Вячеслав Панкратов – Времена (страница 14)

Получив согласие, братья-генералы заключили с Ланским формальный контракт, и вслед за тем к ним прибыл целый большой сундук, набитый пушкинскими тетрадями и бумагами.

Генералы Анненковы достаточно почитали Пушкина, чтобы понять, как мало у них знаний и опыта для подготовки образцового научного издания, но они сумели уговорить (не без труда!) своего младшего брата, 36-летнего литератора Павла Анненкова.

Павел Васильевич Анненков перевез к себе сундук с бумагами осенью 1850 года, поработал три года, еще год потратил на печатание и цензуру (связи старших братьев, конечно, помогли) и в 1855 году выпустил шесть томов (в 1857 г. — дополнительный, 7-й том), в которых было много новых или исправленных текстов.

Первый том своего издания Анненков назвал „Материалы к биографии А. С. Пушкина“, и хотя уже больше столетия прошло, как вышел этот том и очень многое в нем устарело, но все же сегодня это одна из лучших, если не самая лучшая, биография поэта».[21]

Как видим, Федор Васильевич сыграл не последнюю роль, подвигнув брата Павла к исследованию биографии Пушкина.

Здесь уместно будет сказать более подробно о братьях Федора Васильевича.

Иван Васильевич Анненков, окончив в 1833 году курс в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (позднее стало Николаевское кавалерийское училище), вышел прапорщиком в лейб-гвардии Конный полк, где оставался до 1852 года и дослужился до чина полковника. Состоя в 1852 году при особе государя, Анненков выполнял ряд высочайших поручений, после чего, в апреле 1853 года, назначен вице-директором инспекторского департамента военного министерства. Два года спустя Иван Васильевич произведен в генерал-майоры, зачислен в свиту императора. В январе 1860 года Анненков принял начальство над 1-м округом корпуса жандармов, в 1861 году получил чин генерал-лейтенанта, в марте 1862 года вступил в должность Санкт-Петербургского полицмейстера и пять лет спустя был назначен петербургским комендантом. 20 мая 1868 года Ивану Васильевичу было пожаловано звание генерал-адъютанта, в 1878 году произведен в генералы от кавалерии и вслед за тем назначен членом Александровского комитета о раненых. За время пребывания в Конном полку Анненковым составлена обширная история полка, от 1731 до 1848 года.

В одном из изданий о Павле Васильевиче Анненкове сказано: «Большая часть из того, что им написано, не выдержало испытания временем и ныне забыто. Современному читателю Анненков известен главным образом как мемуарист. Он оказался свидетелем ряда крупных исторических событий в общественной и литературной жизни России и Западной Европы, был хорошо знаком с Белинским и Гоголем, Герценом и Некрасовым, Тургеневым и Л. Толстым; он был лично знаком с К. Марксом и находился с ним в переписке. Однако Анненков не смог полноценно распорядиться всем богатством своих жизненных впечатлений. И это объяснялось прежде всего его идейной ограниченностью, мешавшей ему правильно увидеть и оценить различные явления общественной жизни. В 40-е гг. Анненков был близок к кружку Белинского, сотрудничал в „Отечественных записках“ и „Современнике“. В 50-е гг. он эволюционировал вправо… порвал с „Современником“ и начал активную борьбу против „партии Чернышевского“ и гоголевского направления в русской литературе».

И далее автор комментария к воспоминаниям П. В. Анненкова о Н. В. Гоголе выносит приговор: «Будучи по своим идейным убеждениям дворянским либералом, Анненков не смог исторически верно воссоздать образы тех великих людей, с которыми ему приходилось соприкасаться».[22]

Вот так всегда: если чего-то автор не понимает и если это расходится с его идейными представлениями, то припечатывается клеймо. Как в данном случае: дворянский либерал — и думай, как хочешь.

Меж тем, имя П. В. Анненкова прочно связано с двумя важными эпизодами в истории русской литературы: в мае — июле 1841 года он переписывает под диктовку Гоголя шесть глав «Мертвых душ», в июне — июле 1847 года он живет с Белинским в Зальцбурге, будучи единственным свидетелем его работы над знаменитым письмом к Гоголю. Воспоминания Анненкова об этих эпизодах исключительно важны, во многих отношениях сохраняя до сих пор значение первоисточника.

Вот такими они были, братья Анненковы.

Крестный путь отца Иоанна

Могильная плита, железная доска,

В густой траве врастающая в землю, —

И мне печаль могил понятна и близка,

И я родным преданьям внемлю.

Иван Бунин.

Как же удивительно все в жизни переплетено!..

В мае 1896 года Николая II венчал на царство митрополит Палладий, уроженец села Пешелани Арзамасского уезда. А последним духовником царя, находящегося под арестом в Екатеринбурге в доме Ипатьева, был уроженец Арзамаса отец Иоанн Сторожев.

