Вячеслав Панкратов – Времена (страница 23)

Приближается осень. Вместе с ухудшающейся погодой падает настроение. Хочется конца…

И он пришел. Он пришел, как приходят обычно — внезапно. «Перемирие заключено!» — эта весть, как вихрь, распространилась мгновенно.

Это отрывки из дневника Сергея Сергеевича Писаревско-го, заместителя политрука роты. Тогда, в августе 39-го, весь мир следил за развитием военного конфликта между Японией и Монголией, помощь которой оказывал Советский Союз. Победа на Халкин-Голе обеспечила безопасность наших дальневосточных границ.

В армию он был призван в мае 1938 года. Солдатом проходил неделю. А потом комсомольца Писаревского вызвал комиссар отдельного стрелкового батальона и сказал: «Политически вы подкованы, значит, быть вам замполитрука роты».

Выбор комиссара был не случаен. До призыва Сергей успел поработать три месяца помощником директора школы трактористов по политической части. Было это в Минусинске, куда он, гонимый романтикой, сам напросился направить его после окончания Арзамасского техникума механизации и электрификации сельского хозяйства.

13 декабря 1939 года.

Привет, Лена! Ты удивляешься?.. Да, я знал, что мое письмо будет для тебя неожиданностью. Четыре года, отделяющие нас от того момента, когда подобные письма являлись для нас обыденным увлекательным делом, безусловно, не могут не создать взаимного интереса к жизни каждого из нас.

Это было в 1936 году. 30 января, когда мы в последний раз, пожав друг другу руки, расстались друзьями. За это время произошло немало изменений, и эти изменения так или иначе нашли отражения как в твоей, так и в моей жизни, на наших теперешних отношениях.

Ты знала и изучила меня больше, чем кто-либо… Я избегал с тобой встреч, но вместе с тем я тянулся и рвался к тебе, как умирающий от жажды тянется к холодному источнику.

Это письмо было адресовано Лене Чикиной. Той самой, что сидела когда-то с ним за одной партой в Выездновской семилетней школе. Той, что станет потом верной подругой жизни. Той единственной женщине, которой он отдал весь жар своей души, всю трепетность любящего сердца.

Конечно, они раньше переписывались. Первое свое письмо она написала ему в 1934 году — на второй день, как приехала в Павлово, куда поступила в фельдшерско-акушерскую школу. Уже одно то, что она делилась с ним своими заботами, говорило о том, что Сергей Писаревский ей не безразличен.

В 1937 году, когда Сергей Сергеевич работал механиком в Минусинском совхозе, у него украли вместе с другими вещами все ее письма и фотокарточку. О вещах он не тужил — дело наживное. А вот письма и фото… Это была единственная ниточка, что связывала их.

25 ноября 1941 года.

Привет из Арзамаса! Добрый день, милый Сережа!

Сегодня исполнилось больше двух недель с момента твоего отъезда, а весточки до сих пор никакой.

Я просто устала ждать. Конечно, я не хочу тебя обвинять, я знаю, все это почему, но ты пойми, что ретивое рвется на части, нет терпения столько времени не знать ничего о тебе: как ты добрался, в какие условия попал и прочее, прочее. Вплоть до мелочей все интересует…

Сегодня отдала твое фото увеличить за 75 руб. Через две недели будет готово.

Десятый день работаю в 1-м отделении госпиталя…

Это первое ее письмо ему на фронт. Обратите внимание на дату: 25 ноября 1941 года. На фронт его проводила 8 ноября. Писала, не зная даже адреса.

В эту пору в Арзамасе стали разворачивать госпитали. На базе хирургической больницы № 1 создали госпиталь № 2823. Елене Васильевне поручили организацию операционно-перевязочных пунктов. Хирург Александр Васильевич Сперанский знал, кому можно доверить это ответственное дело. С Писаревской он начинал новое в Арзамасе дело — создал службу скорой медицинской помощи. Помимо нее, в этой службе были еще два фельдшера, прошедшие Первую мировую войну. Затем и Гражданскую. У них за плечами — опыт, у нее — знания. Не раз приходилось ей принимать самостоятельные решения, что спасло не одного человека от смерти.

А когда стали прибывать раненые, Елене Васильевне, старшей хирургической сестре, поручили первичную их обработку.

3 декабря 1941 года.

Дорогое сердечко мое, Ленушка! Здравствуй!!!

Ну, что же ты, дорогая моя, молчишь и ничего не пишешь? Моим ожиданиям должен наступить конец. Ведь уже 24 дня, как я не вижу и не слышу тебя…

Неужели в этом на самом деле виновата почта? Тогда как же быть? Ведь не можем же мы лишить себя даже этой возможности общаться друг с другом.

Это было уже шестое его письмо к ней. Но она не получила еще ни одного.

Письма порой подолгу блуждали, пока доходили, наконец, до адресата. Он стал нумеровать их. За годы войны Сергей Сергеевич написал Елене Васильевне свыше трехсот писем. И их она получила.

