Вячеслав Мерзляков – 6645 метров под землей (страница 1)
Вячеслав Мерзляков
6645 метров под землей
Глава 1. Пробуждение в пекле
Я очнулся от аномальной жары.
Не от тёплого дуновения летнего утра, не от духоты закрытого помещения – от аномальной жары, будто сам воздух превратился в раскалённую плазму. Каждый вдох обжигал ноздри, горло, лёгкие. Пот лился ручьём, мгновенно испарялся, оставляя на коже липкий солёный налёт. В воздухе висел тяжёлый запах перегретого металла, озона и чего‑то сладковато‑гнилостного, от которого к горлу подкатывала тошнота.
Открыл глаза – тьма. Но не обычная ночная темнота, а густая, вязкая, словно пропитанная жаром. Она пульсировала, будто живое существо, дышащее раскалённым воздухом. Казалось, сама тьма обжигает глаза, давит на веки, проникает в зрачки.
Пошевелился – под ладонями не бетон, не металл, а что‑то… совершенно другое. Поверхность была гладкой, но в то же время пористой, словно губка, пропитанная кипящим маслом. Прикосновение обжигало – я отдёрнул руку, но на пальцах остались липкие следы, светящиеся тусклым оранжевым светом. Они медленно стекали вниз, оставляя на коже фосфоресцирующие дорожки.
«Что это?!» – мысль прострелила мозг, но ответа не было.
Нащупал запястье. Браслет. Металл горячий – будто прижжённый к коже. Цифры: 6645. Что это значит? Почему они здесь? Пальцы дрожали, когда я пытался разглядеть гравировку. Цифры словно пульсировали, меняя очертания при каждом моргании.
Попытался встать – голова взорвалась болью. Перед глазами поплыли цветные пятна: алые, оранжевые, жёлтые – будто внутри меня зажгли фейерверк. Сглотнул – во рту привкус пепла и металла, словно я только что глотнул раскалённых углей. В глотке першило, каждое дыхание отдавалось хрипом, будто лёгкие покрылись коркой нагара.
Где я?
Кто я?
Вопросы бились в черепе, но ответов не было. Только эхо собственных мыслей, искажённое жаром, будто я говорил в гигантскую металлическую трубу. В ушах стоял непрерывный звон, временами переходящий в низкочастотный гул, от которого вибрировали кости.
Начал ощупывать пространство вокруг. Стены близко – можно коснуться, вытянув руки. Но это не бетон, не кирпич, не металл. Что‑то гладкое, но липкое, будто покрытое слоем горячего воска. В некоторых местах поверхность пузырилась, издавая тихий шипящий звук – будто под ней кипела неведомая субстанция.
«Это… плавится?» – подумал, отдёргивая руку.
Пальцы оставили на поверхности вмятины, которые медленно, с тягучим звуком, возвращались в исходное состояние. Я провёл рукой – след засиял тусклым красным светом, будто раскалённый металл. Кожа на ладони покраснела, покрылась мелкими волдырями. Боль пришла не сразу – сначала было просто тепло, потом жжение, и лишь через несколько секунд – острая, пронизывающая боль.
– Есть тут кто?! – крикнул.
Голос отразился от стен, вернулся ко мне искажённым, чужим – будто говорил не я, а кто‑то другой, с более низким, хриплым тембром. Звук распадался на гармоники, превращаясь в многоголосый шёпот, который ещё долго вибрировал в воздухе.
Тишина.
Только шипение, пульсирующий жар и… что‑то ещё.
Прислушался. Где‑то вдали – звук. Не капающая вода, как в обычных подземельях, а ритмичное гудение, будто гигантское сердце бьётся в толще этого раскалённого ада. Каждый удар отдавался в теле, заставляя вибрировать кости. Ритм был странным – не равномерным, а с периодическими ускорениями и замедлениями, будто сердце то спешило, то замирало в ожидании.
Поднялся на ноги – пол будто качнулся, как живой. Сделал шаг – поверхность под ногами прогнулась и выпустила облако горячего пара. В воздухе запахло серой и чем‑то странным, почти тошнотворным. Запах напоминал жжёный сахар, смешанный с запахом разлагающейся органики.
Впереди – проблеск красного света. Не естественный, не ламповый, а странный, мерцающий, будто сквозь туман пробивались лучи далёкого пожара. Свет пульсировал в такт с гулом, то разгораясь до ослепительной яркости, то угасая почти до полной темноты.
