Вячеслав Панкратов – Времена (страница 22)
Таким Мельникова мы и видим на портрете работы Перова.
В отличие от Василия Григорьевича судьба с раннего детства благоприятствовала Андрею Павловичу. Восприемницей при его рождении была А. О. Смирнова-Россет, прославленная поэтами А. С. Пушкиным, М. Ю. Лермонтовым, которой восхищался Н. В. Гоголь. В доме П. И. Мельникова-Печерского бывали начинающий писатель А. П. Чехов (его брат Николай был приятелем Андрея), известный историк и организатор Высших женских курсов К. Н. Бестужев-Рюмин (отсюда и название — Бестужевские), академик В. П. Васильев, ученый статистик Н. И. Второв, поэт А. Н. Майков, композитор В. С. Серов, знаменитый В. И. Даль, с детства покровительствовавший Андрею.
В «Кратких сведениях о моей жизни» Андрей Павлович писал: «В 1883 году, получив звание неклассного художника, я должен был оставить Академию, т. к. подошел последний срок отсрочки по отбыванию воинской повинности, и переселился в Нижний к только что овдовевшей моей матери. Здесь на первых порах, очарованный восхитительной природой Поволжья, я весь отдался своему искусству, разъезжая по Волге, Оке…»
По воспоминаниям председателя Нижегородского научного общества по изучению местного края С. И. Архангельского, в местном историко-бытовом музее и краеведческом музее в 1928 году находилось на хранении до ста рисунков А. П. Мельникова, изображающих природу, жизнь и нравы местного края. Он являлся участником всех нижегородских художественных выставок. В. Г. Короленко так отозвался о работах Андрея Павловича: «У него есть крупные недостатки, но его заслуга в том, что он обращается с любовью к вопросам родной и близкой природы».
Однако из-за расстройства зрения Мельников вынужден был оставить искусство и с головой уходит в изучение родного края. В нижегородском краеведении, этнографии и архивном деле он — одна из выдающихся фигур. А. П. Мельников из тех, кого называют подвижниками.
М. В. Нестеров вспоминал: «Имя отца, Павла Ивановича Мельникова-Печерского, хорошее образование самого Андрея Павловича, далеко не глупого от природы, хотя и чудака, открывают ему путь к служебной карьере: он поступает чиновником по особым поручениям при Нижегородском губернаторе-эксцентрике Николае Михайловиче Баранове, и с тех пор едва ли не десяток „их превосходительств“ приезжали и бесславно покидали Нижегородское губернаторство, а Андрей Павлович, не спеша, без особых переживаний оставался на своем скромном посту. Он нужен был им в редких „дипломатических“ случаях, когда в Нижний на ярмарку приезжал какой-нибудь знатный путешественник, иностранец, пожелавший ознакомиться с Нижегородским краем, с знаменитым „всероссийским торжищем“, со всеми особенностями этого своеобразного государственного торгово-финансового аппарата огромной страны, захотевший узнать не только казовую (показную — В.П.) сторону этого торжища, но и его интимную жизнь. Вот тогда-то „принципал“ и вспоминал об Андрее Павловиче, вызывал его, давал указания, программу действий, а он, неглупый, образованный, владевший отлично языками,[30] крепко любивший свой край и Волгу от Нижнего до Каспия, зная жизнь, обычаи и свычаи Поволжья, он был незаменимым „гидом“ для такой заморской персоны. Провозившись с ней столько-то, показав ярмарку, ее торговый размах, показав все, чем дышала широкая грудь ярмарки, свозив своего клиента за Волгу, в леса на Керженец, на Светлояр-озеро, в места былых скитов, прокатив гостя вниз но Волге, Андрей Павлович доставлял его целым и невредимым нижегородскому владыке, получал похвалы и благодарность от той и другой стороны, удалялся в свой „флигель“ при губернаторском доме, снова зарывался в свои книги и пыль, их покрывающую, до следующего вызова».
Неизвестно, встречался ли Василий Григорьевич Перов с Андреем Павловичем Мельниковым после работы над портретом. Предполагаю, что да. И вот почему.
