Вячеслав Оробинский – Английское договорное право. Просто о сложном (страница 85)

В том же году к таким же выводам суд пришел и в другом деле, по морскому праву – Vantage Navigation Corporation v Suhail and Saud Bahawn Building Materials LLC (The Alev) [1989] 1 Lloyd’s Rep 138. И пошло – поехало. С каждым годом, с каждым новым делом доктрину совершенствовали:

«В этом деле мы изучаем английское право, подлежащее применению, и пытаемся установить, заключен ли договор под влиянием давления, и если да, то каким было давление; как давление повлияло на заключение договора; какое средство защиты есть у добросовестной стороны (жертвы давления).

Конечно, мы знаем: по английскому праву договор, заключенный под давлением, может быть оспорен добросовестной стороной; и неправомерное экономическое давление – одна из форм давления».

Дело Dimskal Shipping Co. v. International Transport Workers’ Federation, The Evia Luck [1991] 4 All ER 871[277].

«Экономическое давление может быть приравнено к давлению – теперь это сложившийся закон. Судья Гуф в деле Evia Luck [1991] отметил две основные составляющие экономического давления: (а) неправомерное давление одной стороны (б) стало основной причиной для действия другой стороны – в рассматриваемом деле действие – заключение договора от 06.02.996».

Дело Huyton SA v Peter Cremer GmbH & Co [1998] EWHC 1208[278].

«Договор, заключенный под влиянием давления, по закону недействителен. Давление значит, что одна сторона получила согласие другой стороны на заключение договора неправомерными средствами.

См. дела Director of Public Prosecutions for Northern Ireland v Lynch [1975] AC 653; Universal Tankships Inc of Monrovia v International Transport Workers Federation [1983] 1 AC 366.

Такие средства включают также так называемое экономическое давление, когда одна сторона воздействует на другую сторону неправомерным экономическим или иным давлением.

Договор, заключенный под влиянием давления, недействителен в том смысле, что жертва вправе отказаться от договора, однако это право может быть утрачено, если жертва каким-либо образом подтвердит готовность исполнять навязанный договор или не прибегнет к праву на отказ от договора».

Дело Borrelli & Ors v Ting & Ors (Bermuda) [2010] UKPC 21[279].

«По моему разумению, из прецедентов ясно: “экономическое давление” может возникнуть также и из правомерного поведения, хотя в коммерческих делах такое бывает редко.

Также ясно, что противоправное поведение в прошлом, а также угроза в будущем совершить противоправное деяние при определенных обстоятельствах приравниваются к “экономическому давлению”».

Дело Progress Bulk Carriers Ltd v Tube City IMS LLC [2012] EWHC 273[280].

Так английское право признало экономическое давление. Обобщая практику, в завершение отмечу два основных, самых распространенных вида экономического давления:

а) угроза с целью заставить жертву заключить новый договор («продай машину, а не то подниму плату за стоянку», также «плати, а не то ларек закрою/товары изыму»);

б) угроза с целью изменить существующий договор – разумеется, к выгоде грозящего.

*11. Ненадлежащее влияние

11.1. Кроме закона…

В деле Barton v Armstrong [1973] UKPC 2 вдумчивый читатель мог заметить, помимо всего прочего, еще две просветляющие мысли:

1) «подход общего права к давлению довольно узок в сравнении с правом справедливости, и право справедливости довольно рано начало помогать людям в делах, где спорная передача имущества была вызвана давлением, если таковое давление суд справедливости считал неправомерным – хотя это неправомерность и отлична от давления в понимании общего права»;

2) «в праве справедливости в те же года разрабатывали доктрину “ненадлежащего влияния” и эта доктрина позволяла прекратить (расторгнуть в судебном порядке) договор, заключенный под влиянием обмана».

Именно! Как вы помните из раздела 3.13, правило пятое, и раздела 7.1, в Англии с давних времен жили да были две системы права, две системы судов – общее право (common law) и право справедливости (law of equity). Потом слились.

Между тем ДО слияния общее право разработало доктрину давления, а право справедливости – доктрину ненадлежащего влияния. Зачем, спрашивается? Суд кратко, но емко ответил: «Подход общего права к давлению довольно узок». В переводе на русский: четыре условия давления страждущим удавалось доказать далеко не всегда.

А теперь поставьте себя на место суда. Истец не доказал давление… Но обстоятельства дела таковы, что отказать в иске рука не поднимается. Так будет несправедливо. Хорошо. Тогда надо иск удовлетворить и чем-то обосновать. Но чем?!

Вот чтобы было чем, английские судьи и придумали доктрину ненадлежащего влияния. И если поначалу «доктрина позволяла расторгнуть в судебном порядке договор, заключенный под влиянием обмана», то по мере развития – с каждым годом, с каждым делом – доктрина приобрела новые возможности.