Пошёл на свет.
Каждый шаг давался с трудом. Воздух становился гуще, будто я пробирался сквозь вязкий сироп. Пот заливал глаза, но я упрямо шёл вперёд, пока не оказался перед… зеркалом?
Да, зеркало. Но не обычное. Его поверхность пульсировала, как живая, а отражение в нём было искажено – будто я смотрел на себя сквозь толщу кипящей воды. Стекло покрывали тонкие трещины, заполненные светящейся субстанцией, напоминающей расплавленный янтарь.
Вгляделся.
Белые волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Янтарные глаза – но зрачки расширены, будто от ужаса – и бледная кожа, покрытая каплями воды и… чем-то ещё.
Прикоснулся к щеке – пальцы окрасились в багровый. Кровь? Нет. Жидкость светилась, как фосфор, медленно стекала по коже, оставляя светящиеся следы. Она не была тёплой – наоборот, от неё шёл леденящий холод, контрастирующий с окружающим пеклом.
– Что со мной?.. – прошептал.
Отражение повторило движение, но губы сложились в улыбку. Злую. Чужую.
Я отшатнулся. Зеркало треснуло – не от удара, а будто само по себе. По поверхности побежали трещины, заполненные раскалённой лавой. Светящаяся субстанция начала вытекать, образуя на полу лужицы, которые шипели и пузырились, будто кислота.
И тогда я увидел.
За зеркалом – что-то двигалось. Тень, но не человеческая. С длинными пальцами, которые царапали стекло изнутри.
Контуры были размыты, но я различал несколько конечностей, то появлявшихся, то исчезавших в мерцающем свете.
Звук стал громче. Гудение превратилось в рёв, в котором можно было различить… слова?
«Ты проснулся? Неожиданно».
Голос шёл отовсюду – из стен, из пола, из самого воздуха. Он проникал в мозг, как раскалённая игла, вызывая вспышки боли за глазными яблоками. Слова звучали одновременно на нескольких частотах – низкий бас смешивался с пронзительным фальцетом, создавая невыносимую какофонию.
– Кто ты?! – закричал я.
«Я – это ты. Или ты – это я. Разве это важно?»
Боль пронзила череп. Перед глазами вспыхнули образы:
Тёмная комната с идеально ровными стенами;
Фигуры в чёрных костюмах, склонившиеся над чем‑то;
Собственный крик, рвущийся из горла, но беззвучный в вакууме страха.
Я упал на колени. Пол под мной расплавился, обжёг кожу, но я не чувствовал боли – только ужас, ледяной, несмотря на окружающий ад. В ушах продолжал звучать голос, теперь уже не один, а множество – они спорили, перекрикивали друг друга, сливаясь в хаотичный хор.
И вдруг – тишина.
Гудение стихло. Свет померк.
А потом…
Дверь.
Прямо передо мной – металлическая дверь с ржавым замком. На ней – надпись, выжженная, будто кислотой:
«ВЫХОД»
Но под ней – другая строка, едва различимая, словно её пытались стереть:
«если осмелишься…»
Я открыл её. Ноги дрожали, но я сделал шаг в тёмный коридор.
Ещё одна дверь.
Рука потянулась к ручке. Горячая металлическая поверхность обожгла пальцы.
И в этот момент – за спиной раздался звук.
Тихий, но отчётливый.
Шаг.
Я обернулся.
В темноте – силуэт.
Высокий, в выцветшей форме, местами порванной и покрытой странными пятнами. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовал, что он смотрит на меня.
– Ты… кто? – голос дрожал.
Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд. Теперь я мог разглядеть его лучше: форма напоминала военную парадную, но стиль был незнакомым – слишком вычурные пуговицы, странные нашивки на плечах. Ткань местами выгорела, местами покрылась тёмными пятнами, напоминающими высохшую кровь.
– Мы… мы знакомы? – попытался я найти хоть какую‑то связь, цепляясь за обрывки смутных воспоминаний, которые то появлялись, то исчезали, как блики на воде.
Он медленно поднял руку – в тусклом свете я разглядел, что пальцы у него длинные, с заострёнными ногтями, покрытыми чем‑то блестящим, будто металлом. Движения были плавными, почти гипнотическими.