Действительная служба для замполитрука роты Писаревского завершилась в мае сорок первого. Только прибыл, чуток огляделся… Страшное слово «война» разрушило все счастливые планы. Но именно тот грозный 41-й навсегда соединил сердца двух любящих, одному из которых суждено было уходить в бой, на долю другого выпало мучительное ожидание.

Они понимали, что очень рискуют. На фронт могли взять и ее, медицинского работника. Но и расстаться просто так они не могли. Когда он уходил на войну, она уже носила под своим горячим и любящим сердцем его будущего сына. И назовет она его Сергеем — в честь папы, в честь своего «моиньки»,[33] как она его любовно называла.

9 июля 1942 года.

…Вчера вечером пришел с тактических учений весь мокрый от пота. Я не хочу скрывать от тебя неизбежность для меня фронта. Он, конечно, будет… Мы готовимся для того, чтобы идти в бой, чтобы бить врага. Мы идем не умирать, а побеждать! Мы любим жизнь, мы хотим жить и во имя этого деремся — за право любить, строить, созидать!

В кровавых схватках побеждает тот, кто презирает смерть, кто верит в победу, кто справедлив. Значит, должны победить мы, русские…

…Когда я вернусь с фронта — а это будет обязательно! — тогда слова «Моя Родина», «Моя семья» я буду произносить с особым пафосом и воодушевлением, потому что я их отвоевал, я их защитил, дал жизнь им.

Поэтому, Ленушка, на фронт идти надо даже потому, что вот ты, родная и незаменимая для меня, и сын мой маленький ждете защиты моей, и я должен — обязан! — защитить вас. А сколько таких семей, что с тревогой читают сводки Информбюро, что ожидают защиты от великого черного зла — гитлеризма! Много этих семей, много. И я их также должен защитить.

Он пишет ей о тактических учениях, хотя их стрелковая дивизия уже давно стоит на одном из опаснейших направлений — под Ржевом. Сообщает, что уже несколько раз пытаются хоть сколько-нибудь продвинуться вперед. Но немец обрушивает такой сплошной заградительный минометный и орудийный шквал огня, что атаки постоянно захлебываются.

Во время одной из таких атак в августе 42-го миной «зацепило» комиссара роты Писаревского, а осколком другой мины он получил ранение второй ноги. С поля боя вытащили ординарец и санитарка…

Потом пошли госпитали. Рана на ноге зажила быстро — осколок прошел по касательной. А вот тот, что прошел тазовые кости, хирурги извлечь не брались.

А между тем в Арзамасе его жена хлопотала перед своим госпитальным начальством о переводе мужа. Здесь он будет под ее присмотром, здесь она окружит его любовью и заботой. И, наконец, он увидит своего сына. Не сразу, но она добилась перевода. Здесь, в Арзамасе, доктор Сперанский тот злополучный осколок и удалит.

Семь месяцев лечения — и снова на фронт. Замполитом стрелкового батальона. Начались бои за освобождение Белоруссии.

27 декабря 1943 года.

Дорогая, незабываемая ни на одну минуту Ленуша моя, здравствуй! Целую тебя и маленького Сережика несчетно раз. Поздравляю вас с Новым годом…

Теперь мы долго не увидимся с тобой, но вечного ничего нет. Нет, когда-нибудь будет конец и нашей разлуке. Будем надеяться на то, что новый 1944-й год принесет нам эту встречу, а вместе с ней и счастье. Только не забывай меня, сердце мое и радость жизни моей, не забывай, как я не забываю вас.

Еще долгих два года будут они жить вдали друг от друга. Только в 1946 году, когда его оставят служить в Германии, он приедет в Арзамас за ней, Ленушей. И больше они никогда не расстанутся.

Но впереди еще были бои за Польшу и в Германии.

30 января 1945 года.

…Счастье в жизни у каждого человека может быть лишь одно. Правда, оно бывает выражено по-разному: для одних — это деньги, для других — слава, для третьих — нечто иное. Для меня счастье — твоя любовь, твоя верность. Короче, счастье моей жизни — это ты!.. Знай и верь — до гроба я твой, безраздельно предан и верен тебе!

3 апреля 1945 года.

…Ты, наверное, уже слышала приказы для нашего фронта о взятии Гдыни и Данцига. Снова движемся на запад. Теперь путь на Берлин. Это будет путь к концу войны, путь к встрече, путь к счастью. Боже, как хочется пробежать это расстояние быстро, молниеносно!.. Милый Ленок, не точи сердце своей напрасной грустью. Я уже прошел много испытаний, пройду и эти последние и, уверен, останусь живым.

За Данциг он будет награжден орденом Отечественной войны I степени. Орден Отечественной войны II степени он получил еще в Польше. А первая награда Писаревского — медаль «За боевые заслуги» — за Ржев.

9 апреля 1945 года.

...В какой чудесной обстановке нахожусь я сейчас. Приехала фронтовая агитмашина, и вот мы зазвали к себе в комнату баяниста. Ты знаешь мою страсть к музыке. Баянист ночевал у нас и долго-долго играл. Музыка, как всегда, чаровала меня, она будила во мне самые лучшие воспоминания, эти воспоминания, естественно, о тебе…