Вячеслав Ракитянский – Ад невинных (страница 4)
Боб направляется к своему бунгало. Внезапно мне в голову приходит мысль. Пожалуй единственная здравая за весь сегодняшний день. Я поднимаюсь и догоняю Боба уже возле его дома.
– Слушай, тут станция поблизости есть? Или автовокзал…
Боб поворачивается, и я вижу, что он в некотором затруднении. Киваю вопросительно, Боб отводит взгляд. Мне кажется, или он напуган? Очень уж медлит с ответом.
– Не стоит задавать подобных вопросов.
– Да брось! Что такого?
Боб оглядывается по сторонам. Так и есть, он нервничает.
– Сходи к Сэму, а потом мы это обсудим. С глазу на глаз, хорошо?
– Хорошо.
Глава 3. Распорядок
– Ну, ты и пристроил вчера! Я думал, что уже не откачаем.
Сэм весел и добродушен, его жена хлопочет по дому, изредка заходит в комнату, где мы понемногу уничтожаем содержимое хрустального графина. По вкусу напиток смахивает на виски, но вот градусов в нем определенно больше.
Сэм первый, кого я увидел вчера днём. Был он и ещё один из тех, что развозили овсянку в столовой, хотя, я могу и ошибаться. Но Сэма я запомнил.
Сейчас скажу пару слов о вчерашнем дне, а потом вернусь к нашему с ним разговору.
***
Так вот, попал я сюда совершенно случайно, как именно – остаётся загадкой. Очнулся под жутким солнцепёком, сколько провалялся на песке, точно сказать не могу. Видимо долго, потому что в глотке пересохло, и башка просто раскалывалась от жары. Даже не стал задаваться вопросом, какого чёрта меня занесло в пустыню. Единственно, о чём думал – как добраться до горной гряды к востоку от меня. Это был единственный ориентир, сколько глаз хватало. Мне удалось дойти до солончака, дальше я всё помню довольно смутно. В голове плещется расплавленный гудрон, в ушах тарахтит винтовой компрессор, нагнетая давление. Вот-вот голова разорвётся на куски, и я окрашу песок горячей чёрной жижей. А перед глазами только вода… вода и вода. Бирюзовая и прозрачная. Я в жизни не видел такой чистой воды даже на море, чего уж говорить про Серебряный бор и Пахру.
Потом стало совсем темно, скорее всего, я вырубился. А затем услышал голоса. Меня называли по имени.
Очухался я в бунгало и сразу увидел Сэма. Он собирал штатив от капельницы и ещё какое-то медицинское оборудование, я не разбираюсь. Рядом крутился один из обслуги, здоровенный парень с глубоким шрамом через всё лицо. Сэм о чём-то спрашивал, но у меня даже сил не было ответить. Вот, собственно, и вся прелюдия.
***
– Ты не стесняйся, наливай сам, если хочешь.
Я немного стесняюсь, но всё равно наливаю. Сначала Сэму, затем себе.
– Так о чём вы хотели поговорит? – спрашиваю.
– Хотел несколько прояснить ситуацию и рассказать о распорядке, – отвечает Сэм и поворачивается к двери. – Мария, будь добра наше расписание принеси… оно там, возле коммутатора.
– Что ещё за распорядок?
– Тот, которого тебе придётся придерживаться пока ты под моей юрисдикцией.
– Подождите, подождите…
Тяжёлый стакан дрожит у меня в руке, и кусочки льда предательски тарабанят по стеклу.
– Да не переживай ты так, – дружелюбно улыбается Сэм.
– Я что, в пионерском лагере, или как он тут называется? Лагерь скаутов, пансионат принудительного лечения!
Входит Мария, прижимая к груди папку ядовито синего цвета. Протягивает мужу и улыбается так кротко, что её спокойствие передаётся и мне. Но всего на миг. Как только она разворачивается и уходит, меня опять охватывает паника. Тем временем Сэм кладёт на стол листок с текстом.
– Это формальность, не более.
– Что именно?
– Нужно прочесть и расписаться.
– Всего-то?
– Всего-то.
Бросаю взгляд на листок, буквы скачут, как сверчки на раскалённой сковородке.
– Мне нужен адвокат, – отвечаю я.
Сэм заливается смехом. Это бесит, но я тоже смеюсь. Не так искренне, зато громко.
– Я не шучу, – произношу я отдышавшись.
– Я тоже не шучу, – лицо Сэма внезапно становится серьёзным. Он кивает на листок.
Я делаю глоток из стакана и ставлю его на стол в неприличной близости от проклятого расписания, уменьшая его значимость, опуская её до уровня бирдекеля, словно отгораживаюсь от документа.
– Что это, счёт за медицинские услуги?
Сэм отрицательно покачивает головой, но я словно не вижу его жеста.
– Вы не переживайте, я сразу же рассчитаюсь, как только доберусь до своих. Понимаете, наличных у меня нет, – я хлопаю себя по карманам и продолжаю, – просто скажите, сколько там…
– Нет, это не счёт, – разрывает мой монолог Сэм.
– Счёт, не счёт – какая разница? Денег у меня всё равно с собой нет. Я могу не питаться, если это вас обременяет, могу уехать прямо сегодня… сейчас. Мне в город нужно. К чему эти бумажки? Я только позвоню и всё… обещаю, что рассчитаюсь. Моего слова достаточно?
Боже, я бы себе не поверил. Никогда не умел говорить и убеждать. Сейчас моя речь напоминает табун обезумевших лошадей. Слова обгоняют друг друга, спотыкаются, сталкиваются, разворачиваются и бегут в обратном направлении. Поэтому, я обрываю последнюю фразу и замолкаю.
– Вас подобрали в довольно жалком состоянии. Как врач, я не имею права отпускать пациента, пока не буду уверен, что он совершенно здоров, – парирует Сэм.
– А поить меня вискарём вы право имеете?
Сэм приподнимает мой стакан и подвигает листок таким образом, чтобы он лежал непосредственно передо мной.
– Читайте.
Он перешёл на
Итак, непосредственно сам текст и мои мысленные комментарии к нему:
– Это всё? – я переворачиваю листок, на обороте ничего нет.
– Да.
– И я должен это подписать?
– Да, – устало говорит Сэм.
– А если я не буду подписывать? Мне про экзекуции не очень понравилось.
– Всё условно. Расценивай это как игру.
Я даже не знаю, как отреагировать. Мне становится не по себе и в то же время, это действительно похоже на игру. Я вспоминаю интуитивное казино Боба.