Как сообщала жена художника Елизавета Егоровна Перова (Друганова), идея картины «Никита Пустосвят», вероятно, Явилась у Василия Григорьевича под влиянием П. И. Мельникова-Печерского, с которым Перов познакомился незадолго до этого и очень много беседовал о расколе. Павел Иванович, большой знаток жизни старообрядцев, автор книг «В лесах» и «На горах», доставил ему нужные для левой стороны картины портреты.
Всего труднее художнику было найти подходящего натурщика для самого Никиты Пустосвята. Наконец, он нашел такого среди бродяг. Но тот все никак не мог придать своему лицу того выражения, какое требовалось для картины. Это выражение Перов как-то увидел во сне, конечно же, под влиянием долгих дум, и тут же, ночью, зажег огонь и наскоро зарисовал его, а потом внес в картину. Эта картина, так хорошо передающая, по словам знатоков, самый смысл раскола, была лебединой песнью художника. Он работал над ней даже тогда, когда уже едва был в состоянии держать кисти в руках.
Василий Григорьевич к работе над картиной «Никита Пустосвят» приступил в 1881 году. Андрей Павлович в ту пору еще не перебрался в Нижний Новгород. В Москве, вероятнее всего у сына, и познакомился П. И. Мельников-Печерский с художником.
Ища точки соприкосновения биографий Мельникова и Перова, я обратил внимание на такой факт: детство Василия Григорьевича прошло в Пиявочном, Саблукове и Арзамасе, а у матери Андрея Павловича в Арзамасском уезде было имение. Могли ли они здесь пересечься? А почему бы и нет?!
Летом 1870 года Перов приехал в Арзамас, чтобы отвлечься от тяжких дум — смерти первой жены и двух детей. Это уже не был мечтательный юноша, которым он изобразил себя в автопортрете, вступавший на трудный жизненный путь, а маститый художник, профессор живописи, много повидавший и познавший. Думается, немало было арзамасцев, желающих привлечь к себе внимание живописца. А он, стесняясь своей популярности, не искал мимолетных встреч. Он, если судить по автопортрету, написанному по возвращению из Арзамаса, словно хотел глубже заглянуть в себя.
Еще одна интересная деталь, которая красноречиво говорит об отношениях А. П. Мельникова к своему учителю. В Екатеринбургской картинной галерее хранится принадлежавший прежде А. П. Мельникову этюд М. В. Нестерова, написанный по памяти, где изображен больной Перов. Вполне возможно, что Михаил Васильевич, зная, как дорог и близок был Василий Григорьевич Андрею Павловичу, и подарил тому этот этюд.
«Мне в Перове нравилась не только показная сторона, сколько его „думы“, — писал Нестеров. — Он был истинным поэтом скорби. Я любил, когда Василий Григорьевич, облокотившись на широкий подоконник мастерской, задумчиво смотрел на улицу с ее суетой у почтамта, зорким глазом подмечал все яркое, характерное, освещая виденное то насмешливым, то зловещим светом, и мы, тогда еще слепые, прозревали…»
То же самое вслед за Нестеровым мог сказать и Мельников.
И. Н. Крамской вспоминал об одной истории во время работы над картиной «Майская ночь»: «Работаю я себе мирно однажды, ломаю голову, как бы это справиться с луной, как вдруг И. Н. Шишкин и Перов! Я струсил. Ну, думаю, попался. Но он — ничего, расхвалил так, что я уже и нить потерял, что нужно делать и как нужно делать. Словом, приехал „папа“ московский![31] Кисти в сторону, позавтракали да к Ге.[32] Ну, там уже Перов присмирел и от впечатления не говорил». Строгость и искренность суждений Перова ценились его товарищами.
Павел Михайлович Третьяков, известный московский меценат, одним из первых увидел в Перове тонкого психолога, умевшего на лету схватывать характерные черты лица и переносить их на полотно. Начиная писать чей-нибудь портрет, он старался проникнуть в душу этого человека, поймать его характерную черту, потому так и живы его портреты.
Портрет А. П. Мельникова как раз из этой серии.
«Твоя любовь оградила меня»
Так писал 9 мая 1915 года Сергей Писаревский своей жене Елене.
Сергей Сергеевич и Елена Васильевна Писаревские. Все, кто знал эту супружескую пару, искренне завидовали их чистым отношениям, светлым чувствам, которые они испытывали друг к другу и пронесли через всю жизнь.
Август 1939 года.