Вячеслав Панкратов – Времена (страница 21)

Его переводят из одного лагеря в другой… В марте 1942-го в Холмский лагерь, где тогда находился «товарищ Семен», приехал немецкий ротмистр. Беседуя с военнопленными, он у каждого интересовался: желаешь ли работать против большевиков? «Товарищ Семен» дал согласие. Позднее в НКВД он так объяснил свое решение: «Я согласился, так как видел в этом деле перспективу либо бежать, либо работать на пользу своей родины — СССР».

Отобранных заключенных отвезли под Варшаву. Здесь, в разведшколе, он во второй раз прошел курс спецподготовки. Пять месяцев учили топографии, агентурному делу, методам работы НКВД, организации Красной Армии, и, конечно, физическая подготовка.

12 августа — ровно через год после заброски в немецкий тыл — «товарищ Семен» окончил разведшколу абвера.

В НКВД ему поверили. Во-первых, потому, что «добровольно явился с повинной, сдал радиостанцию, оружие, деньги, документы и дал ценные показания о сотрудниках и методах известных ему разведорганов германской армии», как сказано в оперативной справке. Во-вторых, показаниями других агентов Варшавской школы характеризовался положительно. Он сумел еще в школе убедить двух радистов-агентов сдаться чекистам, как только они перейдут линию фронта, что те и сделали.

24 октября 1942 года по указанию заместителя наркома внутренних дел СССР В. Н. Меркулова «товарищ Семен», он же Бестужев, был освобожден из-под стражи.

Однако на этом его роль как «немецкого агента» не завершилась. Советская контрразведка с первых же дней войны активно занималась радиоиграми, снабжая вражеское командование дезинформацией. Осенью же сорок второго у органов контрразведки не было ответственнее задачи, чем отвлечь внимание немцев от готовящегося наступления наших войск иод Сталинградом. Непосредственным участником одной из таких игр стал и «товарищ Семен».

Для этого на основании полученных инструкций он перешел на легальное положение, прописался в Горьком по фиктивным документам на имя Карева, встал на военный учет, на Мызе устроился работать в подсобное хозяйство. Естественно, все это было сделано не без помощи чекистов. В немецком центре регулярно стали получать информацию от «надежного источника», которая предварительно утверждалась в нашем Генеральном штабе. Так началась радиоигра.

Подкармливая вражескую разведку целый месяц «дезой», чекисты одновременно разработали план, в соответствии с которым немцы должны были прислать к агенту своего курьера. Для этого, выходя в эфир, сделали вид, что ничего не слышат — сели батарейки. К тому же в Варшавский центр дважды ушло сообщение: «Ваши передачи слышу только при включении двуханодных батарей. Передавать не могу…» После этого передатчик вообще замолчал. Впрочем, немцы успели все же получить явочный адрес для курьера.

Для встречи с агентом в Горький прибыли два связника: Бирюк и Родин. С собой они привезли новые батареи, 130 тысяч рублей и фиктивные документы. Две недели вели они наблюдение за явкой и, только убедившись в надежности, пришли в гости к Бестужеву. Когда все трое сели за стол, чтобы отметить удачный исход операции, нагрянули чекисты…

28 декабря 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «товарищ Семен» был награжден орденом Отечественной войны II степени. Стоит отметить, что радиоигра с его участием продолжалась до конца 1944 года. Лишь стремительное наступление Красной Армии вынудило немцев передислоцировать свой разведцентр в глубь Германии, откуда связь с горьковским агентом поддерживать было уже невозможно.

Так кто же он, этот загадочный «товарищ Семен» — Бестужев-Наливко-Карев, которому награду вручил лично сам начальник «Смерш», комиссар госбезопасности второго ранга Абакумов?

Это Семен Афанасьевич Калабалин.

Вам что-нибудь говорит эта фамилия? А между тем так или иначе каждый из нас знаком с ним заочно. Люди старшего поколения, возможно, помнят, как в 40–50 годы гремело на всю страну имя супругов Калабалиных. Учителям, изучавшим отечественную педагогику, это имя тоже должно быть известно. Ну, а читатели «Педагогической поэмы» знают его, как Семена Карабанова. Как и другие герои романа, он фигура реальная: бывший вор, позднее ставший надежной опорой А. С. Макаренко в детской трудовой колонии им. М. Горького. А «списан» Семен Карабанов с Семена Калабалина.

С 1928 по 1941 годы Семен Афанасьевич работал в колониях и детдомах на Полтавщине, в Виннице, Киеве, Ленинграде, Москве. И всюду его сопровождала жена и верный помощник Галина (у Макаренко выведена как «Черниголовка»), В тридцать восьмом году Калабалина арестовали, обвинив в антисоветской агитации среди воспитанников. В тюрьме провел месяц: спасло то, что началась короткая вспышка реабилитации.

