Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 44)

– Я до вашего приезда сдохну…

– Папа…

– Что, папа? Я уже столько лет папа…

Я включил телевизор и сразу нарвался на информацию о ледяном дожде и о катастрофическом положении в Домодедово и других районах Подмосковья. К этому моменту Татьяна добавила стали в голосе и, закончив разговор с отцом на строгой ноте, сделала отбой на телефоне.

– Таня, надо ехать, наверное, какой-то катаклизм случился.

– Позвони в администрацию в Рузе, узнай, что там… Сто километров это расстояние…

Я связался со своими знакомыми по даче и услышал, что там не все здорово.

– Надо ехать, электричества нет, когда будет, неясно. Дед и дача замерзнут. Придется топить дом дровами и углем, дед это сам не сделает.

– Да, ты прав, у него уже паника. Одевайся, – сказала Татьяна, собирая вещи.

– А ты позвони детям, что мы на дачу поехали… Да… Заряди телефон, а то останемся без связи.

Через полчаса мы рванули в сторону Рузы. Мы с Татьяной не очень понимали масштаба аварии, и нам казалось, что знакомства, лицо и деньги быстро исправят положение. Мы не закупали продовольствие и воду, понимая, что магазины еще не опустошены, как во время войны, и при наличии бензина в автомобиле эти проблемы мы решим быстро и безболезненно. Мы приехали в наш загородный дом засветло. Дед нас встречал так, будто мы вернулись с войны. Я оставил Татьяну успокаивать отца, а сам рванул в Рузу, чтобы из первых рук получить информацию о положении в электросетях.

Мои высокопоставленные друзья меня не успокоили и сказали, что все хуже, чем когда-либо ранее. Ищут, где обрывы в проводах, но пока не могут найти.

Я вернулся на дачу и почувствовал, что помещение изрядно выстудилось и надо срочно топить дровами. Славу Богу, что в доме было много свечей и не страшна темнота вечером. Вскоре огонь заиграл в печке резервного отопления. Одна проблема начала решаться, но дом, заточенный под электричество, был пока непригодным для житья. Воды в унитазе и в кране не было – электрический насос не качал ее. Электрическая плита не работала, и надо было соображать, как решать эти проблемы. Конец декабря, и стемнело быстро. Огней из соседних деревень не было видно…

Я завел машину и включил дальний свет. При этом освещении натаскал дров и затопил камин. Затем сделал запас воды, натаскав снега, чтобы растопить его для технических нужд. Оставив Татьяну и Алексея Степановича поддерживать огонь, я поехал в магазин закупить продукты и питьевую воду. Моя операция удалась. Я вернулся в дом, наполненный мерцающим светом свечей и камина. Степаныч, забывший о головной боли и ужасах Москвы, вдохновенно рассказывал о трудностях деревенской жизни во время войны на Черкасчине. По его рассказу получалось, что он практически организовал партизанское движение в Чернобае. Мы подкинули дров в камин, чтобы было побольше углей. Татьяна уже достала бутылочку, которую Степаныч ловко «откупырил», а она нарезала хлеба, соленых огурцов и сала.

Как будто почуяв надвигающийся праздник, на огонек пришел сосед Виктор. И мы выпили за здоровье, и как-то водочка хорошо пошла, а сало в сочетании с черным хлебом и огурцом было в меру твердым. И полилась беседа, а вторая рюмка не заставила себя ждать.

Треск горящих поленьев в камине органично дополнял атмосферу вечера. Вечера, который, не случись катаклизма, все участники неожиданного праздника провели бы, не согревая друг друга душевным теплом, а лежа у телевизора или в лучшем случае с книгой в руках. И я взял гитару. И мы пели, причем атмосфера между партнерами нашего музицирования была такой, какой она бывает лишь иногда между профессиональными музыкантами во время творческого полета. Между тостами и песнями все пытались найти алгоритм действий для выхода из энергетического кризиса.

А тем временем подоспели угли, и Татьяна занялась шашлыком. Обычно она исполняет функции шашлычника, когда я пою, но если честно, то и когда не пою, тоже… Колбаски были уложены на решетку, Виктор сгонял за каким-то салатом, сделанным в еще докатаклизменный период нашей жизни, тесть пошел в подвал за разовой посудой. Решили, что, пока есть возможность, будем экономить воду. А атмосфера какого-то вселенского кайфа продолжалась. Песни и беседы, не говоря уж о выпивке, еде и камине согрели нас, и мы уже были почти благодарны ледяному дождю, устроившему для нас такой ретровечер. Мы допили бутылочку, она даже не успела взвизгнуть, и вскоре Виктор отправился к себе домой. Татьяна мобилизовала меня на обустройство спальных мест.

Степаныч вскоре отошел ко сну, любовно накрытый двумя одеялами, которых для него не пожалела дочь. Дед музыкально захрапел, и мы отчалили в свою опочивальню. Как когда-то во времена жениховства мы болтали без умолку, и вечер, еще несколькими часами назад не обещавший быть нарядным, превратился в сказку, когда не надо было создавать интимную обстановку – свечи уже горели, спиртное было высшего качества, а прохлада в доме заставила забраться под одеяло в одежде и прижаться друг к другу. И мы не подвели окружавшую обстановку – мы были и нежными, и пылкими и в итоге заснули, крепко обнявшись.

