Вячеслав Панкратов – Времена (страница 26)

Это было уже не первое выступление в Арзамасе против новой власти. Еще в январе уездный учительский съезд резко осудил политику Советов. Тогда детонатором взрыва послужила задержка заработной платы учителям, перебои с топливом, снабжением продовольствием. Как свидетельствуют документы Арзамасского архива, в городе в то время ощущался острый недостаток хлеба, соли, спичек, керосина, обуви. На учете в уисполкоме состояло 20 тысяч голодающих (население уезда составляло около 180 тысяч человек).

В селах вспыхивали беспорядки. Так, крестьяне Ломовки, Мотовилова, Чернухи растащили спирт со складов спиртзавода. Жители Коваксы, Пиявочного, Котихи похитили дрова, заготовленные для Москвы. Неспокойно было в Семенове, Красном, Абрамове. По свидетельству инструкторов губернского провинциального отдела, в функции которого входило наблюдение за состоянием уездов, «картина резко изменилась с начала весны. Буквальная голодовка раскачала фундамент советской власти в деревне».

Из городов двинулись в деревни продовольственные отряды рабочих и красногвардейцев. За зиму 1918–1919 годов в Арзамасском уезде ими было взято 270 тысяч пудов ржи, 1,3 миллиона пудов картофеля.

Справедливости ради надо признать, что арзамасские большевики понимали, какой миной замедленного действия для них является продовольственный кризис. А потому за пределы губернии отправили делегации для закупки хлеба, попробовали установить общественный контроль над распределением продовольствия и других товаров первой необходимости. Милиция вела борьбу с мародерством и воровством. В апреле Арзамас даже проявил стремление стать самостоятельной губернией, мотивируя это тем, что город из Нижегородской губернии ничего не получает.

В условиях угрозы голода, анархии, бессилия власти неизбежно должны были появиться чрезвычайные органы. Первым таким органом в Арзамасе стал военно-революционный комитет. Несколько позднее — Чрезвычайная комиссия, которая уже в мае раскрыла организацию во главе с офицерами Горевым и Перяковым, готовившую, как говорилось в донесении, вооруженное восстание и проводившую диверсионную работу на железной дороге. Наиболее жестко ЧК действовала в период «красного террора», объявленного после покушения на Ленина.

Сохранился интересный документ, который хранился под грифом «Секретно», — «Доклад о деятельности Нижгубчека, уездных ЧК и комиссаров Нижегородской губернии за сентябрь 1918 года». В нем есть раздел, посвященный Арзамасу. Документ точно передает атмосферу и дух того времени. Давая характеристику Арзамасу, авторы доклада сообщают: «Преобладающий элемент всего населения — зажиточное мещанство, купцы, торговцы и промышленники. Само собой разумеется, все они являются врагами революции, идущими явно против советской власти». Обратите внимание, мещан, купцов, торговцев, промышленников скопом записали врагами народа — только по классовой принадлежности.

Необходимо помнить, что с приходом в город штаба Восточного фронта местной ЧК оказывали помощь разведчики, занятые исключительно розыском контрреволюционных элементов, и красные латышские стрелки.

Когда началась мобилизация в Красную Армию, участились массовые протесты сельских обществ. Как отмечается в докладе, «главными застрельщиками к массовому протесту явились крестьяне села Новый Усад. Когда была объявлена советской властью мобилизация, в Н[овом] Усаде был созван сельский сход, на который собрались со всей волости как подлежащие поступлению в армию согласно приказу, так и почти все мужское население. На этом многолюдном сходе выступил в качестве оратора некий капитан Белогузов. В своей пламенной речи он призывал крестьян не давать людей в Красную Армию, объясняя, что большевики повезут мобилизуемых в Германию, где их ждет неминуемая гибель. В дальнейшем он убеждал организовать отряд и отправиться в другие волости уезда с призывом не подчиняться приказу о мобилизации и, объединившись, выступить против советской власти с целью свержения ее.

Присутствовавшие на сходе кулаки заявили об их готовности дать „на это дело“ необходимые денежные средства. Сход все это одобрил и по предложению все того же капитана согласился „закрепить постановление“ подписями присутствующих. Мобилизуемые оцепили сход, чтобы никто не смог уйти, не подписав приговора. Тут же были распределены роли некоторых отдельных лиц и выработан план действий. В случае „тревоги“ постановили ударить в набат, и по первому набатному все должны собраться, вооружившись, кто чем может.

Некоторые сознательные крестьяне пытались было уговаривать толпу образумиться, не затевать смуты, но их не слушали и угрожали самосудом. Никакие доводы благоразумной части во внимание не принимались.