В июне сорок первого Семен Афанасьевич был директором Московского детдома № 60 для трудных детей. И хотя по состоянию здоровья призыву в армию не подлежал, Калабалин попросился на фронт добровольцем. Его направили в спецлагерь военной разведки. Враг уже подходил к Москве, поэтому учеба была недолгой: на освоение радиодела, организации диверсий, ведения разведки дали всего лишь десять дней.

Уходя на фронт, Семен Афанасьевич обратился к бывшим воспитанникам детдома № 60 с письмом:

«Дорогие хлопцы и девчата!

Вот вы и выросли. Стали хорошими людьми: инженерами, врачами, педагогами, рабочими, а многие — командирами Красной Армии.

…Коварный враг, садист Гитлер, напал на наш мирный труд и дом. В первые дни войны я получил сотни писем и телеграмм: иду на фронт бить фашистских собак; вылетаю со своим звеном долбить гада Гитлера…

Дорогие дети! Призываю вас к беспощадной борьбе с врагом. Глушите его, проклятого, всей своей силой. Будьте смелыми, скромными, дисциплинированными. Соревнуйтесь, кто больше истребит гитлеровцев, кто больше выведет из строя их техники и окажет больше помощи своим товарищам.

Вперед, ребята! Наше дело правое, победа будет за нами. Русские, советские люди непобедимы. Час победы близок».

11 августа отряд особого назначения прибыл в штаб Южного фронта — в местечко Бравары, что под Киевом. Как сложилась судьба отряда и его командира «товарища Семена», вы уже знаете…

Семен Афанасьевич нашел эвакуированный детдом в маленьком уральском городке Катай-Ивановске. Руководство им взяла на себя жена Галина.

Насколько хватало сил, супруги Калабалины работали в детдомах г. Кутаиси, Подмосковья. Оба были удостоены звания «Заслуженный учитель РСФСР». Известный советский прозаик Ф. Вигдорова посвятила им трилогию «Дорога в жизнь».

…Только спустя пятьдесят пять лет, и то когда уже не стало в живых Калабалина (умер в 1972 году), Центральный архив ФСБ России рассекретил «товарища Семена».

Малоизвестный портрет

Однажды, «гуляя» в Интернете по картинным галереям и музеям, увидел в Уфимском художественном музее имени М. В. Нестерова неизвестный мне прежде портрет работы В. Г. Перова.

В 70-е годы XIX века Василием Григорьевичем написано много портретов. Одни — более удачны, другие — менее. Широко известны его портреты А. Н. Островского, Ф. М. Достоевского, И. С. Тургенева, В. И. Даля, А. Н. Майкова, С. Т. Аксакова, которые выделяются глубиной психологической характеристики деятелей русской культуры. Именно по ним мы их сегодня и представляем.

Но, как правило, Перов писал людей, известных русской публике, и чаще всего по заказу. А тут — молодой человек, лет двадцати: вряд ли чем успел уже прославиться. Значит, у художника была своя, особенная причина, чтобы писать портрет юноши.

Все прояснило уточнение, что на портрете изображен Андрей Павлович Мельников, сын писателя П. И. Мельникова-Печерского. Портрет поступил в музей в сентябре 1940 года из Московской закупочной комиссии. Написан предположительно в 1875 году.

Что же могло, в таком разе, единить художника с мировым именем и юношу, вступающего на порог жизни? А ларчик, оказывается, открывается очень просто. Достаточно только «окунуться» в их биографии, и мы обнаружим точки соприкосновения. Прежде всего — Московское училище живописи, ваяния и зодчества. В 1872 году Мельников поступил сюда учиться. Перов, получивший звание профессора, преподает здесь с марта 1871 года. Окончил училище Андрей Павлович с малой серебряной медалью. И в том была, несомненно, заслуга учителя.

В своей биографии А. П. Мельников писал: «В училище моими ближайшими товарищами были впоследствии крупные известности, как Левитан, Нестеров, Клавдий Лебедев, Рябушкин, и в числе преподавателей — знаменитый В. Г. Перов, у которого я был учеником и в то же время с которым находился в дружеских отношениях».

Особенно сдружился Мельников с Михаилом Васильевичем Нестеровым. Став маститым, художник впоследствии нередко гостивший у Мельникова в Нижнем Новгороде, писал в своих воспоминаниях: «Андрей Павлович, мой школьный товарищ, еще в школе прослывший великим чудаком, оригиналом, был постоянной мишенью для острот В. Г. Перова, да и мы не оставляли чудака в покое, но Андрей Павлович был неуязвим, смотрел на все наши проделки сверху вниз, как истинный мудрец, философ…

Опишу его наружность: среднего роста, коренастый, приземистый, с большой рано залысевшей головой, крупными чертами лица, с окладистой рыжеватой бородой. Его „шекспировский“ лоб был постоянно погружен в думы…»