Вячеслав Панкратов – Времена (страница 24)
Музыка сопутствовала ему всю жизнь. В детстве обучился игре на балалайке, которую затем сменила гитара. И когда они, Сергей Сергеевич и Елена Васильевна, пели дуэтом, их слушали с замиранием сердца. Особенно они любили романсы.
17 апреля 1945 года.
9 мая 1945 года.
В Германии он прослужит до 1949-го. Затем были другие назначения — такова судьба военного человека. А потом последовало увольнение в запас.
И приехали Писаревские в Арзамас. Вскоре Сергей Сергеевич стал секретарем исполкома горсовета — тринадцать лет отдал этой работе. А Елена Васильевна стояла у истоков здравоохранения на «Автопроводе».
В семейном архиве Писаревских сохранилось одно очень интересное письмо. Такие письма-исповеди пишут только тем, перед кем можно открыть душу. И священнику-то не каждому доверяют люди самое потаенное, сокровенное. А вот ведь, выходит, были в Советской Армии такие политработники, чья жизнь являла собой пример для подражания.
Автор этого письма бывший фронтовик. С Сергеем Сергеевичем его свела судьба уже после войны в Германии. И перевернула та встреча душу молодого солдата из глухой чувашской деревни. В бою все было ясно: вот враг — бей его. Но рано или поздно придет и твой срок демобилизации — и с чем ты войдешь в мирную жизнь, что станет твоей точкой опоры? И шел солдат Иван Семенович Семенов со своими тревогами, сомнениями за советом к Писаревскому.
Спустя десять с лишним лет бывший солдат писал ему: «Когда мне становится трудно, всегда вспоминаю вас, и в душе появляется радость… Если сравнить мое отношение к вам с кем-либо, то скорее всего подходит отношение Ивана III, государя всея Руси, к Иону.[34] Вы и есть мой Иона».
Сергей Сергеевич был немало удивлен тому, что фамилия бывшего солдата стала не Семенов, а Писаревский. Вот как этот факт объяснил сам «крестник». «Сменил я фамилию на Вашу после XIX съезда партии перед обменом партбилетов. В жизни я не встречал подобного Вам человека. ВЫ мой учитель, отец и все, что хотите. По закону я должен был спросить разрешение у Вас, но не было Вашего адреса. В документах об этом я указал и тоже писал в Главное политуправление, когда разыскивал Ваш адрес».
Было, когда дети «врагов народа» отказывались от фамилии отца. А тут чужой человек берет фамилию товарища. Иван Семенович, когда решился на этот шаг, был взрослым человеком, работал уже в аппарате Президиума Верховного Совета Чувашской АССР — референт, заведующий информационной группой. Значит, действительно Сергей Сергеевич Писаревский был для него святителем Ионой. И это не удивляет, Сергей Сергеевич был удивительно деликатным, чутким и порядочным человеком, от которого исходило душевное тепло.
ЧРЕЗВЫЧАЙЩИНА
С. Ю. Куняев.
Чего испугались большевики
В книге «Исторические сведения о городе Арзамасе», указывая важнейшие события, происшедшие в 1903 году, Н. М. Щегольков пишет: «23 марта открыто Арзамасское Александро-Невское общество хоругвеносцев».
Коротенькая запись. Как бы на память для современников и потомков. Но если для современников Николая Михайловича не надо было объяснять, что это за общество и чем оно занималось, то нынешнему поколению арзамасцев мало что ведомо о хоругвеносцах. Разве что заглянет любопытствующий в словарь и прочтет: церковная хоругвь — священное изображение, носимое при крестных ходах на древке. Стало быть, хоругвеносец (а в старину, как отмечает В. И. Даль, хоруговник) — тот, кто носит хоругвь. Но стоило ли в таком случае создавать общество?! Разве не было в начале прошлого века в городе, известном своей благочестивостью и почитанием Господа, желающих носить хоругви? Неужели перевелись к тому времени последователи первых арзамасских хоругвеносцев Ивана Григорьевича Ичаловского и крестьянина деревни Пушкарки Ивана Егоровича Котенкова, положивших в 1860 году начало ношению хоругвь?