Агитаторами-белогвардейцами такие же сходы созывались во многих других волостях. Где им удалось достигнуть желаемых результатов, волостные сходы выносили резолюции отказаться от мобилизации и присоединиться к белогвардейской организации с целью выступления против советской власти. Повстанцы имели [цель] двинуться в условный день к Арзамасу из 5 ближайших к городу волостей. Городская организация имела [план] выступить первой.

Но все планы мятежников были разбиты. Организация была вовремя раскрыта. За несколько дней до предполагавшегося выступления были произведены как в городе, так и по всему уезду массовые аресты, и в первую очередь арестованы почти все члены организации, ее главнейшие руководители.

Было арестовано несколько сот человек. Начались массовые расстрелы. Весь уезд был терроризирован. Беднейшее крестьянство деятельно помогало отрядам комиссии, указывая на участников заговора и на всех, кто вызвал подозрение».

Обратите внимание на следующие фразы документа: «начались массовые расстрелы» и «весь уезд был терроризирован». За что? Только за то, что люди имели намерение выступить против власти большевиков. За то, что они не хотели больше воевать.

И возникает другой вопрос: а разве большевики не агитировали солдат в Первую мировую войну втыкать в землю винтовки и расходиться по домам? Выходит, когда им было выгодно, они призывали бросать окопы, а как почувствовали, что земля уходит у них из-под ног, тут же стали вновь рекрутировать мужиков на войну. Только уже не с германцем, а со своим, русским братом. Причем, делали это бестолково, не разъясняя всего положения вещей. Как видно из доклада ЧК, тот же капитан Белогузов агитировал куда как ярко и доступно. К тому же многие крестьяне, вчерашние солдаты, бежавшие с фронта, наслышаны были о большевиках-немецких шпионах, о деньгах, которые ссужали им на революцию германские банкиры.

О масштабах арзамасского заговора говорит тот факт, что еще в сентябре чекисты продолжали выявлять его участников. За месяц в городе и уезде арестовали 303 человека, 59 из них оказались причастными к летнему заговору, 38 человек ЧК расстреляла, 15 заключили в тюрьму, остальных отправили в концентрационный лагерь.

Кроме того, за агитацию против мобилизации расстреляли еще пятерых. Семеновскую, Абрамовскую, Каменскую, Коваксинскую волости, которые общим сходом отказались от мобилизации, подвергли штрафу по 50 тысяч рублей, Чернухинскую, Красносельскую, Выездновскую — по 100 тысяч.

В заключение составители доклада сообщали: «В данное время с подавлением неудавшегося восстания арзамасцы смирились, и их строптивость проявляется в очень редких случаях. В назидание другим проявляемая такими лицами строптивость карается самым строгим образом».

А из приказа № 18 Арзамасской ЧК следует, что «зачистка» контрреволюционных элементов продолжалась и в октябре. В соответствии с этим приказом большую группу жителей уезда подвергли штрафу, несколько человек отправили в концлагерь, подвергли тюремному заключению. А троих расстреляли: бывшего штабс-капитана Ивана Чикина — за участие в белогвардейской организации, правого эсера Григория Глазова — за активную агитацию против мобилизации в Красную Армию, Андрея Плакунова — за участие в контрреволюционном заговоре, за агитацию против мобилизации и за вооруженное выступление против советской власти.

По мнению исследователей, излишняя жестокость, введение «красного террора» были признаком слабости власти. Не случайно же осенью 1919 года губернские власти отказались от террора. Мотивировка была следующая: «Необходимо усилить работу, т. к. она исключает „красный террор“, который не всегда достигает цели и от которого сплошь и рядом страдает мелкая сошка. Для „красного террора“ прошло время…»

Карающий меч ударил по крестьянам

Коллективизация в селе Каменка началась в декабре 1929 года, когда было организовано товарищество по совместной обработке земли. В марте 1930 года оно объединяло 28 хозяйств и было преобразовано в колхоз «Наша сила». Население Каменского сельсовета в то время на 38 % состояло из бедняков, на 59 % из середняков и на 3 % из кулаков. В 1931 году провели раскулачивание и три семьи кулаков выслали в Сибирь.

А вот как отложилось то время в памяти жительницы Каменки Марии Николаевны Дуняхиной (в замужестве Родиной) и что слыхала она от родственников.

Обычно говорят, что в колхозы вступали добровольно. Кто-то, действительно, шел по собственной воле — в основном бедняки, а кого-то загоняли, создавая невыносимые условия для жизни — особенно это касалось крестьян, имевших крепкое хозяйство.