Вячеслав Небула – Тритония (страница 3)

Она растворилась в полутьме коридора. Лекс остался у иллюминатора, где первые лучи солнца раскрашивали свинцовые волны в кроваво-оранжевые тона.

Завтра начнём спуск. Когда люки захлопнутся – там, внизу, в кромешной тьме – все карты будут раскрыты.

А глубоко под ними, в той бездонной тишине, что напугала Артура, что-то шевельнулось. Не животное. Нечто древнее и бесконечно чужое. Оно почуяло вибрацию винтов, тепло живых тел, приближающихся к его границам.

И приготовилось встретить гостей.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: ПОСЛЕДНИЙ ВДОХ НА ПОВЕРХНОСТИ

На рассвете «Першин» застопорил ход. Океан был пуст до горизонта – ни птиц, ни рыб, только тяжёлая маслянистая зыбь, на которой судно покачивалось с похоронной ритмичностью. Сама природа затаила дыхание.

Команда собралась в ангаре, где стояли близнецы-батискафы – «Мир-7» и «Мир-8». Сферические корпуса из литого титана, толщиной в девять сантиметров, отсвечивали матовым блеском под прожекторами. Рядом лежали связки кабелей, шлангов, датчиков. Воздух пах озоном, горячей изоляцией и страхом – не животным, а холодным, рациональным, как расчёт инженера перед прыжком в пропасть.

Волков ходил вокруг «семёрки», постукивая отвёрткой по шпангоутам, прислушиваясь к отзвуку. Лицо его выражало сосредоточенность, но Лекс заметил с балкона микроскопический тик под левым глазом. Нервничает. Из-за глубины? Или из-за того, что придётся осуществить план?

– Проверка связи. «Мир-7», приём.

– Слышимость пять баллов, – отозвался Волков.

– «Мир-8», приём.

– Здесь всё чисто, – ответила Елена. Голос абсолютно ровный, будто она готовилась не к погружению на дно мира, а к утреннему совещанию.

Распределение: «Мир-7» – Волков, Лекс, Майя. «Мир-8» – Елена, Артур, Камила. Игорь и Дарина остаются на судне, на командном пункте – сводить данные и координировать спасательную операцию, о которой все предпочитали не думать.

Дарина обходила их перед посадкой, как фея с тонометром вместо волшебной палочки.

– Давление, пульс, – бормотала она, закрепляя на запястье Лекса медицинский браслет. – Любой признак паники – и я лично прикажу лебёдке вытаскивать вас. Наука наукой, но мозги без кислорода не работают.

– Не волнуйся, доктор, – Лекс благодарно сжал её руку. В прикосновении была человечность, казавшаяся сейчас хрупкой и ценной.

Игорь метался между аппаратами, суя им распечатки, карты, схемы.

– Смотрите на состав пород! Ищите следы органики! Если увидите намёк на копролит – окаменевшие экскременты – это будет золото!

– Игорь, – остановила его Елена из кресла пилота. – Мы помним. Дыши.

Лекс подошёл к аппарату. Люк «Мира-7» зиял круглой тёмной пастью. Майя уже сидела на месте, проверяя аварийное снаряжение. Ее взгляд встретился с его – быстрый, полный понимания. Мы начеку.

Перед входом Лекс обернулся. У перил стоял Артур, глядя не на них – в океан, туда, куда им предстояло опуститься. На лице застыло то самое выражение из ночной рубки – благоговейный ужас перед бездной.

Он поймал взгляд Лекса и медленно кивнул. Кивок значил больше слов: Там есть нечто. И мы идём к нему.

Волков похлопал Лекса по плечу.

– Проходи, профессор. Садись поудобнее. Поехали сказку смотреть.

Голос пытался быть бодрым, но в нём слышался металлический призвук.

Лекс втиснулся в кресло слева. Титановая сфера диаметром чуть больше двух метров – их мир на ближайшие часы. Волков занял центральное место, пальцы побежали по панели. Зашипел кислород. Замигали огоньки на пульте.

– Закрываем люк.

