Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 43)

Удивлялись, как падает все-таки рубль. Но и здесь я сорвал пол-чутка (а)дреналина — Пятый дубль, словно красная трасса. Вот такая война – бомбы, пули и мины… Жизнь как жизнь – а она, а она так прекрасна!

13.03.2015 г.

От рассвета до заката, От заката до рассвета За условную зарплату Я снимаюсь этим летом!

13.03.2015 г.

Я расту как актер, Я уже Гулливер — Не к лицу песня Про лилипутов. Я немножко позер И на капельку сэр, Но последняя сцена Смотрится круто. И я в паузе – дока, В темпоритме – знаток. Правда, все от души Мне помогают. Но гитару, ты знаешь, Продать не готов — Как в кино заработать, Пока я не знаю!

13.03.2015 г.

Москва мне шашней не простит…

Жаль не придумал сценарист Постельной сцены для меня, А то бы с героиней твист Я ни на что б не променял. Как славно танец на постели, Наверно, было б станцевать, Но патриарх я – на неделе Мне к кардиологу канать, Пусть доктор смерит мне давленье, Узнает, где и что стоит, А героиня? Что-то лень мне… Москва мне шашней не простит!

13.03.2015 г.

Кто все же кого победил?

Актеров кормили супом, На сладкое лишь обещания; А на гарнир, что в общем неглупо, Гречка – чуток пусть останется. И все, озверевши от дублей, Глотали еду, как акулы. Не знала почтенная публика Вкуса дырки от бублика. А я не смотрю сериалы, Но в тот, где я так наследил, Я все же взгляну чуть устало — Кто все же кого победил?

13.03.2015 г.

Дачное боккаччо

Ледяной дождь

А в конце декабря на Москву обрушился дождь, ледяной дождь. И за ночь вся столица – деревья и кусты, автомобили и дома – превратилась в хрустальную сказку. Москва обернулась в громадный леденец, который парализовал движение, а в Подмосковье и возможность привычно жить. Провода под тяжестью ледышек обрывались либо валились на землю под напором согнутых в бараний рог деревьев. Особенно пострадали березы и осины. Тысячи домов оказались обесточенными. И в большей степени парализованной стала не Москва, а Подмосковье. Аэропорты, главным образом Домодедово, не принимали и не выпускали самолеты… Привычная жизнь полетела в тартарары, но большинство москвичей в своих теплых квартирах еще не успели понять серьезности ситуации.

У нас дома на Юго-Западе было тепло – мы с вечера под дождем вернулись со дня рождения нашей подруги Риты Ивановой и поскольку до этого никогда не сталкивались с ледяными дождями, проснулись в полном комфорте и в окно и в телевизор еще не заглядывали. Телефонный звонок отца Татьяны, который дислоцировался на нашей даче под Рузой, поначалу нас не сильно обеспокоил. Алексей Степанович после смерти своей второй жены уже около шести лет жил в нашем загородном доме.

Степаныч был немолод и капризен. Причем его «качание прав» напрямую зависело от строгости отношения Татьяны к отцу. Конечно же, он долгими зимними вечерами скучал в большом дачном доме. Но некомфортно он чувствовал себя и в Москве, с нами. В общем он нуждался в процессе «жаловаться» и чтобы потом его жалели и уговаривали. Иногда это доходило до анекдотических ситуаций. Телефонный либо очный разговор с Татьяной (меня он, видимо, боялся) начинался с рассказа о том, что все болит.

– Ой, доца, голова, падла, болит, – пел Алексей Степанович.

– Папа, так погода какая? Вон как давление скачет… У меня тоже болит, а я моложе тебя, – отражала первый натиск Татьяна Алексеевна.

– Вот жизнь поганая, – заводился дед, прадед и отец в одном флаконе, – одну жинку схоронил, вторую схоронил… Жить бы да жить, а тут голова, падла, болит.

Вы понимаете, что жалобы отца Татьяны мы воспринимали с иронией и делили цифры его докладов на семнадцать. В общем, выслушав информацию о погоде на даче и о том, что уже пять часов нет электричества, Таня пообещала завтра к вечеру приехать.