Нет, дело же, конечно, было в другом. В конце XIX-начале XX века либеральная российская интеллигенция уже не просто «болела» нигилизмом. Шло формирование атеистического мировоззрения молодежи, негативное отношение к Церкви стало проникать в различные слои общества. Радикально-революционные идеи нашли почву даже в духовных семинариях. Как отмечал митрополит Евлогий (Георгиевский), около половины семинаристов «ничего общего с семинарией не имеют: ни интереса, ни симпатии к духовному призванию…»
И Церковь первой забила тревогу. Достаточно вспомнить, что по инициативе Церкви были организованы Петербургские философско-религиозные собрания, целью которых являлось привлечение на свою сторону столичной интеллигенции, богемы. Председателем собраний был уроженец Арзамаса, ректор духовной академии епископ Сергий (Страгородский). Принимал в них активное участие со стороны духовенства и другой наш земляк — профессор этой же академии П. И. Лепорский. Было это в 1901 году.
«Метастазы» атеизма под воздействием социал-демократической пропаганды стали «разъедать» и рабочих. Особенно это коснулось больших городов. Вот почему, почувствовав опасность разрастания «болезни», арзамасские священники, купцы и предприниматели решили создать общество хоругвеносцев, принявшее имя святого благоверного князя Александра Невского. Таким образом, арзамасцы последовали примеру нижегородцев, которые в конце ноября 1889 года организовали общество хоругвеносцев имени великого князя Георгия Всеволодовича, основателя Нижнего Новгорода (его еще называли Святогеоргиевское общество).
Открытие Арзамасского духовного общества приурочили к 50-летию освобождения крестьян от крепостной зависимости. Инициативная группа, в которую входили несколько самых уважаемых в городе купцов, возглавляемая священником Федором Ивановичем Владимирским, взялась за разработку устава будущего общества. Священный Синод соответствующие документы утвердил, и 23 марта 1903 года состоялось первое заседание Александро-Невского общества, в которое вошли 62 человека. Они и стали монолитным духовным ядром новой организации. Первым председателем общества хоругвеносцев избрали купца А. М. Чичерова, его заместителем и делопроизводителем — члена арзамасской мещанской управы Н. М. Щеголькова.
Своей целью общество ставило укрепление веры и православия через участие арзамасцев в крестных ходах, через духовно-просветительскую деятельность. Довольно быстро общество хоругвеносцев разрослось до полутораста членов, став неотъемлемой частью духовной жизни Арзамаса. О том, что общество хоругвеносцев пользовалось среди горожан уважением, красноречиво свидетельствует такой факт. Почтенные граждане, желавшие видеть своих сыновей достойными людьми, приводили их в общество. Так была создана группа детей-хоругвеносцев.
Нижегородский краевед И. А. Макаров в очерке, посвященном Н. М. Щеголькову, отмечает, что «арзамасцы никогда не копировали порядков и норм поведения Святогеоргиевского общества, их деятельность заметно отличалась от деятельности нижегородских собратьев. В противоположность нижегородцам они были далеки от чисто политических акций, их заботили общественно-полезные и богоугодные деяния. Ближе арзамасцам по духу оказались их соседи, муромские хоругвеносцы».
Арзамасских хоругвеносцев отличало от нижегородцев и то, что они были едины в своем стремлении, меж ними не было свар и скандалов. В Нижнем же при каждом удобном случае одна часть хоругвеносцев старалась провалить предложение других. Несомненно, в том, что арзамасцы были более терпимы друг к другу, большая заслуга Н. М. Щеголькова, к мнению которого прислушивались все. Он был прост и мудр, умел убедить словом всякого сомневающегося.
Как известно, начало Арзамасскому духовному обществу положили крестные ходы с иконой Оранской Богоматери, которая являлась списком с чудотворной Владимирской иконы Божией Матери. Ежегодное посещение святой иконою Арзамаса с 1791 года утверждено было указом преосвященного нижегородского епископа Дамаскина (Руднева), хотя наш город и относился тогда к Владимирской епархии. Но арзамасцы постепенно раздвинули границы деятельности общества. Они стали участниками практически всех общегосударственных торжеств.
Достаточно вспомнить, что именно хоругвеносцам мы обязаны тем, что не канула в Лету память об арзамасцах, погибших 30 марта 1608 года под Зарайском в битве с польскими интервентами. В 1908 году по инициативе Н. М. Щеголькова торжественно было отмечено 300-летие этой героической битвы. Николай Михайлович в обращении к землякам писал: «Вспомните, братья-сограждане, что, очень может быть, в числе этих 300 страдальцев у каждого из нас мог быть хоть один родной человек, может быть, даже предок, а если даже ни одного родного, то все же ведь все они были наши арзамасцы. Почтим же их память!»