловимые движения, которыми Боец убивал врагов. Казалось, он лишь слегка касался болевых точек, словно нажимал на теле человека секретные кнопочки. Тело на мгновение замирало, по инерции стояло ещё какую — то секунду, а затем, подчиняясь силе притяжения, тяжело плюхалось замертво на пол.
Вскоре всё было кончено. Боец остался стоять один, среди выложенных концентрическими кругами скрюченных тел. Орущий зал, будто захлебнувшись собственным криком, затих. Всё произошло настолько быстро, что зрители ещё долго приходили в себя от увиденного.
— Всё кончено? — удивлённо прошептала Конкордия и облегчённо вздохнула. — Он его спас.
— Похоже, всё только начинается, — поднимаясь из — за стола, тяжело вздохнул Мастер. — Не сдержал Ли в душе демона, дал силу проявить.
— Опять придётся за маньяка отдуваться, — беззлобно посетовал Том и, старчески кряхтя, встал. — Иван, айда беса в норку загонять, а то, пока наш буйный дружок всех злыдней не перебьёт, не успокоится. Зря ты его послал. Теперь будет гора трупов и море крови.
— Я думал, пусть малость разомнётся. Кто ж знал, что дурная солдатня на него толпой, да ещё с дубьём, кинется, — обходя стол, пожал плечами Мастер, оправдывая промах. — Придётся и нам рукава засучивать.
— Вы о чем? — не поняла Конкордия. — Вашему другу ничего не грозит, он человека спас. Это была самооборона.
— Вот эти здравые мысли мы сейчас и вобьём в дурные головы отморозков, — нежно надавив на плечи, усадил Мастер Конкордию на стул. — Лучше, девонька, не лезь в это дело, а то мстители затопчут.
Прежде, чем отправиться на выручку другу, беспечный Том, рисуясь, зацепил с подноса горсть заморских ягод и, небрежно бросив их в рот, вразвалочку пошёл вслед за Иваном на арену.
Конкордия прислушалась к злобным выкрикам редких гражданских лиц.
Провокаторы подбивали обиженных вояк отомстить за унижение:
— Позор армии! Трусы!
— Рви недомерка в пижаме! Топчи косоглазого!
— Вперёд! Отомстим за павших в бою товарищей!
— Бей диких выродков! Смерть аборигенам!
Девушка осознала грозящую друзьям опасность коллективного избиения и достала из сумочки коммуникатор связи. Но грубая волосатая лапа вырвала аппарат из девичьих рук.
— Тебе же ясно мужик сказал, — угрожающе прорычал Гоппа, — не лезь, барышня, в это дело.
— Я вызову полицию, — пригрозила Конкордия, озираясь, но всех интересовала только драка.
К этому времени несколько десятков суровых парней в пехотной униформе уже окружили арену, и добровольцы всё прибывали. Агрессивно настроенная толпа вояк разрасталась до угрожающих размеров. Все знали, что убийство на арене клуба не возбраняется. Безнаказанность и жажда мщения толкали пьяных героев вступить в неравный поединок с опасным одиночкой, но войско храбрецов ещё не набрало критическую массу, способную заглушить животный страх отдельных индивидуумов.
Мастер и Скиталец спустились вниз, растолкали локтями мрачную толпу «цивилизованных» и заняли место рядом с Бойцом. Друзья оказались одни в центре арены, за их спинами лежал искалеченный незнакомец, а перед лицами маячили налитые кровью и злобой глаза врагов. Трое угрюмых варваров создали равносторонний треугольник.
Некоторое время, очевидно, ещё не забыв недавнее побоище, толпа героев всё же не решалась подходить ближе к граням таинственного треугольника. Но задние ряды напирали, подбадривая отборной бранью передние, и те неуверенно сделали шаг, другой. Через секунду истошно визжащая масса плоти со всех сторон нахлынула на магическую фигуру…
Раздался противный треск ломаемых костей; острые вершины стали безжалостно рвать живое, дико воющее, кольцо. На теле давящего кольца образовались бесформенные зазубрины, затем края вовсе подвернулись.
Орда отхлынула назад, нападающие уже не могли дотянуться до врагов, отгородившихся шевелящимся валом изувеченных тел. Из глубины кучи доносились жалобные предсмертные стоны.
Вызвали слуг арены, но те, сославшись на кодекс поединков, категорически отказались убирать тела до окончания боя. А так как разгорячённые драчуны не хотели даже на время покидать арену, то им пришлось самим растаскивать визжащую кучу. Изувеченные тела грубо хватали руками и передавали назад. Калеки и трупы, забрызгивая кровью возбуждённую толпу, проплыли над головами бывших друзей и посыпались за бортик арены. Число и ужасный вид жертв потрясли сидящих в зале. Знатоки гладиаторских боев не могли припомнить что — либо подобное.
