Вячеслав Небула – Тритония (страница 4)

– Пролезть через каменное желе? – Майя подняла бровь.

– Не через. Внутрь. Это биоминеральная мембрана. Плотный гель, заполняющий трещину. Пропускает воду, но поддерживает разницу давлений. Как пробка в бутылке с древним шампанским.

– Принимаем решение, – Елена в эфире. – Рискнём?

– Рискнём, – ответил Лекс, не глядя на Волкова.

– Садимся. Лекс – давление. Майя – камеры. Входим медленно. И забудьте про Цюрих. Пока мы здесь.

Майя кивнула.

– Договорились.

В свете прожекторов – не порода. Тёмный плотный мерцающий студень, заполняющий разлом. Он колыхался, как живой.

Волков подвёл аппарат вплотную. Носовая часть коснулась поверхности. Она поддалась, как плотная резина, затем начала вязко прогибаться.

– Проходим, – прошептал Волков.

Они вошли в гель. Мир за иллюминаторами погрузился в тёмную муть. Давление скакало, но не критично. Сонары молчали – сигнал поглощался. Они плыли вслепую. Минута. Две.

Сопротивление исчезло. Батискаф вынырнул из патоки в чистую воду. Мембрана осталась позади.

Туннель. Стены гладкие, отполированные, покрытые биолюминесцентным мхом со слабым голубоватым свечением. Температура выше. Давление стабилизировалось ниже океанического – будто их подняли на километр.

– Мы внутри, – прошептал Лекс.

Туннель расширялся. Свет прожекторов провалился в пустоту. Они выплыли.

И замерли.

Перед ними открывался мир.

– Включи панорамный прожектор.

Волков щёлкнул переключателем. Мощный луч ударил вперёд.

Они висели в толще тёплой, кристально прозрачной воды. Внизу угадывалось дно. Но главное было впереди и сверху.

Вода уходила вдаль, теряясь в дымке. А над ней – небо.

Огромное куполообразное пространство, уходящее ввысь на километры. Оно светилось. Мягким, рассеянным, желтовато-зелёным светом – как полярное сияние, только постоянное.

– Боже… – выдохнул кто-то в эфире.

Иной мир, законсервированный в камне. Своё небо. Своё море. И этот мир был жив.

Прямо перед ними, лениво взмахивая плавниками, проплыла стая существ. Удлинённые тела, раковины, закрученные в спираль. Аммониты. Размером с дельфина. Перламутр раковин отливал в призрачном свете купола.

Лекс обернулся. Слёзы текли по щекам Волкова. В этом невозможном сиянии он впервые за годы видел не боль, не долг – чудо.

– Добро пожаловать в Тритонию, – тихо сказала в наушниках Елена. В голосе прозвучало благоговение.

И в тот же миг сонары взорвались движением. Снизу, со дна внутреннего моря, поднималось нечто огромное. Не одно. Много. Быстро.

Праздник открытия только начинался.

ГЛАВА ПЯТАЯ: ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД НА ЧУДО

То, что поднималось со дна, было слишком велико для одного существа. На сонаре – целый подводный лес, внезапно пришедший в движение. Десятки, сотни крупных целей.

– Что это? – голос Камилы сдавленный, но не от страха – от научного возбуждения. – Стая? Колония?

– Не стая, – Артур. – Слишком правильное построение. Движение синхронное, как у птиц. Но плотность и скорость иные.

Лекс прильнул к иллюминатору. В свете прожекторов проступали силуэты. Вытянутые, обтекаемые, метров по десять-пятнадцать. Двигались не как рыбы – мощными ритмичными взмахами ластообразных конечностей. У каждого из головной части тянулся длинный жёсткий конический вырост.

– Не может быть, – прошептал Лекс.

– Что? – резко спросила Елена.

– Ортоконы. Ортоцерасы. Прямораковинные головоногие. Должны быть размером с руку, а эти…

Существа приближались. Их тела были защищены прямыми коническими раковинами. Из широкого конца выглядывало мясистое тело с щупальцами и парой огромных глаз, отражавших свет холодным минеральным блеском. Они плыли строем, занимая позиции вокруг батискафов. Не нападали, не отступали. Окружали.

– Любопытные, – сказала Камила с профессиональным восхищением. – Смотрят как дельфины на новую игрушку.