Снаружи механики провернули болты. Глухой многоступенчатый стук – словно хлопнули дверью в склеп. Свет исчез, осталось мягкое свечение приборов, окрашивавшее лица в призрачные сине-зелёные тона. Лекс почувствовал дрожь. Не страх – одиночество. Маленький пузырёк с тремя душами, повисший над одиннадцатью километрами пустоты.

– Лебёдка, начинаем спуск, – донёсся голос капитана. – Удачи, «Мир». Ждём на связи.

Скрежет, толчок – и они поплыли вниз. В иллюминаторе мелькнула светлая полоса – последний взгляд на солнце. Потом бирюзовый, синий… и наконец непроглядный бархатный чёрный. Их дыхание стало самым громким звуком во Вселенной.

– Погружаемся, – монотонно проговорил Волков. – Сто метров. Двести. Герметичность идеальная.

Прошёл час. Два. Глубина перевалила за три тысячи. Внешний мир исчез. Только однообразное падение в бездну. Время текло вязко.

– Волков, – не выдержал Лекс. – Пробоотборники усиленные. Зачем? Мы не собираемся брать тонны породы.

Плечи Михаила напряглись.

– На всякий случай. Ты сам говорил – не знаем, что там. Может, понадобится взять больше. Чтобы не спускаться дважды.

– А консерванты? Камила говорила, ты настаивал на ударном запасе.

– Биология не моя область, – отрезал Волков. – Я инженер. Готовлю технику под максимальные запросы. Есть вопросы?

Вопросов не было. Была нарастающая уверенность. Майя поймала взгляд Лекса: не сейчас.

Батискаф качнуло. Не сильно, но неожиданно – будто что-то большое и медленное прошло рядом, задев трос.

– Что это? – Майя, рука на аварийном рычаге.

– Не знаю, – сквозь зубы процедил Волков. – Течение, наверное.

Но на экране сонара проступал контур. Огромный, размытый, медленно удаляющийся. Слишком велик для рыбы. Слишком живой для скалы.

– Майя, – тихо сказал Лекс. – Ты видишь?

– Вижу. И он видит нас.

Контур на экране растворился в зелёной мути. Волков вытер лоб.

– Глубоководный скат. Или кит на миграции. Сонар иногда так рисует.

Майя смотрела на него тяжёлым неотрывным взглядом. Напряжение в крошечной сфере сгущалось до физической плотности.

– Михаил, – тихо начал Лекс. – Когда вернёмся, нам нужно поговорить. О Цюрихе. О «ВиваКорп».

Рука Волкова на рычаге дрогнула. В глазах мелькнула паника – и погасла.

– Так вы уже знаете. Думал, у меня больше времени.

– Знаем, – бросила Майя. Держа руку у кармана на бедре.

– Она умирает, – выдохнул Волков в пустоту. – Моя Алёнка. Гликогеноз. Ей восемь… В Цюрихе – экспериментальная терапия. Проведут, только если привезу образцы. Активные биологические образцы из места, которого нет на картах.

Гудел блок рециркуляции.

– Ты привёз нас как приманку, – сказал Лекс. – Мы находим мир, ты собираешь урожай для фармгигантов.

– Без вас я бы его не нашёл! – голос сорвался. – И да, я собирался взять что нужно. Кусочек плоти… Они же не люди! Животные, вымершие миллионы лет назад!

– Разница в том, что ты предал нас, – холодно парировала Майя. – Твои хозяева не планируют делиться открытием. После получения образцов мы становимся ненужными свидетелями. Думал об этом?

Лицо Волкова исказилось. Думал. Но не об этом.

Связь взорвалась голосом Игоря:

– Седьмой, восьмой! У нас на сонаре – невероятно! Прямо под вами!

Артур спокойно:

– Подтверждаю. Глубина десять тысяч девятьсот. Акустическая тень принимает очертания. Это полость. Но вход странный. Аномальные показатели плотности.

– Готовиться к манёвру, – Елена. – Приближаемся.

Все трое взглянули на экраны. Сонар показывал не арку в скале – размытую, колеблющуюся зону на стене каньона. Будто камень там был не твёрдым, а вязким.

– Что это? – прошептал Лекс.

– Температура выше на три градуса, – Волков всматривался в данные. – Электропроводность иная… Коллоидный раствор высокой плотности. Желе из минералов и органики.