Продолжение

Проснувшись утром, мы удостоверились, что дом теплый и ждать взрывов труб отопления не приходится. Поэтому Татьяна занялась делами второй степени важности. Холодильник и продукты, по которым нанесло удар отсутствие электричества, требовали внимания жены. И она вынесла не успевшую испортиться еду в сенцы, где температура была близка к нулевой. Я же, как человек сугубо творческий, отправился на инспекцию сада-огорода. Сиюминутная красота ледяного пейзажа завораживала: яблони, будто под тяжестью плодов, склонили свои ветки к земле; кустарники с тихим перезвоном разговаривали о чем-то своем; березка… Вы же помните песню «Во поле береза стояла»? Так вот в песне ее некому было заломати, а здесь все березы склонили не только голову, но и всю свою сущность к земле, растеряв по дороге невинность и гордость.

Я вернулся в дом, разделся, набрал в ковшик воды и пошел заниматься гигиеническими процедурами. Не скажу, что испытал нечеловеческое удовольствие от умывания, чистки зубов и прочего холодной водой… Но освежило… Мозги заработали быстрее, и я решил сгонять в администрацию, узнать, что и как. Администрация до конца еще не разобралась в ситуации. «Когда», «что» и «где» – было ясно, но «как» пока было в состоянии обсуждения. Я получил информацию и поехал готовить семейство и соседство к дрейфу на льдине по океану неизвестности.

– Свет дадут? – был первый вопрос жены, когда я вернулся.

– А без телека жизнь немила?

– Да без телека-то как раз здорово, но вот без плиты и без воды как-то…

– Доктор приехал, – сказал я, – видел его машину.

– Ну, слава Богу, теперь нам черт не страшен.

В комнату вошел Доктор.

– Привет, честная компания. Что-то звонил вам, а вы не слышите.

– Звонил в дверь?

– Ну да.

– Так электричества нет. Ты бы по телефону позвонил.

– А что, будем встречать католическое Рождество?

– А чего бы нам его не встретить? Компания классная. Есть что выпить, есть что съесть… Кстати, Малежик, я собираюсь варить шулюм на костре. Милости просим ко мне поваренком.

– У тебя холодно? – спросил я.

– Как в морге… Хорошо, что у меня в системе отопления тосол, и трубы не разорвет. Таня! – продолжил Доктор. – Может, мы компоненты все заготовим у тебя, здесь тепло, а потом уже сварим все у меня?

– Давайте, мужики. Возьмите баллон воды, а мы с дедом еще чего-нибудь придумаем на стол. Виктору позвоните, узнайте, как он там.

В обед подтянулись и другие соседи, и застолье получилось многолюдным и обильным. Все с собой еще что-то принесли, а выпивка сняла состояние безнадеги, которое нет-нет да появлялось предыдущим вечером. Обсуждали проблемы резервных источников энергии – от генератора и солярки до солнечных батарей, от еды до спиртного. От немосковского воздуха всех сморило, и решили немного поспать, чтобы на свежую голову принять решение. Какое решение, не уточнялось… Короче, было принято решение «принять решение».

Все разошлись по домам, договорившись, что вечером надо повторить посиделки при свечах.

Вечер

Вечерняя суета в преддверии ужина напоминала досрочную встречу Нового года. Гостей ожидалось даже больше, чем было запланировано днем, но костяк составляли мы с Татьяной (дед в зависимости от его желания), Доктор и Виктор. Остальные гости-соседи отправлялись в партер, и хотя демократическое устройство вечеринки никого не лишало голоса, мы были президиумом заседания, а также актерами нашей постановки. Собственно, сценарий не продумывался, и все свято верили в понятие «импровизация», но еще в самом начале нашего «спектакля» (после первой) кто-то заметил, что действие боккаччовского «Декамерона» также проходило в темные зимние итальянские вечера, и почему бы нам не устроить этакое «Дачное боккаччо».

– А почему не «Декамерон»?

– Не-е… «Дачное боккаччо»… Послушай, как звучит! Попробуй на язык.

И все согласились на «боккаччо».

Амстердам

Я взял на себя роль ведущего нашего «концерта» и предложил Татьяне выступить в качестве артиста, открывающего вечер рассказа. Я думал, что мне придется ее уговаривать, но жена неожиданно для меня сразу же начала свое повествование:

– Я хочу вам рассказать о нашей поездке на круизном корабле вокруг Европы. Вернее, хочу остановиться на одной стране, на одном городе. Страна это – Голландия, а город – Амстердам. Мы там были вместе со Славой, и он мне поможет, если я что-то упущу. Туда мы приехали в конце августа, и, что особенно важно, – это было утро субботы. Рассказывая о том, что Амстердам – столица наркоманов всего мира, наша подружка Лена, живущая в этой стране, обрисовала главную проблему города в наплыве наркош из разных стран, которые на всех видах транспорта слетаются туда, чтобы оттянуться по полной программе.