Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 45)

Мы вышли с корабля, было десять утра, а на привокзальной площади уже стояло пианино на колесиках. Его как прицеп привез легковой автомобиль. Молодой парень, отчаянно тряся головой, играл рок-н-ролл. Три-четыре человека слушали пианиста, остальная публика привычно проходила мимо. В коробке, стоявшей около музыканта, лежали небольшие деньги. Мы послушали один или два номера, кинули в копилку монеты и пошли гулять по городу. Первое, что поразило в Амстердаме, не памятники архитектуры и истории, ни в общем-то нарядная толпа, а запах… Как потом объяснили, особенно ощутимый в субботу и воскресенье. Запах марихуаны и немытого общественного туалета.

– А откуда ты знала, как пахнет марихуана? – спросил я жену.

– Да ты же меня и просветил, – парировала Татьяна.

– Таня, продолжай, – попросил Доктор.

– Так вот, все отребье мира приезжало в столицу Голландии, деньги на гостиницу предпочитали не тратить, ночуя в спальниках. Ну а естественные потребности справляли, сами понимаете, в подъездах домов. А дворники не работают в выходные. Короче, мостовые в Голландии, которые моют шампунем, стали красивой легендой.

Увидели рекламу выставки Дали, его скульптурных работ. Решили сходить, но она открывалась только в двенадцать. Поэтому шопинг… Магазины поразили количеством одежды и обуви для неформальной молодежи. Поход в розовый (или как он там называется) квартал мы отложили на вечер. Честно говоря, чтобы к этому потом не возвращаться, кроме чувства брезгливости этот поход больше ничего не принес. А тетки в окнах, это вообще где-то за пределами разумного. После такой экскурсии можно потерять желание общаться с противоположным полом до конца жизни. Так мне сказал Слава.

– Таня, а помнишь, Рая Мухаметшина на корабле во время завтрака рассказывала…

– А… Это когда она после посещения всех этих секс-шопов, насмотревшись фаллоимитаторов и прочих прибамбасов, зашла в продуктовый магазин?

– Ну да, и как ее начало тошнить при виде разрубленной мякоти свежего мяса.

Все засмеялись, и Татьяна, выдержав паузу, продолжила:

– А вот Сальвадор Дали – это чудо. Столько фантазии, и вроде не можешь объяснить, что ты видишь, а забирает. Причем там была не только выставка скульптур, там была, например, мебель. Помните знаменитый диван в форме накрашенных женских губ? Восторг… Это тоже Дали. Конечно, хотелось бы пожить в этом городе, чтобы его полюбить, а так за два дня, что там поймешь…

А марихуана – это отдельная песня. В кофе-шопы, это где подают кушанья, сдобренные коноплей, мы не зашли. Думаю, не решились. Тем не менее в обычном заведении, которое мы посетили, чтобы выпить кофе, мой потребовал для меня палочку веселящего табака. Ему отказали. Но вы же знаете Славу – если он что-то вбил себе в голову, обязательно эту идею воплотит в жизнь. Вечером он продолжил осаду моей невинности в отношении марихуаны. Он говорил: «Ты же умеешь курить, а я нет. Вот попробуешь, а потом расскажешь мне». Он взял грех моего падения на себя, и я согласилась. Да мне и самой было интересно. Чуть не забыла… В городе мы встретили девушку Инну, одну из музыкантов группы, вместе с нами развлекавшую уважаемую публику.

«Таня, Слава, вы не купили траву? – обратилась она к нам. – Чумовая, так вставляет, и совсем недорого».

Но про Инну потом… И муж организовал мое падение. Он пришел в каюту с двумя знакомыми. Папироску прикурили, и мне осталось только затянуться. Вкус затяжки описать сейчас уже не могу, но он отличался от вкуса табака. Не помню, надо еще попробовать, но гадость несусветная. Никакого веселья я не почувствовала, растеклась безвольно по номеру, дура дурой, без желаний, без сил и без злости. Назавтра был Питер, а в тот вечер закрытие круиза. Все пошли веселиться, а я без кайфа, без понимания происходящего лежала на кровати в каюте.

– А в это время, – встрял в рассказ Татьяны я, – ко мне подошли музыканты группы, в которой пела Инна.

– Слава, – обратился ко мне один из них, – мы столько травы накупили в Амстердаме, помоги пронести ее через таможню.

– Вы что, дураки? – спросил я. – Нет, я помогать вам не буду и вам не советую этим заниматься.

– А что же нам делать? Мы затоварились под самую крышу.

– Знаете, – сказал я, не задумываясь, как мое слово отзовется в собеседниках, – а вы весь свой запас сегодня вечером выкурите, и дело с концом.

