Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 46)

Но в гостинице Ижевска этот номер не прошел бы – вторая женщина все бы увидела. А девчонок провести надо… И тогда Садомов, расправив плечи, во всей своей красе двинулся в сторону второй охранницы. Он неотрывно смотрел на нее, гипнотизируя взглядом. Женщина 30–35 лет, не привыкшая к вниманию таких шикарных мужчин, стремительно теряла волю. Подойдя к стражу порядка в гостинице Ижевска, Садомов решительно обнял ее и начал со всей пылкостью своей артистической натуры целовать взасос. Женщина потеряла бдительность, и в мгновение ока все девчонки были расфасованы по номерам.

А что же наш герой? А наш герой, закончив упоительный процесс предварительных ласк, оторвался от своей партнерши и начал в нее внимательно вглядываться. Наконец, он для себя что-то решил и, смущаясь, произнес:

– Извините, я, кажется, обознался.

Поправив пробор, Садомов отчалил, оставив дежурную приходить в себя, раз за разом вызывая в своей памяти ощущения от небесного поцелуя.

Как заработать денег

Еще забавная история, связанная с Садомовым и его знанием психологии людей.

Во время одних гастролей артист Домов играли-с в преферанс с двумя участниками большого концерта, которые ставились во Дворце спорта по два представления в день. Игроки собирались в номере С. А. Домова, жившего в полулюксе центральной гостиницы города. Разговоры на таких посиделках крутятся вокруг работы, творчества и, конечно же, в конце концов причаливают к женщинам – их достоинствам и недостаткам, причем зачастую эти обсуждения напоминают охотничьи рассказы, в которых правда перемешивается с высокохудожественным вымыслом.

А в тот день ежевечерние посиделки за картами и пивом сдабривались разговорами о том, как здорово быть артистом эстрады, где такая яркая жизнь и деньги зарабатываются неплохо. Партнерами-соперниками по игре у Домова были два артиста разговорного жанра. Алик Писарев был невысок, плотен и лысоват. Он чуток комплексовал по поводу своего роста, но компенсировал это любовью к высоким худым девушкам.

«Кому-то все, а кому-то все остальное», – часто говорил Алик со сцены. Он был говорлив и мог уболтать практически любую девушку, и она часто соображала, что произошло, уже когда все произошло.

Так, однажды мы в Ростове стояли за кулисами, ожидая начала концерта. Травили анекдоты, Алик был в центре внимания. И вдруг в проходе он увидел статную высокую девицу. Мы не успели среагировать, а Алик уже как из пулемета, целуя ей руки, балаболил:

– Скажите, могла бы такая красивая, стройная девушка, как вы, полюбить такого маленького, невзрачного мужчину, да еще и еврея?

Если да, то мы пойдем гулять по ночному Ростову, я засыплю вас цветами и буду читать вам стихи. Мы не пойдем в ресторан, я куплю шампанское и конфеты, мы пойдем ко мне в номер, будем пить вино, танцевать, целоваться. Потом вы останетесь у меня до утра, но в постели между нами ничего не будет.

И тут ошалевшая от напора и красноречия девушка спросила Алика:

– Почему?

Наша компания, схватившись за животы, расползалась от поля боя, а Алик, по-моему, первый раз в жизни растерялся.

Второй картежник – Лев Шумнов был красивым импозантным артистом, работавшим на сцене номер, который ему писал кто-то из маститых авторов. Он был вальяжен и считал работу конферансье недостойной его статуса. Он был хорош, но немного наигрывал, желая понравиться публике.

– Что деньги? – вдруг бросив карты на стол, почти прокричал Садомов. – Деньги можно заработать где угодно, нужно только голову приложить.

– Сережа, – начал заводиться конферансье Алик Писарев, – ты же в день зарабатываешь больше шестидесяти рублей – это серьезные деньги.

– Во-во, и это за пятнадцать минут на сцене, два раза в день, – подхватил волну Писарева Лева Шумнов.

– Ребята, ну хотите, я вам покажу, как с легкостью можно заработать стольник в нашей стране? – начал горячиться Домов.

– Не заводись, Сережа, Лева прав, нам сильно повезло с работой.

– Да я завтра же докажу, что можно это сделать. Спорим?

– Стой, стой, в чем смысл спора? – спросил Шумнов, который слыл, ну, скажем так, излишне бережливым к деньгам человеком.

– Я говорю, – произнес Домов, – что завтра до исхода ночи заработаю стольник. Если я это сделаю, вы скидываетесь по сто рублей. Деньги на стол сейчас.

– Ага, значит, если ты выиграешь спор, то получишь 200 рэ, а проиграешь – мы всего по полтиннику, – подсчитал Лева.

– Шумнов, не крои, – подключился Алик Писарев.

– Ну что? По стольнику? – подзадорил С. А. Домов, вытаскивая из кошелька деньги.

– Почему нет? – поддержал Писарев и тоже отслюнявил стольник.

Преодолевая себя, вытащил деньги из кармана и Лева Шумнов.

Это была эмоциональная точка вечера, и карты как-то свернули, пиво допили, и все расползлись по номерам.

А днем Садомов по известным только ему адресам нашел девушку нетяжелого поведения, привел ее к себе в номер, дал ей аванс в пятьдесят рублей и пообещал дать столько же после окончания спектакля, который срежиссирует и напишет он сам, а она сыграет в нем одну из главных ролей.