Я не знаю, как объяснить взаимосвязь между этими фактами — а то, что она существует, вне всякого сомнения, — но, думаю, так было угодно провидению.

Иван Владимирович Сторожев родился 16 марта 1878 года в старинной купеческой семье. Рано лишившись отца,[23] детство провел вместе с матерью и сестрой в Дивеевском монастыре. Воспитанный в непосредственной близости с монахинями, отличался любовью к Церкви, и, казалось, дальнейший путь его определен — семинария, а там — и духовная академия. Однако путь его в священники оказался намного длиннее и сложнее.

Сторожев поступает в Нижегородский Дворянский институт, причем, не имея никакого покровительства и протекции. А по окончании его продолжает учебу на юридическом факультете университета святого Владимира в Киеве. Так что своим славным будущим он всецело обязан своим дарованиям и своему труду.

В 1903 году Поступает на государственную службу — назначен судебным исполнителем в село Воскресенское Нижегородской губернии.

Не знаю, был ли Сторожев на канонизации Серафима Саровского. Видимо, нет, иначе в семейных воспоминаниях этот факт сохранился бы. Так что встреча с Николаем II была еще впереди.

Молодой, подающий надежды юрист, всегда одетый по моде, со щегольскими усиками, привлек внимание Марии Дмитриевны Тихонравовой — натуры тонкой, тянущейся к искусству. Она была талантливой пианисткой, превосходно рисовала, особенно удавались портреты. Участвуя в семейных концертах, не раз аккомпанировала молодому Федору Шаляпину. Но, выйдя замуж, Мария Дмитриевна всю себя отдала воспитанию четверых детей.

Заметив незаурядные способности Ивана Владимировича, начальство направляет его товарищем прокурора[24] Екатеринбургского окружного суда. Это произошло в 1909 году. Но уже через два года Сторожев переходит в присяжные поверенные. Это было время, когда в судебных процессах блистали адвокаты Федор Никанорович Плевако, Анатолий Федорович Кони. Вот и Сторожев начинает делать успехи на адвокатском поприще. Когда он выступал в суде, зал всегда был полон: талантливый оратор силой своих убеждений и привязанностью к истине глубоко воздействовал на присяжных и публику.

Его ожидала блестящая карьера.

И вдруг 30 августа 1912 года неожиданно для знавших его Сторожев был рукоположен Преосвященным Митрофаном, епископом Екатеринбургским и Ирбитским, в дьяконы, а затем и в сан священника.

Но почему же «вдруг»? Случайно в жизни ничего не делается…

Ивану Владимировичу, когда он решился на этот шаг, круто изменивший его жизнь, шел тридцать пятый год. Несомненно, должно было произойти нечто особенное, что подтолкнуло сменить фрак на рясу, шляпу — на камилавку и стать проповедником-миссионером.

Оказывается, как вспоминала дочь отца Иоанна Елизавета Ивановна, был в его адвокатской практике такой случай. Накануне заседания суда Сторожев зашел в тюрьму к своему подзащитному. То был вор, из крестьян. Иван Владимирович попросил его рассказать, как все произошло, а тот, пав на колени перед адвокатом, начал плакать и клясться в своей невиновности. Так ничего не добившись, но поверив человеку, Иван Владимирович ушел, а на суде произнес такую речь, что присяжные его подзащитного оправдали.

Уже выходя из здания суда, Иван Владимирович услышал, как кто-то его окликнул. Обернулся — подзащитный. Смеется и говорит:

— Ну что, здорово мы с тобой их облапошили!..

Можно представить, что творилось в тот момент в душе адвоката Сторожева. Выходит, что и прежде могло происходить подобное, и преступник вместо того, чтобы понести наказание по справедливости, благодаря его, Сторожева, красноречию гуляет на свободе, посмеивается над Фемидой и, может, что самое страшное, замышляет новое зло.

С того самого дня Иван Владимирович больше не выступал в суде.

А вскоре ушел в священники.

К 1917 году отец Иоанн Сторожев становится настоятелем Градо-Екатеринбургского собора. И теперь не было для него высшего счастья, чем Божием словом помогать страждущим и падшим.

«Служил он истово, отчетливо выговаривая каждое слово, создавая молитвенное настроение у паствы, — читаем в одном из воспоминаний. — …После исповеди отца Иоанна большинство уходило от него в слезах».

Отца Иоанна отличали скромность, высокая требовательность к себе и своим домочадцам, постоянное желание оказывать людям посильную помощь. После его проповедей прихожане расходились в глубоком молчании, многие плакали.

Несомненно, помнил отец Иоанн по рассказам матери о пастырских деяниях настоятеля Спасского монастыря отца Александра, которого почитали не только жители Арзамаса, но и всей округи, за богочестивость, всегдашнюю отзывчивость, желание откликаться на нужды людские. То был прекрасный образец для подражания.