– А слово отозвалось в этих молодых ребятах довольно громко, – снова подключилась к рассказу Татьяна. – Утром мы с моим благоверным совершали ритуальное восхождение на верхнюю палубу. Чашечка кофе, потягивание и растягивание суставов давали заряд на весь день. А тут еще прощание с кораблем. Мы поднялись в кафе, корабль уже входил в порт Санкт-Петербурга. На полу бесчувственными бревнами лежала молодая группа в полном составе.

– Слушай, это моя работа, – сказал Слава с чувством досады и жалости. – Но я же не думал, что они такие дураки.

– Вот до чего доводит жадность, – сказала я, – посмотри на меня, я же смогла остановиться.

– Ну ты… Ты же ставила эксперимент, жертвовала собой во имя знаний, которые невозможно купить… Надо что-то придумать, как их сгружать с корабля.

В общем Слава договорился с представителями турфирмы и корабля, и тела ребят вынесли матросики. Должна вам сказать, что до вечера они не очухались, и в поезд их тоже загружали. И только утром уже в Москве сознание вернулось в их глупые молодые тела и головы.

– А не смешивай напитки, знай меру в питии, – молвил Доктор. – Вячеслав, теперь твоя очередь.

Садомов

– Хорошо, – начал я, пододвигая к себе чашку чая, что мне приготовил кто-то из наших сидельцев. – Вы представляете, наверное, насколько талантливы люди, окружавшие меня в моих многочисленных артистических путешествиях. К среднему уровню привыкаешь, а вот о выдающихся артистах складывались легенды. Зачастую эти легендарные персонажи были не столь яркими на сцене, но в жизни они проявляли недюжинную хватку и уверенно вели прописанную где-то сверху специально для них роль. Фамилия была у моего героя такая, что он придумал себе псевдоним.

Я, честно говоря, не очень в этом понимаю, но на сцену выходил Сергей Домов, конферансье и заслуженный артист республики. Музыканты, которые всегда отличались остротой ума, разузнали его отчество, и наш герой стал артистом Садомовым, Сергеем Анатольевичем Домовым, С. А. Домовым. Но я, собственно, не об этом…

Будучи крепким артистом на сцене, в жизни он отличался отменным талантом по обустраиванию, пробиванию, налаживанию контактов. Остап Бендер гордился бы таким учеником. Сергей Анатольевич обладал очень благородной внешностью: короткие седые волосы, причесанные на косой пробор, очки в тонкой оправе. Как правило, дорогой, не кричащих тонов костюм в сочетании с белой рубашкой и галстуком отлично сидел на его ладной фигуре с небольшим брюшком, добавлявшим этакой солидности. Уверенный взгляд неотразимо действовал на провинциальных начальников и официанток. Он мог решить любой вопрос и никогда не отказывал просителю. Другое дело, что срок выполнения заказа переносился на все более далекие даты, но в тот момент источаемая им уверенность заставляла вас сделать для Садомова все или почти все, что в ваших силах.

С годами, обзаведясь морем знакомых, он стал неплохим менеджером, удачно продававшим артистов. Причем делал это с размахом Остапа Бендера. Однажды я присутствовал при разговоре Садомова с директором Краснодарской филармонии. Сергей организовывал для меня концерты в Новороссийске и Геленджике, и вот он при мне звонит в Краснодар и говорит примерно следующее:

– Але, филармония?… Соедините меня с вашим директором, это Министерство культуры…

Через паузу:

– Да-да, Москва… Как? Виктор Петрович? Виктор Петрович, я знаю, что к вам с концертами прилетает Агутин… Так вот я бы хотел отрекомендовать вам очень хорошего профессионала в Новороссийске, зовут его Сергей Анатольевич Домов… Я и в моем лице Министерство культуры будем вам признательны и пойдем всегда навстречу, если вы поможете организовать в Новороссийске, Анапе пару-тройку концертов… Да-да, Сергей Анатольевич Домов. Жду.

Еще одним аргументом для обольщения служили фотографии Домова со всевозможными звездами. Конечно, с Пугачевой, конечно, с Антоновым, Добрыниным, Пьехой и Боярским. И совсем уж неожиданное ноу-хау, этакий эксклюзив – у него была подругой способная пародистка, которая из любви к искусству отмазывала Садомова от гаишников. Условная фраза-пароль, и его подружка становилась Аллой Борисовной, которая негодовала на гаишника, срывающего ответственную репетицию.

И это он вытворял, когда ушел со сцены. А по молодости это были полет, импровизация, завоевание города…

Историй о том, как проводили девчонок в гостиницу, чтобы они скрасили быт артистов, рассказано превеликое множество. Вот еще одна…

Операция «Константин Заслонов»

Гостиница в городе Ижевске имела необыкновенную длину коридоров, и поэтому на этаже, охраняя нравственный порядок, сидели две дежурные, которые еще выдавали ключи от номеров. Смысл операции заключался в том, что артисты шумною толпою окружали «этажерку», заслоняя ей обзор. В это время задавались совершенно разные вопросы о смысле бытия или, к примеру, режиме работы телефонной станции.