– Что я должна делать? – спросила девушка.

– Значит так, ты живешь в моем номере до одиннадцати часов, а я тебя в нем закрою, чтобы не сбежала. А в одиннадцать ты должна раздеться догола, забрать с собой всю одежду в гардероб и сама там же спрятаться. Сидишь тихо до тех пор, пока я трижды не хлопну в ладоши. После этого ты обнаженная выходишь из шкафа в комнату, получаешь еще пятьдесят рублей и – свободна. Это нормальные деньги?

– Более чем, – ответила героиня предстоящего спектакля.

В пятнадцать минут двенадцатого игроки уже сидели за столом. Садомов неожиданно поставил на стол бутылку коньяка, объяснив, что кто-то там где-то сегодня родился и надо отметить. Шумнов подозрительно посмотрел на Домова, но от бесплатной выпивки не отказался. Игра шла ни шатко ни валко. Писарев и Шумнов ждали время «Ч», чтобы, во-первых, посрамить Сергея, а во-вторых, ну очень хотелось выиграть деньги. Но о пари никто не заикался, и Садомов перешел в наступление.

– Лева, а что ты, собственно, с выигрышем будешь делать?

– Не твое дело, и нечего там мне…

– Да я ничего, я просто, – отшутился Садомов.

– Сережа, да на баб он все спустит, – ухмыльнулся Писарев.

– Да на каких баб, где их взять, это что, Гамбург? – стал заводиться Шумнов.

– Лева, были бы деньги, а девчонок достать, проблем нет, – начал подзуживать Сергей.

– Это в Америке нет проблем, а мы коммунизм строим, – злился Лева.

– Да ладно вам, за деньги… Да я и без денег.

– Ты бы, мы бы, – перебил Алик. – Только языком чесать.

– Хорошо, не хочешь языком, могу хлопнуть в ладоши, и будут девчонки.

– Садомов, ты свои штучки можешь приберечь для девочек.

– Спорим? – встал со стула Садомов, направляясь в сторону Шумнова.

– Спорим… Ха-ха, да ты еще нам деньги за вчерашний спор не отдал.

– Ну так что, спорим? – протягивая руку, почти крикнул Сергей.

– Спорим, – ответил Шумнов, хватаясь за руку Садомова. Алик Писарев несколько отстранено смотрел на эту баталию, потом ухмыльнулся и разбил руки спорщиков.

Садомов театрально сделал шаг назад и очень торжественно хлопнул три раза в ладоши. Через пару секунд дверь шкафа открылась, и оттуда шагнула в комнату обнаженная девушка. Онемение, охватившее Алика и Леву, произвело впечатление на Садомова и «девушку из шкафа», они весело перемигнулись, и Сергей Анатольевич зааплодировал. Героиня, оставаясь голой, отвесила уважаемой публике поклон и протянула руку в сторону режиссера. Садомов вложил в ее ладошку полтинник и отправил в ванную комнату одеваться.

Победитель спора вытащил из шкатулки, куда вчера он сложил деньги на пари, двести рублей и назидательно сказал:

– Сто рублей – зарплата девушке, сто мои вчерашние, а сто я заработал, выиграв пари.

– Малежик, а спорим, что ты не откажешься выпить за сегодняшний прекрасный вечер, – воскликнул Доктор, разливая по стаканам что-то ну очень спиртное.

– Мы выпьем, конечно, и пусть Виктор продолжит наше «Дачное боккаччо».

Виктор

– История, которую я хочу вам поведать, стала настолько популярной, что ее пересказывают как анекдот. А было вот что… Мы с мужиками пошли на рыбалку: решили оторваться от жен, от московских забот, короче, забыться… Взяли спиннинги, подсачники, наживку и, естественно, напитки и закуску в ассортименте.

Приехали засветло, расположились на бережке, развели костерчик, выпили за удачную рыбалку, не злоупотребляя. Комары не сильно доставали, да и дым от костра отгонял их. И тут один из наших – Коляня с заговорщицким видом полез в свой рюкзак и вытащил оттуда лягушку, предварительно пойманную и умерщвленную. Он деловито взял прутик, насадил на него тушку и пошел к костру.

– Что, лягу на вертеле решил приготовить? Мы не французы, есть ее не будем, – сказал кто-то из мужиков.

– А вам никто ее и не даст. Я сейчас ее поджарю и на донку. Пойду сома ловить.

– Ну Бог тебе в помощь. Только ты рядом с нами не лови, а то своим сомом всю рыбу нам распугаешь.

– Ты договоришься, – огрызнулся Коляня. – Поймаю сома, тебя не угощу.

– Колянь, а водочку-то с нами будешь или как?

– Не, щас пропущу. Закину донку, тогда выпьем.

Мы выпили, а Коляня, звеня своими колокольчиками, насаживал жареную лягушку на крючок донки. Наконец, он ловко закинул свою наживку и вернулся к нам. Мы выпивали, травили анекдоты, изредка проверяя наши спиннинги. Ночь вступила в свои права, и только треск костра да всплески крупной рыбы в реке нарушали тишину, от которой мы так отвыкли в Москве. Садок с пойманной рыбой наполнялся, и мы были уже обеспечены уловом для завтрашней ухи. Кто-то пошел спать, забравшись в спальный мешок. Коляня, поставив донку и выполнив свой исторический долг, с удовольствием окунулся в пучину алкогольного разврата.