Вячеслав Михеев – Порог (страница 2)

Виктор усмехнулся.

— Страж твоего спокойствия, да. И моего тоже. Глотай.

Артем отправил таблетку в рот, запил водой из стаканчика. Виктор внимательно следил за его глотками, проверяя, не спрятал ли, не зажевал ли. Такие игры здесь были стары как мир.

— Молодец, — сказал санитар, забирая пустой стаканчик. — Теперь умывайся. К тебе новая. Врач. Смотри не опозорься.

Он вышел. Дверь с лязгом захлопнулась, автоматический замок щёлкнул.

Артем остался один.

Он сидел на койке, сжимая в руке край тощего одеяла. Взгляд его блуждал по палате — по зелёным стенам, по потолку с трещиной, по полу, где местами отслаивался линолеум. Здесь не было ни свечей, ни мрамора, ни отражений бесконечности.

Здесь была реальность.

Он заставил себя встать. Подошёл к умывальнику, встроенному в нишу. Включил кран. Холодная вода полилась на руки, и он плеснул её в лицо, надеясь, что это поможет прогнать остатки сна.

Но когда он поднял голову и взглянул в зеркало, то увидел не просто своё отражение. Он увидел того, кем был в Астрарии — прямую спину, спокойные глаза, белые одежды — наложенным поверх своего измождённого лица с тёмными кругами под глазами.

Он зажмурился. Открыл.

В зеркале был только он. Больной. Уставший. Реальный.

Он вытер лицо грубым полотенцем. И вдруг заметил на кафельной стене нечто странное. Швы между плитками... они складывались в узор. В геометрический узор, подозрительно похожий на тот, что был выложен серебряной пылью в Зеркальном Зале.

Он протянул руку, чтобы коснуться.

И отдёрнул её, как от огня.

Не сейчас. Не здесь. Нельзя.

За дверью послышались голоса, шаги, а из соседней палаты донёсся чей-то тихий, монотонный напев. Артем не разбирал слов, но мелодия показалась ему странно знакомой. Будто он слышал её раньше — там, по ту сторону сна.

Он быстро натянул на себя синюю пижаму и сел на койку, ожидая, когда его позовут.

Позвали через десять минут.

3.

Кабинет врача находился в конце коридора, за двумя запертыми дверями. Артем прошёл этот путь сотни раз, но сегодня каждый шаг давался с трудом. Ноги были ватными, голова — пустой и одновременно переполненной образами, которые не желали укладываться в порядок.

Новая врач оказалась женщиной лет сорока пяти. Она сидела за столом не в белом халате, как он ожидал, а в тёмно-синем жакете. Её лицо было умным и внимательным, но в нём не было ни той слащавой жалости, которую он видел у предыдущих докторов, ни того раздражения, с которым они начинали терять терпение.

— Здравствуйте, Артем, — сказала она, когда он сел в кресло напротив. — Меня зовут Лилия Викторовна. Я буду вести вашу терапию.

Она не стала спрашивать, как он себя чувствует. Не стала предлагать чай или просто «поговорить по душам». Вместо этого она открыла папку, лежащую на столе, и бегло пролистала несколько страниц.

— «Острый полиморфный психотический эпизод с конгруэнтным аффектом и детализированным бредовым построением мира «Астрария», — прочитала она вслух. — Двенадцать лет наблюдения. Без существенной положительной динамики.

Она закрыла папку и посмотрела на него в упор.

— Двенадцать лет вы жили в двух мирах. И, судя по записям, мир Астрарии для вас гораздо реальнее. Расскажите мне о нём.

Артем молчал. Он ждал подвоха.

— Я не прошу вас отречься, — продолжала она, заметив его недоверие. — Я прошу описать. Как учёный просит описать неизвестный континент. Будем считать, я — ваш хронист.

— Вы не поймёте, — сказал он, глядя в окно. — Вы смертны. Ваше восприятие грубо и ограничено.

— Возможно, — она не обиделась. — Но у меня есть воображение. И я очень хорошо умею слушать. Начните с малого. Как вы проснулись сегодня утром в Астрарии?

Артем медленно повернул голову. Посмотрел на неё. В её глазах не было насмешки. Был интерес. Чистый, почти профессиональный интерес.

И он начал рассказывать.

---

4.

Рассказ занял больше получаса. Артем говорил о Зеркальном Зале, о свечах, которые не горят, а длятся, о кристальных птицах, о Кассиане, о предстоящем Вознесении. Он говорил так, как не говорил ни с одним врачом прежде — потому что она не перебивала, не записывала его слова в блокнот с выражением «ну-ну, продолжайте», а действительно слушала. Иногда она задавала уточняющие вопросы — о цветах, запахах, физических ощущениях. И он отвечал, чувствуя себя не пациентом на допросе, а путешественником, который возвращается из далёкой страны и рассказывает о её чудесах.

— И что вы почувствуете, когда выпьете из Источника? — спросила она, когда он замолчал.

— Ничего, — ответил он. — Чувства — это инструмент смертных. Они будут трансмутированы в чистую мысль.

— А что будет с вашими воспоминаниями? С тем, что было до Астрарии? С семьёй?

Артем вздрогнул. Вопрос попал в цель, хотя она явно не целилась.

— Это плата, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Воспоминания — это топливо для трансформации. Их отдают.

— Всё? Даже память о сестре? — она заглянула в папку. — Ольга, кажется?

Артем вскочил. Стул с грохотом отлетел назад.

— Вы не имеете права! — закричал он. — Вы не знаете!

— Я знаю, — сказала она спокойно, — что ваша сестра приезжает к вам каждое воскресенье уже двенадцать лет. Что она привозит вам апельсины, книги, шоколад. Она пытается достучаться до вас. А вы... вы готовитесь стереть её из своей памяти. Навсегда.

Артем тяжело дышал. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

— Это... необходимо, — выдавил он сквозь зубы. — Это цена.

— А если есть другой путь? — спросила она мягче. — Если можно не стирать, а переработать эту боль? Не сжигать воспоминания, а дать им новую форму? Здесь. В этом мире.

— Этот мир — тюрьма! — выкрикнул он. — Он груб, он болен, он...

Он замолчал. Потому что за окном кабинета, в сером утреннем небе, он увидел её. Кристальную птицу. Она пролетела — одно короткое, нереальное мгновение — и исчезла, растворившись в облаках.

Или это был просто блик солнца на стекле соседнего здания?

— Что вы увидели? — спросила Лилия Викторовна.

Артем медленно сел обратно на стул.

— Ничего, — сказал он. — Отблеск.

Она долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Хорошо. На сегодня хватит. Я хочу предложить вам кое-что, Артем. Не лечение. Исследование. Будем исследовать вашу Астрарию вместе. Как антропологи — неизвестную культуру. Вы будете моим гидом. А я помогу вам нанести её на карту. Чтобы понять её законы. Все законы. Даже те, которые скрывают её создатели.

Она протянула ему чистую тетрадь в твёрдой обложке и дорогую, явно не казённую ручку.

— Для записей, — пояснила она. — Для хроник. Что скажете?

Артем смотрел на тетрадь, как на живую змею. Потом медленно взял её. Бумага была гладкой, почти шёлковой. Ручка удобно легла в пальцы.

— Вы играете с огнём, доктор, — сказал он.

Она улыбнулась — впервые за всю беседу.

— Это моя работа.

---

5.

В комнате для свиданий пахло дешёвым кофе из автомата и апельсинами.