«Кроме закона должна быть и справедливость», – говорила Екатерина Вторая. В Англии к той же мысли пришли… судьи несколько раньше, лет на сто. Так и написали в решении:

«Потому и есть Суд лорда-канцлера (Суд справедливости), ибо деяния людские столь разны и бесконечны, невозможно придумать общий закон на все случаи бытия.

Суд канцлера да поправит совесть людскую, не допустит обмана, предательства доверия, бесчинств и притеснений, какими бы те ни были, и Суд тот да смягчит и сгладит жесткость закона (общего права)». Дело Earl of Oxford’s Case [1615] 21 ER 485[281]. Обратите внимание на дату!

Король поддержал свой суд. О чем издал отдельный указ: «Если дело подданных заслуживает послабленья и справедливости, достойно слушанья в Суде лорда-канцлера, подданные мои да не будут преданы забвенью и отданы на растерзанье закону лютому (общее право)… за сим наше величество признает, одобряет и поддерживает практику Суда справедливости»[282] (король Джеймс).

Думаю, теперь вы понимаете, откуда у английских судей такая тяга к справедливости. Кстати, самое раннее упоминание о Суде справедливости из ведомых мне восходит к 1452 году! Уже тогда некий судья Фортеск видел роль Суда справедливости так: «Мы спорим здесь (в Суде справедливости) не о законе (общее право), но о совести (т. е. о справедливости)»[283].

Так что тяга к справедливости в английском праве родилась не вчера и не сегодня. Складывалась ВЕКАМИ. Отсюда также понятно, зачем и почему явилось право справедливости – в противовес общему.

Справедливость справедливостью, но бюрократия была всегда и всюду. Если хотите посмотреть на средневековый судебный процесс в Англии глазами очевидца, причем не юриста, не судьи, а обычного человека, то… увидите такую картину:

«С самого начала этой злополучной тяжбы каждый тяжущийся вновь и вновь получает копии всех документов, которыми она обрастает (или не получает, как обычно и наблюдается, потому что никому эти копии не нужны, но, тем не менее, платит за них), а это целые возы бумаги.

Все вновь и вновь возвращается каждый тяжущийся к исходной точке в обстановке такой дьявольской свистопляски судебных издержек, пошлин, бессмыслицы и лихоимства, какая никому и не снилась даже в самых диких видениях шабаша ведьм.

Суд справедливости запрашивает Суд общего права; Суд общего права вместо ответа запрашивает Суд справедливости; Суд общего права находит, что он не вправе поступить так; Суд справедливости находит, что по справедливости он не может поступить этак, причем ни тот, ни другой не решаются даже сознаться, что они бессильны что-нибудь сделать без того, чтобы этот поверенный не давал советов и этот адвокат не выступал от имени А, а тот поверенный не давал советов и тот адвокат не выступал от имени Б, и так далее, вплоть до конца всей азбуки».

Чарльз Диккенс, «Холодный дом», глава 8. «Домашка» – прочитайте весь роман.

11.2. Вторая причина рождения доктрины

Вторая причина рождения доктрины ненадлежащего влияния… изредка нет-нет, да и встречаются дела, когда влияние есть, а давления нет. Да-да, бывает и такое. Опять «пригоним» наш автомобиль. Сравните угрозу «продай машину, а не то подниму плату за стоянку» с предложением «пожертвуй машину на храм».

Представьте: вы приняли постриг, забили на все мирское и под новый год ушли в монастырь, прочь от житейских хлопот и земных страстей. От былой жизни остались лишь смутные воспоминания… да внедорожник в гараже у тещи.

Весна. Как-то после обеда настоятель сомлел, пригрелся и мечтательно протянул: «Эх, машину бы заиметь… дровишки бы из лесу возили… иноки, если у кого есть и стоит без надобности, может, пожертвуете?». Вы призадумались. Отмолчались.

Лето. Настоятель вкрадчиво молвит: «Такой-то передал храму дом, сякой-то денежек отсыпал… ты бы тоже присоединился, делото богоугодное». Вы обещали подумать и ушли к себе в келью.

Поздняя осень. Стужа. Слякоть. Настоятель, кутаясь в потертую рясу, сетует на жизнь: «Ох и хладно на дворе… Лес далече, дрова таскать совсем мочи нет. Машиной бы кто помог, вот бы счастье-то было…»

Видите?! Угрозы нет и близко. Вам не грозят епитимьей, изгнанием из монастыря или чем-то еще. Не хочешь – не жертвуй, дело твое, Бог тебе судья. А влияние ЕСТЬ. На послушника влияют тихонько, капля по капле…

Надлежащее это влияние или нет? И если шире: какое влияние считать надлежащим, а какое – нет? Подумайте. А чтобы вам легче думалось, рассмотрим одно из дел, стоящих у истоков доктрины.