Все пехотинцы знали убитых, и никто не желал знать наглых варваров. Откуда взялись эти чужаки? Как дерзнули так издеваться над солдатским братством? И вообще, как они смеют жить, когда им давно уже следовало умереть?!
— Смерть аборигенам!!! — прогремел вердикт возмущённых наёмников.
И, вслед за оглашением смертного приговора, орава кинулась его исполнять. Нижние ярусы забурлили, закипели, вспенились: наёмники вскакивали, опрокидывали столы, ломали стулья и с обломками в руках, прыгая с террасы на террасу, бросались вниз, к кровавой арене.
— Смерть!!! — ревели палачи.
Стоголовый удав медленно сжимал тугие кольца смерти. Передние упорно не хотели приближаться к проклятому треугольнику, но их, отчаянно упирающихся, безжалостно толкали задние. Тела спотыкались, падали и тут же гибли под тяжестью неумолимо прущего вперёд разъярённого монстра. Теперь ничто не могло остановить натужно хрипящий пресс. Гидра беспощадно раздавит своей массой всё на пути к центру арены.
А там, пошире расставив ноги, будто врастая ими в залитый кровью песок, крепко сжав кулаки, спокойно поджидали смерть трое храбрых безумцев.
Грозно шурша по песку, дико завывая и бешено рыча, смерть медленно ползла на героев.
Вдруг, откуда — то сверху, из — под самого купола, грянул оглушительный боевой клич.
И готовые за дорого продать свои жизни друзья, вскинули головы.
Перепрыгивая с террасы на террасу, вниз катится вал человеческих тел. Пёстрая волна из полуголых гладиаторов и разномастной «подтанцовки», дико крича, неслась к арене. Видимо, тривиальная драка уже переросла в политический конфликт — столкновение двух миров, разных идеологий: силы карательного легиона и правды гордых храбрецов. Дикие варвары презрели запреты Крысы и бросились на выручку своих. Честные парни не могли остаться безучастными зрителями, не захотели равнодушно взирать на подлое убийство. Гладиаторы решили уровнять шансы.
Закалённые в жестоких рукопашных боях отчаянные парни вступили в смертельную схватку. Они стремительно падали плотной колонной на раз в десять превосходящего по численности противника.
И вздрогнула, завизжала от страха гигантская тысячеголовая гидра. Вначале она оцепенела от страха, затем по её скрученному тугими кольцами телу прокатилась предсмертная конвульсивная дрожь и, внезапно распавшись, гидра испустила дух.
Колонна гладиаторов прокатила тяжёлым катком по визжащей толпе. Трупы устлали её путь. Она легко разорвала рыхлое тело пьяной солдатни и разметала остатки по всему залу.
Трое друзей оказались в окружении возбуждённых дикарей, за спинами которых корчились перевёрнутые столы, разбитые стулья, беспорядочно разбросанные изувеченные тела и жалкие, сразу протрезвевшие кучки самозваных палачей в серой мышиной униформе.
Словно по невидимой команде, кольцо воинов разомкнулось, открыв героям широкий проход.
Друзья бережно взяли на руки охраняемого незнакомца и осторожно понесли вверх к выходу. По обеим краям широкой, устланной красным ковром, лестнице театрально выстроились десятки ярко одетых салютующих бойцов из «подтанцовки».
Идиллическую картину триумфа варваров испортил некстати появившийся толстый уродец в тесном фраке. Херри, с ручным парализатором наперевес, перегородил своей тушкой лестницу. На помощь к менеджеру спешила вооружённая кучка прихвостней Крысы в малиновых ливреях.
— Прекратить хулиганить! — визгливо крикнул Толстяк и довёл до всех восставших приказ местного авторитета: — Хозяин велел загнать скотов в стойло. А будете буянить, — Херри злобно оскалился, — посадим в каталажку!
— Освободи проход, клоун, — устало отмахнулся Мастер.
— Не сметь хамить! — Угрожающе наставил ствол в грудь неслуха Толстяк.
— Херри, есть несколько секунд, чтобы спрятаться в норку, — вальяжно подошла с боку Конкордия.
Получивший подкрепление из дюжины вооружённых лакеев, Толстяк угрюмо глянул в сторону наглой девчонки. Ничего страшного в её руках, лишь портативный армейский коммуникатор связи. Правда, сильно смущало валяющееся позади скрюченное тело Гоппы.