Вячеслав Михеев – Порог (страница 3)

Ольга сидела напротив, положив руки на полированный стол, и смотрела на брата с той смесью любви и усталости, которая стала её постоянным выражением за последние двенадцать лет. Она принесла апельсины, шоколадку и новую книгу в мягкой обложке — какой-то фантастический роман с драконом на обложке.

— Привет, Тёма, — сказала она.

Артем не ответил. Он смотрел на апельсины. Их ярко-оранжевая кожура казалась ему неестественной, почти ядовитой.

— Что это? — спросила Ольга, кивнув на тетрадь, которую он прижимал к груди. — Тебе дали задание?

— Это не твоё дело, — ответил он.

Ольга вздохнула. Она привыкла к такой грубости. Она научилась не принимать её на свой счёт.

— Хорошо, — сказала она. — Как ты? Новая врач... она нормальная?

— Она умнее остальных, — сказал Артем, и в его голосе прозвучало что-то, чего Ольга не слышала давно. Уважение? — Она опаснее.

— Опаснее? Чем?

— Она не пытается разрушить мой мир. Она хочет изучить его. Проникнуть в него.

Ольга на секунду замерла. В её глазах мелькнула надежда.

— А это... может быть хорошо? — спросила она осторожно. — Если она поймёт...

— Никто не должен понимать! — резко оборвал её Артем, стукнув кулаком по столу. — Это моё! Моё вознесение! Моя жертва!

Ольга вздрогнула. Но не от страха. От боли.

— Тёма, — сказала она тихо. — Это не жертва. Это бегство. Ты бежишь от нас. От меня. От той ночи.

Артем замолчал. Опустил взгляд. Его пальцы впились в обложку тетради.

— Я была в старом доме, — продолжала Ольга, понижая голос почти до шёпота. — На даче. Искала мамины фотографии. И нашла кое-что другое. Папины дневники.

Она выдержала паузу, ожидая реакции. Артем поднял голову. В его глазах вспыхнуло что-то живое, незащищённое.

— Он тоже... кое-что видел, — сказала Ольга. — Слышал. Записывал. Он называл это «пограничными состояниями». Он изучал это. Боялся этого.

Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Он не отдернул её. Но и не ответил на прикосновение.

— Может быть, ты не сходишь с ума, Тёма? — прошептала она. — Может быть, ты просто видишь то, чего мы не видим? Но тебе не нужно туда уходить. Ты можешь остаться здесь. С нашей помощью.

Артем медленно, осторожно убрал руку.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Завтра всё изменится. Навсегда.

Он встал. Взял тетрадь.

— Мне пора. Идут приготовления.

И ушёл, не оглядываясь.

Ольга осталась сидеть за столом. Она смотрела на апельсины. Потом взяла один и сжала его так сильно, что кожура лопнула и сок брызнул на столешницу. Она не плакала. Она разучилась плакать двенадцать лет назад.

---

6.

Ночью Артем не спал.

Он лежал на койке, уставившись в потолок, и слушал, как за стеной кто-то тихо напевает. Голос принадлежал Вере — новой пациентке, которую привезли вчера. Её мелодия была странной, неправильной, состоящей из обрывков, которые не складывались в знакомую музыку. Но в этих обрывках Артему слышалось что-то знакомое. Что-то из Астрарии. Или из того, что пряталось под Астрарией, в её тёмной, неизведанной глубине.

Он сел на кровати. Достал из-под матраса смятый лист — тот самый, на котором набросал схему Зеркального Зала. Разгладил его коленом. Потом открыл тетрадь, подаренную доктором Макаровой.

Ручка дрожала в пальцах.

Он написал на первой странице:

«Хроники Астрарии. Том первый. Законы Зеркального Зала»

И начал писать. Слово за словом, линия за линией, он восстанавливал на бумаге то, что видел во сне и наяву. Картографировал свой рай. Свой бред. Свою единственную надежду.

За стеной голос Веры умолк.

В коридоре зажгли ночное освещение — тусклые лампы, которые мерцали с нерегулярным интервалом. Артем писал, не поднимая головы.

И только когда дописал до конца главы, он вдруг понял, что тени на стене его палаты складываются в рисунок. В рисунок, которого не было минуту назад.

Геометрический узор. Символ Порога.

Он посмотрел на него, и ему показалось, что узор дышит. Медленно, ритмично, в такт его сердцу.

Артем медленно закрыл тетрадь. Спрятал её под подушку. Лёг. Закрыл глаза.

— Завтра, — прошептал он в темноту.

За окном, в сером небе над клиникой, на одно короткое, невозможное мгновение вспыхнула и погасла звезда. Слишком яркая для этого времени года. Слишком близкая для настоящей звезды.

Артем этого не увидел. Он уже спал и видел сон, в котором стоял перед Вечным Источником и делал свой первый шаг в вечность.

---

Конец первой главы.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПАУТИНА

---

1.

Звук был неправильным.

Артем знал это ещё до того, как открыл глаза. Глухой, пульсирующий, как удар сердца, которое бьётся не в груди, а в стенах, в полу, в самом воздухе. Такой звук не мог существовать в Астрарии — там тишина была совершенной, как хорошо настроенный музыкальный инструмент перед концертом.

Он открыл глаза.

Палата. Зелёные стены. Решётка. Всё на месте.

Но звук оставался.

Артем сел, прислушиваясь. Звук шёл из-за стены — из палаты Веры. Это был не напев, не бормотание. Это был ритм. Повторяющийся, настойчивый, как сигнал азбуки Морзе, который кто-то отбивал костяшками пальцев по металлической спинке кровати.

Три удара. Пауза. Один удар. Пауза. Два удара.

3-1-2.

Артем замер.

Тот же ритм, что у мигающей лампы в коридоре.

Он встал, подошёл к стене, прижался к ней ладонью. Штукатурка была холодной и шершавой. Но под ладонью он чувствовал вибрацию — слабую, едва уловимую, но отчётливую.

Тук. Тук-тук. Тук.

Кто-то отвечал ему с той стороны.

Не Вера. Не может быть Вера. Она не знала этого кода. Этого кода не знал никто в этом мире, потому что он пришёл из другого места. Из Астрарии. Из ритуала «Трёх шагов», который Кассиан показывал ему только раз — в Башне Молчания, в темноте, когда свечи не горели, а свет исходил от самого воздуха.

— Три шага вперёд, — прошептал Артем, вспоминая слова Кассиана. — Один шаг назад. Два шага в сторону. Так Порог открывается тем, кто боится смотреть прямо.