– Или как волки на добычу, – мрачно добавил Волков. – Не доверяю этим глазам. Слишком умные.

Самый крупный ортоцерас выдвинулся вперёд. Его раковина была в коралловых наростах, длиной с автобус. Остановился в двадцати метрах от «Мира-7». Щупальца с присосками, размером с блюдце, ощупывали воду. Глаза без век смотрели прямо на иллюминатор Лекса.

Его не рассматривали. Изучали.

– Не двигайтесь резко, – тихо сказала Елена. – Майя, выключи дополнительные прожектора. Не слепи их.

Освещение смягчилось. Ортоцерас слегка отклонился – раковина перелилась перламутром.

– Контакт, – прошептал Артур. – Пассивный, визуальный. Агрессии нет. Пока.

– А если проявят? – спросил Волков. – Нет оружия против этого.

– Есть разум, – ответила Елена. – Камила, включи наружную камеру с красной подсветкой. Красный на глубине почти не виден, но некоторые виды улавливают. Проверим реакцию.

Щелчок. На корпусе засветилась тусклая красная точка. Ортоцерас мгновенно среагировал – приблизился на несколько метров. Щупальце протянулось к источнику света, остановилось в сантиметре от корпуса. Кончик был покрыт не только присосками, но и мелкими сверкающими рецепторами, похожими на блёстки.

– Он чувствует электромагнитное поле, – голос Камилы дрожал от восторга. – Или тепловое излучение. Живой детектор!

Ортоцерас провёл щупальцем вокруг красной точки, затем медленно отвёл. Удовлетворил любопытство. И издал звук.

Не через воду – в кабине не слышно. Но на экране гидрофона появилась сложная кривая: щелчки и низкочастотные гулы, модулированные почти как речь.

– Он общается, – сказал Артур. – С нами или с сородичами.

Остальные ортоцерасы начали смещаться, меняя построение. Движение координированное. Они образовали живой туннель, ведущий вглубь полости, к туманному берегу вдалеке.

– Это приглашение? – неуверенно спросил Лекс.

– Или направление к столу, – мрачно пошутил Волков.

– Вариант один, – Елена приняла решение. – Висеть вечно не можем. Аккумуляторы не бесконечны. Идём по их коридору. Дистанция между аппаратами. Волков, ты ведёшь.

Батискафы, окружённые эскортом из существ, вымерших за миллионы лет до человека, начали движение вглубь Тритонии.

Лекс не мог оторваться от иллюминатора. За пределами коридора кипела жизнь. Стаи стремительных рыб, похожих на целакантов, проносились, сверкая чешуёй. У светящегося купола парили огромные существа, похожие на скатов, с размахом крыльев метров в двадцать. Видимость простиралась на сотни метров.

Они проплывали мимо подводных лесов – гибридов кораллов и гигантских водорослей. Ветви медленно шевелились, улавливая течение. Камила комментировала без умолку:

– Криноиды, морские лилии! Каких размеров! А это, похоже на граптолитов – они вымерли в палеозое! Лекс, это живой учебник палеонтологии!

Лекс видел. Никакие учебники не подготовили к этому. Аквариум, где вместо рыб – монстры из учебника, но живые, дышащие. И они смотрели на него. Все эти существа прерывали дела, чтобы проводить взглядом странные объекты, плывущие по их дому.

Дно начало подниматься. Вода светлела. Впереди берег. Пологий склон, покрытый чем-то зелёным, с выступами тёмных скал. И над берегом – небо. Замкнутое, но настоящее.

– Останавливаемся, – скомандовала Елена. – Глубина пятнадцать метров. Дно песчаное, видимость отличная. Готовимся к вылазке. Наблюдаем, оцениваем, затем выходим.

Батискафы зависли в десяти метрах от дна. Ортоцерасы, выполнив миссию эскорта, растворились в голубой дымке. Остались два титановых пузыря с шестью людьми – на пороге другого мира.

В иллюминаторе Лекс увидел берег во всех деталях. Поверхность покрыта не травой – плотным ковром сине-зелёных организмов, похожих на мох, пульсирующих светом синхронно с куполом. Между ними стебли высотой по пояс, увенчанные переливающимися шарообразными соцветиями. У кромки воды копошились панцирные существа, напоминавшие трилобитов.